Глава 10

Зоя

Макс позвонил, когда я кое-как заставила себя пообедать и задремала в полглаза. Аж подпрыгнула – так ударил по нервам рингтон. Раздражение постаралась пригасить, но, видимо, все равно что-то просочилось, потому что Макс начал виновато оправдываться. Из них двоих при нападении Денька бил, а Макс бежал, так уж прошилось при сборке.

— Мам, извини, так вышло. Мы не собирались скрывать. Пошли заявление подать, а нас тут же сразу и расписали. По справке. Потому что Лене в больницу ложиться. Токсикоз и угроза выкидыша.

Уж лучше бы молчал!

— Макс, — сказала сухо, — можно было позвонить: мама-папа, мы беременны, идем в загс. И тогда не пришлось бы выкручиваться.

— Ма...

— Все, проехали. Мои поздравления! И Лене передай. Надеюсь, все будет в порядке.

Наверно, это прозвучало не слишком искренне, но как уж получилось. Я почувствовала себя стервой и типичной свекрухой. Типа, я за вас счастлива, но не от всей души. Желаю счастья, но не такого, а другого. Потому что только мама знает, какое счастье полагается сыночке.

Фу такой быть, Зоя Михайловна! Сама ведь невестка. И хорошо, что свекровь живет далеко.

— Мам, спасибо. И за подарок.

— За подарок? – удивилась я.

— Папа скинул денег. Сказал, от вас обоих.

— А, да, ты об этом. – Я растянула губы, как будто он мог увидеть мою фальшивую улыбку. – Пожалуйста. Вам сейчас деньги понадобятся. Если что, маякни – поможем.

И это тоже было обидно. Один тайком женился, другой подарок сделал, ничего мне не сказав. Как будто я стала бы возражать. Ну да, Федор зарабатывал на порядок больше меня, но всегда позиционировалось, что деньги у нас общие.

Попрощавшись, я легла и натянула одеяло до носа. Это даже не обида была, а какая-то вялая, липкая досада. Слезливое чувство, что ты никому не нужна. Вот на этом моем саможалении и появилась мама.

Она, в отличие от угрюмого и довольно жесткого отца, всегда была позитивной. И энергичной, как торнадо. Запихнула в холодильник всякие дачные вкусности, выгрузила на тумбочку лекарства, побежала греть чайник. Выслушала новость, всплеснула руками.

— Бедная девочка! Я с тобой тоже половину беременности на сохранении пролежала. Ну дай бог, чтобы все хорошо было.

И тут я снова почувствовала себя адской свинотой, потому что о «бедной девочке» толком и не подумала. Лишь о том, как мне обидно, что они расписались и сообщили об этом постфактум. Ну да, не так, не по феншую. Не по мамочкиному шаблону!

При подобном раскладе жаловаться было просто стыдно. Но я все равно пожаловалась – только по другому поводу.

— Как ты думаешь, — спросила мама, ероша волосы, — сколько им денег в подарок отправить?

Вот тут-то и пожаловалась. На Федора, который сделал то же самое, не посоветовавшись со мной. И ведь на самом-то деле совсем не об этом говорила. Не о деньгах. И мама меня поняла!

— Кажется, расклеилось у вас что-то с Федей, Зая, — вздохнула мама, погладив по голове.

Словно пузырь какой-то лопнул внутри. Слезы брызнули, как у клоуна. Копились, копились – и полились.

Мама терпеливо ждала, когда я выплачусь, потом протянула коробку бумажных салфеток. Высморкавшись трубно, я задала тот самый сакраментальный вопрос:

— У вас ведь с папой тоже был кризис в отношениях? Как вы это пережили?

— Кризис? – повторила она задумчиво. – У всех бывают кризисы. Раньше, позже, чаще, реже... У нас с папой все было не так, как у вас, наш рецепт вам не подойдет. Как бы тебе сказать, Зай... У нас изначально была ну очень бурная страсть. Просто бешеная. Об этом с детьми обычно не говорят, но раз уж пошла такая пьянка...

— Бурная страсть? – фыркнула я и смахнула вызов с неизвестного номера. – Опять жулье какое-то звонит, достали. Ты правда про папу? Он всегда такой рациональный, холодный.

— Не всегда, — на мамины губы набежала улыбка Джоконды. – Это как придонный шторм. На поверхности тишь да гладь, а в глубине такое... Но никакая страсть не длится вечно. Нас еще надолго хватило, лет на десять. Стали выгорать, и это было очень тяжело.

Десять лет? Я попыталась припомнить себя девятилетнюю – что тогда было? Наверно, внешне ничего особенного, иначе запомнила бы. Но нет. Веселая, энергичная мама, всегда сдержанный папа. Если и ссорились, то не настолько, чтобы это врезалось в память.

— Читала «Планету людей»? – спросила она.

— Экзюпери? Нет. Только «Маленького принца».

— Дословно не помню, но что-то вроде «Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – это значит смотреть в одну сторону»*. Главное – выбрать это направление. Куда смотреть вместе. Тогда было начало девяностых, дикий капитализм. Мы рискнули завести свое дело.

А вот это я уже помнила. В магазинах тогда не было ничего. Папа ездил на машине в Нарву, что-то покупал, мама продавала в ларьке на рынке. Потом он начал закупать оптом шмотки и косметику у челночниц, открыли магазинчик. Потом начались прямые поставки, а магазинчиков стало несколько. На этом рост остановился. В солидные буржуины не выбились, но их магазины до сих пор работали и держались на плаву.

— Нам нравилось то, чем мы занимались. У нас была общая цель – добиться определенного уровня. Нам всегда было о чем поговорить. Но лет десять назад выгорело и это. Климакс опять же, то да се. Понадобилась новая перезагрузка. Попробовали одно, другое. Оказалось, что нам нравится путешествовать. Раньше как-то на это не было времени. Магазины приносили хороший доход, могли позволить себе поездки. Сначала за границу, теперь вот по России. А у вас с Федей...

— У нас с Федей брак изначально строился вокруг детей, — перебила я. – Мы этого не планировали, но так уж вышло.

— Да, — согласилась мама. – Мы тебя любили, конечно, но ты не была для нас центром вселенной. Не в обиду.

— Какие обиды, — поморщилась я, сбросила еще один звонок и отключила звук. – Хорошо, что не была. Наверно, вы не так остро переживали, когда я вышла замуж.

— Мы вообще не переживали. Надеялись, что все у вас будет хорошо. И мы были заняты. Не возникло ощущения пустоты и бессмысленности жизни. Так что я не знаю, что тебе посоветовать, Зоя. Могу только сказать, чего делать категорически не надо. Рожать еще одного ребенка. Даже если здоровье позволяет.

***

*Неточная цитата из книги Антуана де Сент-Экзюпери «Планета людей» («Земля людей»)