Глава 7

Кто звонит, я догадываюсь сразу. Пусть этот номер еще не определен в моих контактах под каким-то именем, это всё равно не сложно. Подписывать его Димой я не решаюсь, обозначать Бесом рискованно, во-первых, господин Карепов может клюнуть на приманку и увлечься мной, и кто его знает, не проверяет ли он телефон своей подружки.

В приемном покое шумно, сейчас часы посещения. У регистратуры толкотня, я отхожу в сторонку, зачем-то воровато озираюсь, тут же себя одергиваю. Не хватало, блин, параноиком стать. Сумка тяжелая, от непривычки устает рука, но то приятная тяжесть. Передам деньги врачу, даже байку заранее приготовила во избежание лишних расспросов, откуда вдруг разбогатела.

Конечно, звучит не очень правдоподобно, что мне удалось взять такую сумму в кредит, но пусть докажут обратное… Дело докторов — лечить, а не совать нос в чужие дела.

— Слушаю. — приложив мобильный к уху, я прижимаюсь спиной к стене, пропуская снующий народ.

Бес молчит, это наводит на беспокойные мысли. Что-то случилось? Чего он вдруг решил меня дернуть?

— Дима? — зову тихо, поминутно крутя головой вправо и влево, как будто в больнице полно шпионов.

— Да сам не пойму, на хрена звоню. — в его голосе досада, я немного растеряна таким ответом. — нормально всё?

— Да. — вот и разбери, как реагировать на странную ситуацию. — а у тебя?

— Пойдёт. — коротко бросает он, и снова молчит. — короче, осторожнее будь. Не засветись нигде.

— Хорошо.

По коридору бодро шагает Стрельников, его-то мне и нужно. Он ведущий хирург, Витька под его наблюдением. Сворачивать бессмысленный разговор отчего-то не хочется, я подыскиваю слова, чтобы еще что-нибудь сказать, но, как назло, на ум лезут всякие глупости. Ну, например, подмывает спросить у Беса, он за меня волнуется, или просто предупреждает, чтобы шею себе не свернула по своей неосторожности. Матвей приближается, замечает меня, и я торопливо нажимаю гаджет сброса.

— Анастасия Андреевна, я как раз собирался Вас вызвать. — он невысокий, чуть выше меня, с ним не приходится задирать голову, и это комфортно.

Вообще, Стрельникова хвалят, вроде отличный специалист, и Витьке за последние дни стало гораздо лучше. Но я не склонна восторгаться этим человеком вслепую, вот когда докажет, что действительно способен поставить моего брата на ноги…

— Да, мне тоже надо с Вами поговорить. — он кивает, и, легонько подтолкнув меня в сторону лестницы, оборачивается к медсестре за окошечком.

Я терпеливо жду, поглаживая сумку. Она из натуральной кожи, красивая, Витька подарил в прошлом году. На своих соревнованиях он зарабатывал много, но это не регулярный заработок, а экономить мы совершенно не умеем. Брат обожает покупать мне дорогие вещи, но самая его большая слабость это автомобили. Львиная доля сбережений уходит на автокредит в уплату за гоночную «феррари», которая после ДТП превратилась в хлам. Вот так, долг есть, а машины нет…

Спустя минут сорок я выхожу из кабинета Стрельникова, и медленно бреду вдоль стены. Деньги еще остались, может быть, вернуть их Бесу? Мне лишнее ни к чему. Теперь остается ждать, что операция пройдёт успешно, и Витька сможет ходить. Смущает только то, что всё это время лечения он будет далеко от меня, в другой стране. Матвей настоял, что необходимо лететь в Германию, там Витю уже ждут в лучшей клинике, заверил, мол, тревожиться не о чем, но на душе паршиво.

А ведь завтра суббота, значит, мне предстоит выйти на сцену и разыграть опасный спектакль. Заманить подонка Карепова в ловушку, заинтересовать его, а потом безошибочно довести акт до финала. До того финала, который нужен Бесу.

***

— Слышала, ты себе новую игрушку завел.

Танька улыбается, поглаживая его по руке, но Бес давно выучил её ужимки, и настроение понимать умеет. Ревнует, что ли? Смешно как-то. Знакомы они с детства, в детдоме вместе росли, после его отъезда в Москву не виделись долго, а пару лет назад Татка объявилась тут. Красивой стала, в универе экзамены провалила, пошла в танцовщицы. Стриптиз называет искусством, ни хрена зазорного в своей профессии не находит, за это и прилипла к ней кликуха Танька — Танкистка. Потому как повторяет часто, типа, жизнь нас трахает, а мы в танке.

