Глава 23

— Папочка, почему мы улетаем одни? А Настя? Она с нами не будет жить? — надежда в голосе дочки заставила Марка нахмуриться, и он пытливо взглянул на Варю.

С момента, когда Марк забрал старшую дочь от своей Бабуни (так с детства называли бабушку все её внуки), она не переставала забрасывать его вопросами. Изъявив желание воспитывать правнучку, Анита всячески пыталась огородить девочку от «пагубного» влияния его новой пассии. Даже после того, как он женился на Насте, бабушка отказывалась признавать её его женой, и продолжала пренебрежительно называть просто «твоя женщина» или «она».

Поначалу Марк старался уравновесить отношения в семье, и пытался примирить Бабуню с Настей, но добился лишь того, что старушка заявила: — если он желает мира и прежнего спокойствия, и уважает родственные узы, то должен избавиться от русской супруги.

Конфликта избежать не удалось. С каждым визитом к Бабуне маленькая Варенька становилась всё агрессивнее, капризничала без повода, и, в конце концов, он сдался. Варя перебралась жить к Аните, и с той поры хрупкое равновесие в семье мало — помалу начало налаживаться. Впрочем, Настю Бабуня по-прежнему на дух не переносила, и продолжала иногда ненароком напоминать Марку, что чужестранка никогда не сможет стать своей в их тесном кругу.

— Настя нас больше не любит, да? — не унималась Варя, поглядывая на задремавшую в детском кресле младшую сестренку.

— Какое-то время мы поживем без неё. — отрезал мужчина, покосившись на таксиста.

Из аэропорта они поехали в сторону Цесиса, там у Антанасов было старое поместье, принадлежавшее еще прадеду Марка по отцовской линии. Нелюбовь к русским Бабуни он мог понять, когда-то и её сын, его отец, до беспамятства влюбился в красавицу студентку, учившуюся в Риге по обмену. А потом навсегда уехал с нею в Москву, и Бабуня считала это предательством их традиций, но больше, конечно, затаила на сына обиду за то, что с легкостью бросил семью ради чужеземки.

Дорога была утомительной. Когда высадились у ворот, окружавших дом, Варя надула губы. Перспектива скучать в таком захолустье, как древний городок, где нет ни знакомых, ни развлечений, к которым она привыкла в Москве, а после и в Риге, привела девочку в уныние.

Но Марк не хотел вступать в спор с дочерью, и веско сказал, чтобы Варя прекратила вредничать. Чёрт побери, он чувствовал себя не в состоянии совладать с собственным ребенком, и это тоже выводило из терпения. А еще мысли… Они рвали голову, мешали успокоиться. Зачем… Зачем он полез в сундучок, где Настя хранила драгоценности?!

Словно сам дьявол нашептал ему, что пора узнать тайну его жены. Проклятый дневник, который Марк читал вечерами, пока Настя укладывала Данку спать, выжигал в его душе ненависть и злость — чувства, ранее ему почти неведомые. Он ложился в постель с женщиной, которая мечтала о том, другом, мужчине, и, засыпая рядом с ней, давал себе слово забыть обо всём, простить её.

Но Дана, прелестная малышка, родившаяся на свет с черными, как ночь, глазами, была живым укором ему. Он с самого первого дня беременности Насти знал правду. После перенесенной тяжелой травмы в ходе уличного нападения хулиганов, закончившейся осложнениями, Марк больше не мог иметь детей. Он ждал, что Настя признается в измене, но она молчала. Она молчала все годы их совместной жизни, а он дурел от ревности к тому, кого она во сне порой звала по имени…

Возможно, его поступок расценивался как эгоистичный, но Марк жутко устал от неопределенности. Последняя точка невозврата наступила пару дней назад, когда он случайно стал свидетелем ссоры охранника Дмитрия и Насти. Соперник был обнаружен, а Марк мысленно над собой смеялся, не понимая, как умудрился настолько опростоволоситься, что нанял человека, с которым его жена когда-то ему изменила.

Да, он наказывал её. За годы своих страданий. За то, что она внесла раздор в его семейные отношения с Бабуней. Но основная причина заключалась в том, что она цинично прикидывалась невинной, за его спиной (наверняка!) продолжая спать с Дмитрием…

***

Куда отправился Марк, Бес догадывался. Город он знал плохо, передвигался по навигатору, и поэтому ему требовался проводник. Как-то в разговоре Айболита с его бабкой Дима слышал, что тот упоминал о старом поместье в окрестностях Риги. В аэропорту он, кое-как объяснив молоденькой дежурной, что ему нужно, узнал главное — Марк город не покидал. Пришлось, разумеется, пустить в ход всё своё обаяние, чтобы девица выдала сведения, но это труда не составило.

Витёк, как выяснилось, собирался на родину, но вызвался помочь в поисках родственника. Вообще, за недели знакомства с Настиным братом Дима проникся к нему симпатией. Парень был толковый, общительный, и нос в чужие дела не совал. Может, он что-то и заподозрил, не раз заставая сестру и охранника в моменты ссор, но вопросов не задавал.

Такую позицию Бес уважал…

Опираясь на палку, Витька машет Диме рукой, а потом кивает незнакомому молодому человеку. На заправочной станции кишит народ, никто особого внимания на них не обращает.

— Это Паулюс. — сообщает Виктор, хлопнув незнакомца по плечу. — он покажет тебе дорогу. По-русски он немного понимает. Ты точно уверен, что справишься один?

