Глава 32

Зоя

Первая мысль, когда ночью зазвонил телефон, была, конечно, о детях. Вторая – о родителях. Вторая и сыграла. Не о моих только, а об отце Федора. И хотя все там оказалось более чем серьезно, я тайком вдохнула с облегчением. Хотя и было стыдно, конечно, за это облегчение.

Но если честно, со свекром у меня контакта не получилось вообще. Полный ноль. Как будто совсем посторонний человек. Мы приезжали к ним, они к нам. Нечасто. Скорее даже редко. Последний раз они были у нас прошлой весной. Я еще тайком пошипела в кулак, что нашли время – когда ребенок готовится к экзаменам. Но, конечно, никому ничего не сказала.

Так вот с Николаем Петровичем мы за неделю хорошо если десятком слов обменялись. Он смотрел сквозь меня, а я чувствовала себя страшно неловко и торопилась побыстрее сбежать на работу. И вернуться попозже. Свекровь хоть и была более общительной, тоже относилась ко мне ни хорошо, ни плохо. Нейтрально. Но хотя бы пыталась изобразить любезность. В гостях все-таки.

С родителями у меня большой близости не сложилось, они всегда были слишком заняты. Нет, время для меня находили, конечно, но все равно мне чего-то не хватало. Хотелось большего. Может, потому, что у моей школьной подружки Лизы была большая дружная семья: четверо детей, родители, бабушка с дедушкой. Мне нравилось приходить к ним, и я немного завидовала.

Но выяснилось, что многодетность ничего не гарантирует. Семья Федора по нынешним меркам была вполне так многодетной, но, по его словам, тепла и любви ему тоже не слишком перепадало. В этом мы оказались похожи. Может, потому-то и были так зациклены на детях, стараясь дать им то, чего недополучили сами.

А может, слишком старались – и поэтому они сбежали от нас за тридевять земель?

Как бы там ни было, узнав, что у отца инфаркт, Федор подорвался среди ночи, быстро покидал в сумку какие-то вещи, и через полчаса его уже не было.

— Позвони, как долетишь! – крикнула я в закрывающиеся двери лифта, зябко кутаясь в халат.

Пошла досыпать, но сна уже не было ни в одном глазу, так и проворочалась до утра с боку на бок.

Он не позвонил и не написал. Я не знала, что и думать. Впрочем, если бы какой-нибудь самолет разбился по пути в Саратов, к утру об этом уже трубили бы во всех новостях. Так что либо там все было очень плохо, либо Федор просто забыл. И я даже не знала, что хуже.

Сообщение пришло, когда я уже приехала на работу, выпила кофе и включила комп. Новости, разумеется. А что, если не самолет? Если такси?

— Да не переживай, — успокаивала Валя. – Может, там и правда трындец, не до тебя ему.

Она оказалась права. Сообщение это подтвердило:

«Извини, Зай, тут жопа. Делают операцию. Ждем».

Я краем глаза отметила это «Зай», он давно так меня уже не называл.

«Держитесь. Молюсь за вас. Пиши».

Ну, молюсь – это я, конечно, преувеличила, но и правда упрашивала вселенную, чтобы все обошлось.

Следующее сообщение пришло ближе к обеду.

«Сделали операцию, в реанимации. Мы дома, ждем новостей».

В реанимации – это, конечно, было плохо. Хотя... после операции же всегда в реанимацию кладут? Почему-то, мне казалось, что обойдется. И еще мысль пришла, что, может, это шанс для Федора и его родителей как-то наладить отношения.

Когда-то что-то едва не потеряешь, начинаешь больше ценить.

Я тут же отпихнула от себя эту мысль – все так же суеверно. Потому что за нее цеплялась другая: если бы с Федором или со мной что-то подобное случилось – может, сблизило бы нас?

Нет-нет-нет, только не такой ценой!

Лучше буду думать о том, что побудем какое-то время врозь, соскучимся.

Хотя, если честно, сейчас я по нему совсем не скучала. А раньше и одного дня без него хватало, чтобы не находить себе места. Хоть и переживала сейчас, как там у них, но все равно тайком радовалась возможности немного отдохнуть.

Даже не столько от Федора, сколько от напряжения между нами. Напряжения, которое стало уже привычным, фоновым.

Хоть немного расслаблюсь. Его не будет как минимум несколько дней. Буду по вечерам гулять с Минькой...

И сразу как хлыстом: Миньки – нет!

Я никак не могла привыкнуть. Его не было, и он все равно был рядом. Незримо. Но этого не хватало. Хотелось гладить его, разговаривать с ним. Лежа на диване, класть ноги на теплый бок. Чувствовать запах – подушечки его лап пахли сушеными грибами.

В первый вечер я не стала готовить ужин. Заказала пиццу, лежала на диване, смотрела фильм. Федор позвонил, сказал, что все неопределенно, прогноз неясный, новостей никаких. И что он пробудет в Саратове, пока что-то не прояснится.

— Сколько надо, столько и оставайся, — сказала я и удивилась, насколько искренне это прозвучало.

Мне и правда нужно было побыть одной. Без него. Разобраться в себе, когда муть хоть немного осядет. Пока мы находились рядом, она так и стояла между нами темным облаком.

Если бы мы просто сказали друг другу: давай на время разъедемся, поживем врозь... Я почти не сомневалась, что обратно уже не вернулись бы. Но вот так, по воле случая – это совсем другое. Мы ведь не разошлись. Так сложились обстоятельства.

Сейчас ему, как верно сказала Валя, было не до меня. А я, несмотря на нервное ожидание, несмотря на печальный повод, все-таки немного радовалась этой передышке. Она была как глоток свежего воздуха. Но пройдет несколько дней, и, возможно, что-то прояснится. И со свекром, и с тем, что между нами.

Будем ли мы скучать, будем ли ждать встречи? Или, наоборот, станет ясно, что врозь лучше?

Посмотрим...