Глава 3

— Я щас вернусь. — Бес оглядывает меня с ног до головы, чувствую себя неуютно и обреченно, как овца на заклании. — надеюсь, ты не воровка, дом не обнесешь.

От обидного предположения я фыркаю. Хотела бы что-то украсть, не пришла бы к нему, предложив себя! Но комментировать высказывание не собираюсь, молча делаю отрицательный жест.

— На всякий случай. — он подходит к двери, — здесь полно охраны, давай без фокусов.

— Я не самоубийца и не сумасшедшая!

— Если судить по твоей недавней выходке, ты вообще без мозгов. — припечатывает он, и я остаюсь одна в спальне.

Козёл! Обязательно надо было напомнить о моем фиаско при нашей встрече. А еще говорят, что женщины злопамятные, уж куда нам до мужиков! Быстро осматриваюсь, из мебели кровать и кресло, в углу шкаф под одежду, распахиваю дверцу, и удивленно натыкаюсь на почти пустые полки. Пара отглаженных рубашек, джинсы, галстук. Понятно, судя по обстановке, это конспиративное гнездышко.

Или всё-таки квартира для любовных одноразовых утех? Уж не тут ли Бес развлекается с малолетками? Прислушиваясь, я скидываю туфли, и бесшумно исследую комнату. Должны ведь быть хоть какие-то «улики». Откидываю плед, постель свежая, аж накрахмаленная простынь хрустит. Значит, сюда приезжает кто-то, чтобы навести порядок, не сам же бандит орудует тряпкой и веником.

Выдвигаю нижние ящики шкафа, и обомлеваю. Там ворохом женское белье, кружевные трусики и лифчики, чулки с повязками, несколько карнавальных масок с кокетливыми бантиками. Ёшки — матрёшки, неужели про Беса правду болтают?! В какие игры он играет с девчонками?!

Сердце отбивает гулкий марш. Снова осматриваю шкаф, на антресолях большая спортивная сумка, и я взбираюсь на кресло. С моим ростом заглянуть в неё нереально, но любопытство побеждает, стаскиваю её сверху. Едва удержавшись, чтобы не чихнуть от взметнувшегося облачка пыли, быстро вжикаю молнией. Как и подозревала, в сумке вещи — скомканные, чересчур откровенные наряды, размер на три — четыре меньше моего.

У меня холодеет в груди. И что теперь с этим делать? Вот на фига я сунула нос в чужие тайны?! Известно же, что грозило любопытной Варваре, да ладно, если ещё носом обойдётся оторванным… Запихиваю шмотки обратно, сумку на место, и застываю посреди спальни. Спокойно, притвориться, что ничего не знаю. Подруга Наташка увлекается йогой, научила простым дыхательным упражнениям, вот сейчас это здорово пригодилось.

В коридоре слышен голос Беса, наверное, по телефону говорит. Ладно, это не мои проблемы, пусть кто-нибудь другой копается в его «грязном белье». У таких, как он, даже полиция подкормлена, иначе бы давно загребли за совращение несовершеннолетних. Моя задача — получить деньги и спасти брата. Всё остальное — за борт, как любил повторять отец моряк.

Расстегиваю замочек на юбке, она комком падает к моим ступням. Топ швыряю на пол, от прохладного воздуха кожа покрывается уродливыми мурашками. Интенсивно растираю руки и плечи, очень некомфортно стоять в колготках и трусиках, но, назвался груздем, полезай в кузовок. Шаги приближаются, я вздрагиваю, стараясь сохранять хладнокровие. Сама того не желая, напрягаю слух, и различаю отрывистые фразы Беса:

— …по хуй мне, где ты их возьмешь, хоть национальный банк грабь… Чё ты щас вякнул, мудак…?! Короче, базар окончен. Три дня у тебя, усек…? На нет и суда нет, Славик. Я тебе в подробностях, бля, распишу, чё останется от твоей туши, если ты не притащишь мои бабки. Три дня!

Дверь открывается, Бес засовывает мобильный в задний карман штанов, и его брови сдвигаются у переносицы. Прочесть на лице гамму эмоций легко, там мелькает удивление, недоумение, а потом и вовсе вспыхивают колдовские глаза озорством. Сдавленно хохотнув, он начинает смеяться, а я, не понимая причину веселья, неожиданно рассердившись, со злостью кидаю в него своим бюстгальтером.

— Что смешного?! — шиплю разъяренной кошкой, скрестив руки на голой груди.

Лифчик он ловит одной рукой, разом став серьезным, несколько секунд разглядывает его, и наматывает на кулак. Делает в мою сторону шаг, оценивающе впивается глазами в ноги.

— Стриптиз решила станцевать, что ли?