— Много чего болтают. — отмахивается Бес, глядя на сцену, где эротично извиваются Танюхины «коллеги» по цеху. — ты поменьше верь в сплетни. Не первый год меня знаешь.

Она пожимает точеным плечиком, из шмоток на ней полупрозрачная сетка — платье, роскошные рыжие волосы струятся по спине до самых щиколоток. Дима до сих пор не понимает, как с её-то внешними данными Татка умудрилась упустить шанс стать моделью. Звали же на подиум, еще там, в родном Мухосранске, а эта дурища нос воротить начала. Вроде как я раздвигать ноги перед каждым уродом с толстым кошельком не буду, лучше загнусь от голода или сдохну от холода, чем стану элитной шлюхой. Все модели, по её мнению, шалавы.

— Я-то знаю. — соглашается подруга, покачиваясь на стуле. — другим чего рот не заткнешь? Тебя местные давалки стороной обходят, шепчутся за спиной. Твои-то, из блатных, зуб не точат? Даже я, провинциальная дура, в курсе, чё за такие пристрастия могут сделать.

Бес усмехается. Не ему бояться своих, перед братвой он чист. А то, что шлюхи им брезгуют, так это здорово, не хуй ему на шею вешаться, не терпит он честных давалок. Пусть сплетничают, оно ж только ко двору, легче мелких идиоток на панели «снимать». Те ради больших бабок готовы хоть в порно сниматься, мозгов-то пока нет, предкам назло всё делают.

Не дал папаша денег на новые шмотки, пойду, сама заработаю. Или маманя зажала на айфон последней модели, ну, и по хрен, щас задом крутану перед богатыми ублюдками, будет сразу три, а не один.

— Короче, не имей мне мозги. — потеряв всякий интерес к происходящему на сцене, Бес наклоняется к Таньке. — просьба у меня к тебе, Танюха. Присмотреть надо во-он за той девчонкой, — ищет глазами Настю, та чинно сидит у барной стойки, дожидаясь приезда Карепова.

От Тани не ускользает, с каким восхищением друг детства поглядывает на незнакомку, и Бес тоже это видит. Татке он доверяет, единственная она, кроме Кати, кто сумел затронуть его сердце. Правда, в защите Танечка не нуждалась, росла боевой, смелой, мальчишки её побаивались. Могла и в рожу двинуть, и за словом в карман никогда не лезла. Удочерили её поздно, лет в пятнадцать, что-то краем уха об этом Димка слышал от приемной матери. Хвалила она Таньку, уверена была, что та пробьется в жизни.

Вон оно как вышло-то. Не юристом стала, а сиськами в закрытом кабаке крутит, да только тронуть себя никому не даёт. За это Бес её и уважает.

— Это она? — скользнув по девушке взглядом, пытливо спрашивает Таня.

— Кто — она? — Бес нарочно тянет время, трудно оторваться от Настеньки, прилип глазами к аппетитной фигурке, и что-то жгучее внутри разливается, щиплет душу.

— Твоя новая игрушка? — поддразнивает Татка, легонько поддев его шпилькой серебристого сапога.

Он залпом допивает виски, морщится, у пойла вкус не элитного спиртного, а бурды из жженого сахара и спирта. Что за дрянь продают в этом «Миксе», мать вашу? За бешеные бабки упакованным лохам толкают дешевые коктейли под видом дорогих напитков.

— А ты что думал, наш босс тратится на хороший алкоголь? — фыркает Танька, отобрав у него стакан, и смотрит через хрусталь на публику. — схема простая, как зубная боль, Димон. Сначала очередному придурку наливают настоящий коньяк или виски, подмешивают транквилизаторы, а когда он дуреет, подсовывают это дерьмо. Безобидное оно, водка с какой-нибудь фруктовой парашей, в зависимости от того, что ранее заказывал клиент.

— Ладно, развела. — признает Бес, подмигнув подруге, и снова косится в сторону Насти. — короче, Тата, выполнишь просьбу старого друга?

Она картинно вздыхает, закидывает бесконечно длинную ногу на ногу, и слегка покачивает ею. Тотчас десятки сальных глаз со всех углов впиваются в её соблазнительные бедра, и Бес качает головой.

— Ну, а куда я денусь? — притворно огорчается Таня, поставив стакан на столик. — не бойся, никто твою куклу не обидит. У меня сегодня выхода нет, законный выходной. Вообще планировала отоспаться, тебе повезло, что мобилу не вырубила.

Он встаёт, натягивает пиджак. Выуживает из барсетки пару пятитысячных рублевых, и склоняется к Татьяне. Деньги перекочевывают из его пальцев за вырез её откровенного декольте, символичный поцелуй в щеку вызывает у молодой женщины снисходительную улыбку.

— Я на связи в любое время.

