Глава 30

Зоя

Я выплеснула свою тоску на Евгения полностью, без остатка. И когда Федор потом захотел поговорить о Миньке, уже не смогла. Только горечь на языке осела: ну почему, почему ты не сделал этого раньше, сразу, когда мне было так надо? Опять получилось, что мы не совпали по фазе.

А раньше совпадали всегда. Ну или почти всегда.

Неделя прошла в каком-то то ли отупении, то ли онемении. Пока Минька находился рядом, мы о нем иногда едва ли не забывали, настолько он умел быть незаметным. Но когда его не стало, отсутствие заявило о себе и продолжало заявлять постоянно. Ежеминутно, ежесекундно. Это не был крик – нет. Тоскливый тихий плач.

А еще зарядили дожди – словно осень тоже оплакивала его.

Мы как-то жили рядом. И хотя печаль у нас была общая, каждый пил ее из своей кружки. Федор написал детям, но я даже не спросила, как они это приняли. Не было сил.

А потом, после неожиданного секса, такого же печального, как и все остальное, он вдруг спросил про психолога. Я о нем успела забыть, но сказала, что постараюсь нас записать. Не очень-то и хотелось уже, не особо верилось в успех, но раз сам спросил, отказываться не стала. Прямо в понедельник утром и позвонила. Ближайшее свободное время оказалось вечером пятницы.

О предстоящем встрече я старалась не думать. Как о неприятном визите к врачу. У психолога по имени Юрий Сергеевич был свой сайт, где он отвечал на вопросы и выкладывал статьи о семейных проблемах. Там же были сканы дипломов и лицензий, а еще фотографии – кабинета и его самого. Ни симпатии, ни отвращения они не вызвали.

Просто мужчина. Нашего возраста, ухоженный, элегантно одетый.

Но я вообще не судила о людях по фотографиям. Мне нужно было... некое ощущение, которое появляется только при личном общении. Тем не менее, я не могла избавиться от сомнений, нужно ли это вообще. Никак не уходили из головы слава той женщины с форума, Марины – что плохой психолог может навредить еще больше.

В конце концов, Федор прав, говорила я себе. Мы не по приговору суда к нему. Не понравится – больше не придем.

Когда мы зашли в кабинет и начали беседу, я сразу поняла, что этого самого ощущения контакта нет. Вот с Евгением оно возникло – и в автосервисе, и когда я рассказывала ему про Миньку. Кстати, с тех пор мы больше не разговаривали, только здоровались при встречах.

Я заметила, что Федору психолог не понравился. Выдавали мелочи: сдвинутые брови, холодный взгляд, такая же холодная интонация. Он словно закрылся на замок. Да и я тоже не могла настроиться на общение. То ли предубеждение сыграло свою роль, то ли мы просто не поймали нужную общую волну.

Пока мы знакомились и описывали ситуацию, это было еще полбеды. Но потом психолог начал живо интересоваться подробностями нашей интимной жизни.

— Это правда так важно? – спросил Федор, не без иронии.

— Разумеется! – Психолог этого, похоже, не заметил. – Охлаждение между супругами вполне может быть следствием сексуальной дисгармонии.

Федор покосился на меня, покачал головой.

— Секс у нас действительно стух, — сказал с усмешкой. – Но в обратной последовательности. Сначала охлаждение, а потом уже дисгармония.

— Возможно, это вам только так кажется.

— Возможно, нам лучше знать, — не выдержала я.

Юрий Сергеевич посмотрел на меня с раздражением, которое, впрочем, сразу же спрятал за улыбку.

— Прошу прощения, Зоя Михайловна, но думаю, вы обратились за помощью именно потому, что сами не можете справиться с ситуацией.

— Не можем, — согласился Федор. – Но это не означает, что мы не понимаем, как все происходит. Мы, вообще-то, люди взрослые, с высшим образованием, на должностях, которые подразумевают способность наблюдать, думать и делать выводы.

— Психотерапия – это коллективная работа. – Юрий Сергеевич сделал еще одну попытку вернуть процесс под свой контроль. – Мы должны быть в контакте, иначе ничего не получится.

Он говорил уверенно, смотрел прямо, но при этом то и дело касался подбородка костяшкой указательного пальца, чем выдавал свою растерянность. Беседа явно пошла не по плану.

— Согласен, — кивнул Федор, слегка подтолкнув меня ногой. – Но, кажется, у нас контакта не получилось. У нас с вами.

— Пожалуй, — нехотя согласился Юрий Сергеевич. Досада от потери клиента боролась в нем с облегчением. – Думаю, вам лучше поискать другого специалиста. С которым будет контакт.

Мы попрощались, заплатили администратору неслабую такую сумму за пробную беседы, вышли на улицу.

— Ничего не говори, — попросила я. – Мы хотя бы попытались.

— А я ничего и не говорю, — наморщил нос Федор. – Может, это знак, что надо смириться с неизбежным?

— Неизбежное – что наш брак идет ко дну?

Я кусала губы, стараясь не расплакаться. Это было больно. И губы искусанные, и вообще...

— Не факт, что он непременно утонет. – Федор поддал носком ботинка камень, и тот заскакал по асфальту, пока не врезался в поребрик.

— Ага, будет болтаться в придонном слое.

— Может, все дело в том, что мы неверно расцениваем происходящее?

— Неверно? – Слезы все-таки потекли, глаз защипало: в него попала тушь. – А как верно?

— Зоя, перестань, пожалуйста. Так мы никогда не поговорим спокойно, как взрослые люди.

На нас начали поглядывать, но мне уже было все равно.

— Как взрослые люди? А я не хочу, может, как взрослые люди! Не хочу, чтобы между нами все было вот так – как сейчас. Как стало.

— В том-то и беда, — с горечью сказал Федор, выключая сигналку. – Не хочу как взрослые, хочу, чтобы было по-моему. И ножкой – топ! Ты еще на дождь топни, чтобы перестал. Может, послушает.

Я села в машину, бахнув дверью, пристегнула ремень и отвернулась к окну.

Лучше бы мы и правда никуда не ходили.