Глава 22

Она изменилась. Девочки, которую Бес помнил, больше не было, он видит перед собой повзрослевшую, безумно красивую молодую женщину. Медленно идя ей навстречу, думает о том, что три минувших года разлуки были не напрасными. Этого времени ему хватило с лихвой, чтобы договориться с собственными принципами и убеждениями. Расставить всё по местам.

Он любил Настю. С первой минуты, как она ворвалась в его жизнь, Дима безнадежно падал в пропасть, и это был необратимый процесс. Он мало знал о девчонке, сумевшей пробраться в самые потайные уголки его души, и совершил глупую ошибку, когда позволил ей исчезнуть.

Возможно, тогда он не был готов завоевывать её. Не верил в глубокие чувства, считал, что случайная встреча и несколько недель знакомства ничего не будут значить, как было с другими женщинами до Насти. Просто секс. Никаких обязательств.

Ни одна из тех, прежних его подружек не претендовала на что-то большее, чем постель Беса. Им было плевать на него, как и ему на них. Он не понимал, почему всё стало так сложно с появлением Насти, да и не желал в том разбираться.

Это его женщина. И он её добьется…

— Ты…? — на лице Настеньки выразительная смена эмоций, и Дима не успевает уследить за ними.

Она замирает, их разделяет не более пяти шагов. Вокруг вечная суета аэропорта, снуют туда и обратно люди, смесь языков, в основном, говорят на латышском. Бес ни слова не знает, но это неважно. Ему не нужно учить чужой язык, чтобы понять Настю.

— Как мне к тебе теперь обращаться? Наверное, biedre Анастасия? — единственное, что запомнил Дима, собираясь переехать в Ригу, это вежливое обращение к латышам.

— Прекрати. — морщится она, не сводя с него недовольного взора. — ни к чему эти формальности. Что ты здесь делаешь?

— Тебе муж ничего не сказал? — разводит он руками, бросив дорожную сумку к ногам. — я же отправил тебе смс, что уже прилетел. Я ваш будущий охранник, крошка.

Настя нервно озирается, словно боится чего-то. А он, пользуясь моментом, нагло её рассматривает. У неё всё те же длинные, темные волосы, и вроде бы сама она такая же, как три года назад, но у Беса сладко сжимается сердце. Нет, она точно похорошела. И это его злит. Счастлива в браке со своим Айболитом?

— Марк не упоминал, что это ты. — наконец, выдавливает Настя, враждебно поджав губы.

— Так он не в курсе, кто я. Ты ж ему о нас ни хрена не говорила. Зато я знаю о вас всё. Соцсети — отличная вещь. Вы с Айболитом обожаете выставлять свою жизнь напоказ. Семейные фото, улыбающиеся лица. Отчеты о каждом пикнике, хвастовство о назначении твоего благоверного на должность заведующего клиникой, а потом и открытие собственной. — усмехается Бес, и, подхватив сумку, подталкивает Настю вперед. — давай-ка пройдёмся. Не люблю привлекать лишнего внимания.

Ей явно не по себе, а он, наоборот, раскован и весел. Это, разумеется, напускное, но показывать, как ему хреново, не в правилах Димы.

— Ты на такси?

— На своей машине. — Настя подходит к веренице автомобилей, распахивает дверцу ярко-красного «рено», и садится за руль, не удосужившись предложить Бесу место рядом с собой.

Он устраивается на пассажирском кресле, сумку закидывает на заднее. Мимолетно смотрит на пальцы девушки, унизанные кольцами, и беспокойно барабанящие по рулю. Легонько накрывает их ладонью, и Настя резко поворачивает к нему голову. Рука её вздрагивает, но высвободиться ей Бес не дает.

— Не надо так на меня глядеть. — тихо произносит он, лаская жадно глазами её лицо. — тебе и в страшном сне не привиделось бы, чё я пережил после твоего бегства.

— Я не сбегала. — отрезает она агрессивно, снова пытаясь выдернуть руку из-под его хватки. — отпусти!

— Не дергайся. — холодно приказывает Дима, с силой стиснув её пальцы. — веди себя естественно, ты ж не хочешь, чтобы твой муж догадался о чем-нибудь.

Она зло щурится.

— Зачем ты приехал? — шипит разъяренно, не выдержав, и отводя взгляд. — что еще тебе надо, Дима? Ты не желал, чтобы мы попробовали быть вместе тогда, так какого же чёрта тебе понадобилось сейчас? Я замужем!