***

Карепов не понравился мне с первого взгляда. Как есть, мажор. Разодет в стильные шмотки, держится развязно, на холеной морде видны следы разгульной жизни — мешки под глазами, помятые щеки, двойной подбородок уже наметился. Если не знать, что за пакость совершил в прошлом этот урод, можно принять его за безобидного весельчака из хваленой золотой молодежи.

С виду симпатичный, кареглазый, сверкает белоснежной улыбкой, и я передергиваю плечами. Надо было всё-таки вызвать Беса на откровенность, расспросить, кого из его близких так обидел этот Игорёк. Но совать нос в чужие тайны опасно, да и Диму я пока не знаю настолько, чтобы не испытывать страх.

Бандит ведь… Не дай Бог, что не так, раздавит. И нечего фантазировать, что я ему нравлюсь. Деньгами разбрасывается легко, вот только долг, как известно, платежом красен. И лучше не думать, куда я влезаю, проще жить будет. Главное, теперь Витька выздоровеет, а уж с этим дерьмом, в котором по собственной глупости очутилась, сама разберусь.

Подсаживаюсь ближе к Карепову, чёрт бы побрал эти высокие табуреты! С моим-то ростом с вершок, взобраться на стул изящно — большая проблема. Но, надо отдать должное мажору, проявляет галантность, подхватывает меня, почти рухнувшую носом в стойку, и кричит в ухо:

— Не ушиблась?

Музыка орёт очень громко, глушит, блин, как у завсегдатаев барабанные перепонки не лопаются? Я вообще предпочитаю тишину, даже дома в одиночестве не включаю любимый рэп больше, чем на треть громкости динамиков.

— Нормально. Спасибо! — реву в ответ, чуть наклонившись к «спасителю», нарочно, чтобы сиськи натянули узкое декольте платья.

Мамочки родненькие, да в этой тряпке стыдно перед зеркалом встать, не то, что на людях щеголять. Символично прикрытая задница, ноги широко не раздвинуть, подол сковывает движения, грудь чуть не целиком вываливается, благо, у меня волосы длинные, можно под ними спрятаться.

— Новенькая, что ли? — оценивающе смотрит на мои прелести Игорь, приходится усиленно изображать дурочку, и я киваю.

— Первый раз в… — стоп, не туда понесло, — в смысле, в этом клубе ни разу еще не была!

— А лет-то тебе сколько, красавица? Мама с папой отпустили погулять или свалила по-тихому?

Ага, клюнул, сволочь! За мелкую принял, отлично, именно этого и добивалась. Притворяюсь испуганной, взгляд в колени, и нерешительно молчу. Мажор хмыкает, заглядывает мне в лицо.

— Да не парься ты, не сдам, кроха. Восемнадцать хоть есть?

— Н-нет. — нарочно запнувшись, «признаюсь» я, стрельнув в его сторону глазами. — а ты точно не выдашь? Дома скука смертная, подружка позвала потанцевать. Брат у неё тут охранником работает. Может, знаешь, Каспером его кличут?

— Не, не в курсе…

— Только ты это… — снова мямлю, теребя кончики волос. — не подумай, я не такая. Ну, в общем… Не потаскуха. Подруга куда-то девалась, я, наверное, домой пойду.

— Да я уже понял, что ты примерная девочка. Расслабься ты, чё сразу — домой. Хочешь безалкогольного коктейля закажу? Меня, кстати, Игорем зовут. — расплывается он в довольной улыбке Чеширского кота, и будто невзначай кладет ладонь мне на поясницу.

Гаденыш… Ни фига я пить не буду, Бес предупредил, что в спиртное могут подсыпать дрянь всякую, от «безобидного» экстази до наркоты. Спокойно, вдох — выдох, всё по плану. Дима обещал быть поблизости, но озираться нельзя. Да и разглядеть его среди пестрой толпы и вспышек неоновых огней нереально.

— А я Настя. — скромно улыбаюсь мажору, делая вид, что стесняюсь. — коктейли подождут, давай потанцуем?

Краем зрения ловлю, как он делает знак бармену. Всё-таки в пойло мне что-то подмешают, твари. Скрыть напряжение удается с трудом, я хватаю Игорюшу под руку, и увлекаю на танцпол. Надеюсь, Бес где-то рядом, хоть это внушает уверенность. Совершенно не представляю, что дальше, а если этот подонок потащит меня в укромное местечко? Не вопить же во весь голос, а при себе никакого оружия, кроме шпилек. Ладно, в случае чего, прикинусь, будто перебрала алкоголя, и тошнота давит.

Основная задача — продолжить знакомство, заинтересовать ублюдка. Придется потерпеть немного, если пакли распускать вздумает.