— Возьми такси, и поезжай к Насте. Ей щас поддержка нужна. — решительно говорит Дима, пока Паулюс забирается в машину.12727c

Витька наклоняется к окну, и Бес в который раз замечает внешнее сходство между ним и Настей.

— Слушай, давай только без криминала. — предостерегает Витя. — Марк, конечно, дерьмово сделал, но он не причинит Данке вреда. Он её любит.

Бес мысленно усмехается. Убивать Айболита он не хочет, а вот помять ему фэйс и пару ребер сломать — запросто. Случайно так.

— Не парься, чё я, гопник какой. Повторный срок мотать не хочу.

Паулюс настороженно косится в его сторону, поддев пальцем очки. Бес ему подмигивает, и миролюбиво говорит:

— Погнали? Куда ехать?

По дороге он выжимает из скорости предел, и думает о своём, невпопад кивая, когда паренёк оживленно рассказывает ему что-то о Риге. Скажи кто Бесу, что он устанет от того образа жизни, который вёл много лет, точно бы рассмеялся в морду. Люди редко меняют убеждения, да и его всё устраивало прежде. Легкие деньги, бизнес, прикрывающий незаконные дела, круг общения, в котором Бес был в доску своим. А вот поди ж ты…

Появилась девочка Настя, и всё полетело к чертям. Заскоблило на душе беспокойство смутное, паршиво стало вдруг от осознания, что тридцатник разменял, а ни семьи, ни толковых планов на будущее. И вроде ни хрена ж такого не произошло, ну, трахнулись раза два, а нутро заныло. Может, просто время пришло подвести итоги?

Мыслишка даже грызла, типа, на Настеньке он, пожалуй бы, женился. Она ведь совершенно дурная, ни страха в ней перед ним, мудаком, ни упрекнула ни разу. Любила, наверное, а он, придурок, за свои принципы всё держался. Три года угрохал, чтобы решиться начать с чистой страницы.

Вышел из дела, пацанам свою долю в бизнесе продал. Сашка — Мышь его уму — разуму научила, спасибо ей сказать бы надо. Разложила всё по полочкам, разъяснила, что без любви не бывает человеку жизни. Любовь не купишь ни за какие бабки.

Откуда вдруг вылетела груженая мебелью фура, Бес так и не успевает сообразить. Слышит отчаянный вопль Паулюса, и слишком поздно видит прямо перед лобовым стеклом монстра на огромных колесах. Потом визг покрышек, встряска, резкая боль в руках, пытающихся удержать руль, вывернуть вправо, чтобы уйти от столкновения.

Удар такой силы, что иномарку подбрасывает в воздухе, несколько раз переворачивает, и осколки битого стекла в лицо. А после — полная странных обрывков, голосов, шума чернильная тьма…

***

Вибрация, назойливо жужжащая возле уха, разбудила Марка неожиданно. За окнами еще светло, солнце нехотя падает за верхушки деревьев. Видимо, задремал, рассеянно глядя в экран телевизора, да и изрядную порцию водки выпил перед тем, как отправить девчонок спать.

Мобильный он включил, но работал тот на беззвучном режиме. С раздражением нажав на гаджет отклонения вызова, мужчина спустил ноги с шезлонга, и протер глаза. Всё же взял телефон в руки, ткнул на кнопку питания. На дисплее тут же всплыли несколько оповещений о пропущенных звонках, в том числе от Насти.

Безжалостно сдвинув пальцем те, что касались её, Марк посмотрел на последний контакт. Это была Алисе, в этом году закончившая медицинский, и практикующая с начала лета в его клинике. Что-то случилось. Игнорировать работу он не привык, и быстро перезвонил девушке.

— Марк, ты срочно нужен здесь. — без всяких приветствий затараторила Алисе, — авария, трое тяжело пострадавших, и четвертый совсем плох. Где ты? Подъехать сможешь, или отправить за тобой вертолет?

Ах, чёрт, он же сказал всем, что собирается в Сигулду. Собственно, именно там он сейчас и должен быть.

— Я еще не уехал. Буду через час — полтора. Вызови Лейтиса. Приготовьте бокс «а», к моему приезду, чтобы всё было под рукой.

На сборы ушло немного времени. Оставлять дочерей в поместье без присмотра Марк не решился, несмотря на то, что Варя довольно самостоятельная и вполне могла приглядеть за сестренкой. Неизвестно, как долго он будет в клинике.

В город они вернулись уже в сумерках. Первым делом Марк позвонил Насте, и коротко попросил забрать девчонок от Бабуни. Выслушивать обвинения и злобные крики жены не стал, попросту отключил звук на мобильном, а сам аппарат бросил на пассажирское сиденье. Пусть Настя не думает, что он боится её упреков. Но в данное время ему не до семейных разборок.

Не теряя драгоценных минут, и без того потраченных на путь, он переоделся, и торопливо прошел в операционную. Алисе передала ему все сведения о состоянии пациентов, и добавила, что ему лучше заняться парнем, у которого перелом позвоночника.

— Доктор Лейтис уже там, один из пострадавших, водитель фуры, в удовлетворительном состоянии. У него легкое сотрясение мозга, незначительные порезы и ссадины, но в целом он в порядке. Двое других с травмами головы, ими уже занимаются. — она кивнула в сторону смежного бокса, где располагалась еще одна, большая операционная. — Лейтис просил сказать Вам, что справится сам. К нему послали четверых ассистентов.

Марк шагнул к металлическому столу, на котором лежал молодой человек. И внезапно ощутил, как скрутило внутренности.