— Это поправимо. — пожимает он плечами, и принуждает её подвинуться ближе. — Ну, продолжай, давай, соври, что любишь его, что ненавидишь меня. Скажи это вслух, но так, чтобы я поверил.

Она молчит, яростно его отталкивая. А он упивается сладким запахом её духов, её близостью, и подавляет сопротивление. Потому что Настя неискренна, её тоже к нему влечет. От этого им обоим некуда деваться. Это как проклятье.

— Чё притихла? — шепчет он ей в ухо, и утыкается носом в мягкие волосы. — любишь ты его?

— Не твое дело! — неубедительно отвечает Настя, и дышит чаще, глубже, вяло противясь его напору.

— Скажи правду. Тебе с ним хорошо? — не унимается он, нагло приникнув губами к её шее за ушком. — ну, скажи мать твою, скажи! Он тебя удовлетворяет, как мужик? Ты счастлива с ним?

Она дрожит, откидывает голову на спинку, и закрывает глаза. Бес ощущает, что ему всё труднее совладать с собой, и резко выпрямляется. Молчание Насти красноречивее слов. Он насмешливо улыбается.

— Ты его не любишь. — это не вопрос, и снова никакой реакции с её стороны. — Дана моя дочь?

Вот тут она сбрасывает маску добропорядочной жены, и дикой кошкой налетает на него:

— Не смей даже приближаться к ней! Ты слышишь меня?! Дана — дочь Марка. Ты не имеешь к ней никакого отношения!

— Я так не думаю. Но скоро выясню. — роняет Дима, и отворачивается к окну, деловито добавив, — поехали уже. Жрать хочется. И в душ. Перелет утомительный был.

***

С этого дня моя жизнь стала кошмаром. Никакие попытки убедить Марка, чтобы он уволил Беса, и нанял другого охранника для нас с Данкой, не принесли результата. Мягкий и уступчивый, каким я его знала все эти годы, муж вдруг стал упорным до невозможности. Наши ссоры вспыхивали на пустом месте, и длились по несколько дней. Я устала морально, живя в вечном напряжении, но от меня больше ничего не зависело…

— Ты куда собрался?

Марк торопливо спихивает в дорожную сумку вещи, и оборачивается на мой голос. Я застываю в дверном проеме спальни, сложив на груди руки, и поднимаю на него вопросительный взгляд.

— Прости, забыл предупредить. Вчера ты уже спала, когда я вернулся, не стал будить. — Марк застегивает молнию. — мне нужно срочно улететь в Сигулду. На горнолыжном курорте произошло ЧП, есть пострадавшие. Среди них тяжело травмированные люди.

— Там что, врачей нет? — недовольно возражаю, не понимая, какова истинная причина его спешного отъезда.

— Есть. Но я должен там быть.

И это объяснение? Я вхожу в спальню, Марк выпрямляется, наши глаза встречаются.

— Милая, это всего на пару дней. Там не хватает специалистов. — он делает ко мне шаг, и обнимает за поясницу. — ты же сама жаловалась, что устаешь от моих ночных отлучек в клинику. Вы с Даной можете навестить Лайму в Юрмале, это всего минут двадцать от Риги. Она сводит вас посмотреть Рундальский дворец, устроите пикник с друзьями. Твой брат будет не против развеяться, ему, наверное, тоже наскучило сидеть в четыре стенах.

Ну, да, Витька идет на поправку, но переезжать в Ригу отказался наотрез. Неделю назад мы уговорили его погостить у нас, и он уже намекает, мол, пора домой, здесь ему всё чуждо.

— Так ты, проще говоря, от меня избавляешься?

Это, конечно, несправедливо, но меня понесло. Марк хмурится, подходит к окну, и мы молча разглядываем друг друга. Спокойно, вдох — выдох, не надо начинать ссору. Чего я рассердилась-то? Ведь знаю, что он очень ответственно относится к своей работе.

— В последнее время ты часто раздражаешься по пустякам. — наконец, упрекает Марк, и пытливо щурится. — что с тобой? Если устаешь с Данкой, давай подыщем ей няню.