***

Зрелище полуголой девчонки заставляет его немного тормознуть. После жесткой беседы с одним из должников, Бес чувствует легкую, веселую злость. Этот лошарик Славик, коммерсант долбанный, артачиться вздумал, по своим собственным законам жить хочет. Срать ему на блатных, деньги зажопить пытается, типа. Честным трудом зарабатывает, горбатится на рынке, как ломовая лошадь.

«— …тяжелое нынче время, Бес, — ныл в трубу мудак, давя на жалость, — сам всё понимаешь, везде норовят облапошить, обмануть, последний грошик отобрать. Дорогой, где я тебе возьму полмиллиона, жена в обносках ходит, детки голодные сидят. Будь человеком, дай отсрочку, а? Всё на мне, везде налогами обложили, окаянные! За всё отстегнуть надо, а у меня счета — не бездонная бочка. Прошу, дорогой, войди в мое положение. Нет у меня бабла».

Ушлепок, нищету из себя корчить стал. Еврейская, хитрая задница, да не знай Бес, что за натура у Славика, то и прослезился бы, наверное. Папаша у этого придурка тоже не лыком шит, зажиточный да жадный до одурения, вот и Славик в него выродился. На самом-то деле зовут его Соломоном, но кто-то давно переиначил сложное имя на русскую версию, с тех пор так и повелось — Славиком начали кликать.

Короче, слушать хныканье этого выродка Дима не соизволил, и никаких отсрочек давать не собирался. Еврейский жмот месяца три назад, чуть не на коленях ползал, умолял одолжить ему нешуточную сумму, божился, что вернёт всё до рублика в срок, а как время пришло о долге вспомнить, юлить взялся да от пацанов Беса бегать. Вот и рассердил «батьку», не выносит Бес хитрых проныр…

Вначале он не врубается, какого хрена девчонка стоит посреди комнаты почти, в чем мать родила, а потом догадывается. Так она всерьез решила заработать своим телом, уже ж выяснил, что не застланная шалава. А вот это забавный поворот, у него-то на куклу другие планы появились. Ладно, острых ощущений девочке хочется, он ей пощекочет нервишки.

Подавив приступ неудержимого веселья, Бес плотоядно облизывает взглядом стройную фигурку, в него летит крохотный лифчик, а Настенька шипит, скрестив руки на груди:

— Что смешного?!

Вкусно пахнущее белье он ловит одной рукой, разом становится серьезным, несколько секунд разглядывает его, и медленно наматывает на кулак.

— Стриптиз решила станцевать, что ли?

Делает шаг в сторону красотки, она чувствует перемену в его настроении, чуть заметно дергается назад, но смело остается на месте. А ничего ведь куколка, ладная, загляденье просто. Гладкая розовая кожа, точеные плечики, изящная вся, не тощая, фигуристая. Литые груди с крупными вишневыми сосками, покатые бедра, треугольник рыжеватых волосков между ног. Густые волосы рассыпаны по спине, личико симпатичное, огромные глаза чайного цвета с настороженностью впиваются в его лицо.

— Могу и стриптиз. Тебя это заводит, да? — неуверенно говорит, глянув на его руки, поигрывающие с её бюстгальтером.

— Заводит. — кивает Бес, теперь между ними жалкие несколько сантиметров.

У неё учащается дыхание, на шее бьется голубая жилка, а губы начинают дрожать. Кто же ты, девочка? Не малолетка это сто пудово, да и на проститутку не тянет. Сколько годков-то ей в реале? Совращать юных девственниц — удовольствие сомнительное. С чего вдруг возникла эта нелепая мысль, что Настя — целка?

— Ну, может… Музыку? — изо всех сил старается угодить ему она, указывает на большие колонки у стены.

— А чё, без музыки никак? На хрен танцы, давай сразу к сути. Стриптиз я в кабаке посмотрю, а у тебя, детка, профиль деятельности иной. — усмехается мужчина, обойдя её сзади.

Спина ровная, красивая осанка. Попка вообще отпад, тугие полушария манят коснуться, испробовать упругость пальцами. Бес резко встряхивает рукой, позволив лифчику размотаться, и перекидывает на шею девчонки. Подходит ближе, ощущает, как она напряжена, но не смеет сопротивляться. Сама ж нарвалась.

Ух, как полыхает её кожа, когда он прижимается к ней теснее. Она прерывисто дышит ртом, не зная, что делать. А он, продолжая непонятную для неё игру, опускает руки ниже, поглаживая скрученным в жгут лифчиком её грудь, намеренно сильнее надавливает на соски, и слышит сдавленный, короткий стон. Или это робкий знак протеста?

От Настеньки пахнет страхом. Ну же, девочка, еще чуть-чуть пошалим, ты почти прошла проверку. Ни хрена она не шлюха, по доброй воле здесь, от того и интригует. Ей реально бабки нужны, вопрос только — на какие цели, чего ради она тут бывалую шмару изображать вздумала.