Я потираю виски. Накатывает головная боль. Съездить в Юрмалу я, разумеется, хочу, с двоюродной сестрой Марка мы крепко сдружились, Лайма мне нравится. Но Дима будет нас сопровождать, а значит, я останусь одна, без мужа, практически наедине с ним. Он и без того изводит меня одним своим присутствием, и, хотя к тому разговору о дочери мы пока не возвращались, теперь мне его не избежать.

А Данка уже просто влюбилась в нашего охранника. Только и слышно, что «Дима подарил мне собачку, мамочка, можно, мы её оставим?», или «а мы с Димой ездили в аквапарк!», «мамочка, пусть Дима почитает мне сказку перед сном», и так бесконечно, Дима, Дима, Дима…

— Об этом не может быть речи. Уж со своей-то дочерью я сама справлюсь! — возмущаюсь я, не позволяя Марку привлечь меня к груди.

— Она и моя дочь. — холодок в его тоне непривычен, и меня пробирает озноб. — надеюсь, об этом ты помнишь?

Данка врывается в комнату, несётся к отцу, и я, кипя от непонятной злости, наблюдаю, как Марк кружит её, подкидывая в воздух. Потом звонко целует в обе щечки, и что-то шепчет на ушко. Дочка важно кивает, покосившись на меня, и её ставят на пол.

— Я позвоню тебе, как прилечу в Сигулду. — Марк подходит ко мне, и наклоняется к моим губам, я уклоняюсь от поцелуя.

Его это задевает, но он предпочитает не комментировать мою выходку, и уходит, обронив напоследок:

— Дмитрий за вами обеими присмотрит. Будь добра, не цепляй его. Он отлично справляется с обязанностями.

Мне хочется взвыть в голос, швырнуть ему в спину увесистую вазу. Но здесь доченька, и я молча подавляю вспышку гнева, демонстративно повернувшись к Марку спиной, пока его шаги не затихают на лестнице…

***

Комната Данки оказалась пустой. Первая моя мысль — дочь где-то в доме, а может быть, во дворе вместе с Бесом, и я подбегаю к окну. Она же знает, что мы поедем к тёте Лайме, Дана обожает поездки на машине. Уйти куда-либо без моего разрешения не могла, я строго наказываю ей, чтобы за пределы территории не смела даже высовываться.

И потом, когда я паковала наши вещи, она носилась по комнатам со своей Кнопой — крохотной «карманной» собачкой.

— Данка! — распахнув раму, громко зову малышку, высунувшись, насколько позволяет равновесие. — Дана, ты где?

В ответ мертвая тишина, меня захватывает беспокойство. Я спускаюсь вниз, еще раз заглядываю во все комнаты, по мере того, как открывается дверь за дверью, и Данки нигде нет, чувствую нарастающую панику. Опрометью бросаюсь во двор, сразу ощущая дискомфорт. Какая-то мысль долбит сознание, никак не получается её ухватить за хвост.

Взгляд цепляется за ворота, и меня пригвождает к месту. Марк уехал на своём «мицубиши», моя машина с появлением Димы стоит в гараже, а нас с Даной он обычно возит на черной «феррари». Её нет.

Я несусь к металлическому массиву, нервно тычу кнопку, и грызу ноготь, поторапливая черепашьим ходом поднимающееся ограждение. Что я хотела тут увидеть? Иномарка мирно пылится там же, где её оставили пару недель назад.

— О Боже… — срывается у меня сипло, и я прислоняюсь спиной к холодной колонне.

Нет, этого не может быть. Надо успокоиться, чтобы трезво думать, не поддаваться лихорадке. Трясущимися пальцами ищу в карманах телефон, вспоминаю, что он должен лежать на кухне, и бегу в дом. Мобильный находится, наконец, на столе, я листаю список вызовов, но, так и не нажав на имя мужа, быстро ищу другое.

Длинный гудок неожиданно обрывается, и противный голос вежливо просит перезвонить данному абоненту позже. У меня неистово колотится сердце. Неужели Дима осмелился выкрасть моего ребенка?! Эта догадка ослепляет, лишает здравомыслия, и некоторое время я тупо мечусь по дому, не зная, что предпринять.

В голове сумбур. Что он задумал? Ему не покинуть страну, Данка официально дочь Марка, без разрешения матери или отца Бес не сумеет её никуда увезти. Горько осознавать, что он способен на такую подлость, но как еще трактовать произошедшее?