Когда кружевной жгут начинает слегка царапать внутреннюю сторону её плотно сведенных бедер, она испуганно вздрагивает.

— Не надо… — тихо вскрикивает она, судорожно вцепившись в его запястья, и вытягивается по струнке, лишь усиливая их близость.

— Чё — не надо? — шепчет ей в ушко Бес, бросив вещицу на пол. — сразу в койку прыгнем?

Она глубоко вдыхает, собираясь с мыслями. Ей очень некомфортно от откровенной ситуации, но маскарад затеял не он. Выкручивайся, пташка, да поскорее шевели мозгами. А то вон ширинку как натягивает, ненароком ведь правила могут измениться. Трахнет он её, выдержка ж не железная.

***

Вот почему всё так вышло…? Я же очень надеялась, что будет легко, продумала каждую мелочь, но Бес оказался умен и непредсказуем, а я теперь не знаю, как себя вести с ним. Настроение падает ниже плинтуса, но, наворотив лжи, поздно отступать. Собравшись с духом, игриво улыбаюсь, уповая на то, что это реально улыбка, а не перекошенная гримаса.

— Тебе как больше нравится, с прелюдией? — томно спрашиваю, и глаза в пол.

Хорошо, что он сзади, иначе бы не выдержать мне его взгляда. Ни у кого таких глаз не видела. Точно, колдовские, даже и не понять, какого они цвета. Кажутся черными, тонешь в них, как в бездонном омуте, засасывает трясиной. Накручиваю на палец прядь волос, затаив дыхание, но оно тут же сбивается, едва руки Беса накрывают груди, а под давлением больших пальцев плющатся соски.

Ощущения усиливаются близостью мужчины, странные он во мне чувства всколыхнул. Страшно, конечно, не угадать, что выкинет в следующую секунду, но и цель почти достигнута. Спокойно, разве не за этим я здесь?

— Мне по-всякому в кайф. Ну, чё, покувыркаемся, или ты думала, что я с тобой тут шутки шутить собирался? Завела меня, давай, заканчивай начатое. — зловещим шепотом в ухо, а я, не смея шелохнуться, превращаюсь в окаменевшую статую.

Гимнастика дыхательных путей уже не спасает. Под его ладонями плавлюсь, как воск, знает, гад, что делает. Не пойму, приятны его ласки, или вызывают отторжение, да и не фиг об этом сейчас вообще заморачиваться. Непонятно, кто из нас кого соблазняет. Я закусываю губу, чтобы заглушить рвущийся стон, а Бес покручивает вершинки грудей, поглаживает поочередно одной рукой, а другой медленно скользит по моему бедру. Подцепляет край подвязки, ловко отщепляет от чулка, потом второй, сеточки сползают по ногам. Бес прижимается ко мне со спины, захватывает зубами кожу на шее, оттягивает, и жарко приникает ртом, метя меня засосами.

Со мной никто таких откровенно-бесстыдных вещей еще не вытворял. Блин, поверил он, что я малолетка, от этого так загорелся, или я его заинтересовала, как взрослая девушка? Как-то стремно осознавать, что выступаю в роли несовершеннолетней, а этот бандит испытывает кайф, зная, что собирается меня в этом амплуа трахать.

Его колено властно раздвигает мои ноги, а рука пробирается к промежности, отодвигает края трусиков, и я отчаянно смущаюсь. Хоть бы они были не мокрые, я-то ощущаю, что там всё намокло. Зажмуриваюсь, терпя то, что происходит, а Бес нежно водит подушечкой указательного пальца по половым складочкам, задевает клитор, и я непроизвольно напрягаюсь.

— Не зажимайся. — командует он, ритмично лаская то набухший соками бугорок, то снова поглаживая липкие малые губы.

И эти алчные движения пальцев по грудям, и влажные поцелуи в шею… Комната кружится, я теряюсь в прострации. Секса с парнями у меня, как такового, еще не было. Нет, естественно, он имел место быть пару раз, но назвать то, что тогда случилось можно только отстоем. Мой бывший бойфренд совершенно ничего не умел в постели, и я была разочарована. Миссионерская поза, пыхтенье минуты три, и всё. Даже об оргазме-то у меня представление смутное.

Наташка вообще меня называет фригидной. Мол, дело во мне, в моей холодности, а Колька не при делах. Тут-то ясно, откуда ветер дул, подруга моя влюблена в него класса с пятого. Ага, это с виду он качок и спортсмен, весь такой мачо, а уж я правду о нём знаю.

— Ты целка? Правду говори.

Я настолько погружена в острые ощущения и терзающие меня покаянные мысли о собственной развратности, что его слова, нарушившие тишину, звучат, будто из другого измерения.

— Нет. — поколебавшись над дилеммой, соврать, или не стоит, тихо говорю я.

И исчезает всё — блудливые прикосновения, тепло его тела, а в спальне ярко вспыхивает свет.