Нужно сообщить в полицию. Да, точно, пока прошло немного времени, есть шанс оперативно разыскать этого негодяя и мою дочку. Мозг отказывается выдавать требуемый номер, и я в отчаянии опрокидываю в рот воду из графина.

Тут-то и слышится гул двигателя, ворота разъезжаются, и я в недоумении вижу «феррари», плавно затормозившую у крыльца. Облегчение накрывает с такой силой, что мутится перед глазами. Какая я идиотка… Дима, наверное, просто прокатил Данку, когда ездил покупать бензин.

Мы сталкиваемся на пороге, Бес хмурится, я его опережаю:

— Какого чёрта ты не предупредил меня, что возьмешь Дану с собой?! И телефон отключил! Я чуть с ума тут не сошла!

На его лице неприкрытое удивление. Он оттесняет меня вглубь холла, берет за плечи, и спрашивает:

— С чего ты решила, что она со мной? Твой Айболит чё, с тобой не договорился, что ли?

— О чем? — непонимающе восклицаю я, снова чувствуя страх.

— Я только что отвёз его в аэропорт. Вместе с Даной. Вы ж вроде к родственникам собрались, он сказал, что ты прилетишь следующим рейсом.

У меня подкашиваются колени. То, что говорит Дима, ужасно, я не могу в это поверить. Нет, Марк не поступил бы со мной так жестоко, что-то здесь не то. Наверное, я его неправильно поняла. Стоп. Он должен был уже быть в Сигулде, там какая-то трагедия на горнолыжном курорте.

Бес что-то скрывает, Марк не мог меня так обмануть. Зачем ему отбирать у меня дочь?

— Дай мне телефон. — слабым голосом прошу я, бессильно опустившись на диван.

Дима молча протягивает мне мой мобильный. «Atvainojiet, šis abonents ārpus zonas piekļuves tīkla». — нудно трындит всё тот же механический голос, и я со злостью вскакиваю.

— Поехали!

— Куда? — Бес невозмутим, как ледяная глыба, и мне хочется ударить его.

— В аэропорт! Ты что, не понимаешь?! — потираю виски, с трудом сохраняя здравый смысл, и на тон ниже бросаю, — если ты говоришь правду, он украл мою дочь! Я должна его найти!

— Как это — украл? — рука Димы больно сжимает мое запястье, и мы оказываемся лицом к лицу. — он её отец. Ему не нужно спрашивать тебя, чтобы поехать с дочерью к…

— Марк ей не отец! — вскрикиваю я, решив, что пора расставить всё по местам.

Как бы там ни было, сколько бы мы с Димой не ссорились, но я ведь до конца не верю, что он мог за моей спиной поступить так подло. Это не в его духе, он всегда прямолинеен. Нет, выкрасть ребенка, а потом нагло смотреть мне в глаза, на это он не способен.

— Ну? Чего притихла? — холодно произносит Бес, встряхнув меня. — Дана — моя дочь?!

— Да. — отрывисто подтверждаю, схватив его за плечи, и по щекам градом катятся слезы. — Дим, Дима, пожалуйста, найди его! Умоляю, верни мне её! Умоляю! Он наказывает меня… Он догадывался, что я никогда его не любила. Чего ты стоишь, как вкопанный?! Марк знает, что Данка не его дочь!

— Тебя вообще надо было хорошенько воспитать за вранье. Но с этим мы подождем. — угрожающе хрипит Дима, и в какой-то момент мне чудится, что он меня ударит.

Я зажмуриваюсь, глотая соленые ручейки, и думаю о том, что сама во всём виновата. Вышла замуж за нелюбимого человека, все эти годы притворялась счастливой, лгала ему, лгала себе. Может быть, Марк нашел мой дневник? Почему я не избавилась от него до переезда в Ригу? Если он прочел мои откровения, надеяться на его прощенье бессмысленно. Наша совместная жизнь рухнула окончательно.

Но сейчас мне плевать, в курсе ли Марк, что я продолжаю любить другого. Только бы вернуть Дану, она — центр моей вселенной. Я готова на что угодно, лишь бы моя доченька была со мной.

— Оставайся здесь и жди моего звонка. Не вздумай сообщать мусорам. Они всё равно ни хрена не сделают. Твой Айболит её папаша, они разведут руками и выпроводят тебя ни с чем. Я сам разберусь. — слышу, как сквозь вату, приказ Димы, но протестовать он мне не дает, и исчезает за дверью.