Глава 43

Федор

Ехал на работу и думал, написал бы я Вере, если бы Зоя о ней не упомянула.

По всему выходило, что нет. Сам – точно не написал бы.

То есть выходило, что во всем виновата Зоя?

Нет, не выходило. Ничего никуда не выходило. Это было похоже на снежный ком, который катится с горы, и его уже не остановить.

Не было у меня никаких дел на Черной речке, но я туда поехал. Назло Зое, назло себе. Наверно, это было не слишком порядочно по отношению к Вере, но я злился и на нее тоже. В конце концов, она каждый раз лезла сама. Никто не просил ее забирать мой пиджак, никто не просил возвращать банковскую карту. И с днем рождения поздравлять, и спрашивать, как там отец. Все по отдельности еще можно было списать на простое доброе отношение. Все вместе выливалось в систему.

Вера, а что тебе, собственно, от меня надо?

Глупый вопрос, Федя. Что может быть нужно женщине от мужчины, которому она так старательно навязывается?

Ну извини тогда, Вера, за что боролась...

Тут я тормознул этот тупой диалог.

Я что – собираюсь с ней переспать? Тоже назло Зое?

Нет, конечно!

Тогда какого черта? Напиши, что обстоятельства изменились, дела, дела... Извини, Вера.

Но я не написал. И в обед поехал на Черную речку. Набрал ее номер, она вышла. В уже знакомой кафешке было не протолкнуться, сели в другой — каком-то стеклянном шалмане.

— Ну как ты? – спросили одновременно.

— Нормально, — пожала плечами Вера.

— И я... тоже нет.

Она удивленно вскинула глаза, но возражать не стала.

Да черта с два потому что у тебя нормально. Было бы нормально, не писала бы мне.

— Не знаю, Федь, — сказала тихо, глядя в чашку. – Как-то все... не туда.

— Вот и у меня тоже.

Не хватало еще только Вере жаловаться на Зою. Полный отстой. Алена бы сказала, зашквар. Или так уже не говорят?

— Я так и поняла. Еще в прошлый раз.

— Какая проницательность!

Я ёрничал, пытаясь задеть ее. Зачем? Кто бы знал! Я вообще не понимал, что и зачем делаю, говорю. Полный хаос в башке. Или, может, вакуум?

— Если бы не было плохо, ты бы не написал. Ведь так?

— Наверно.

Наверно, надо было встать и уйти. Но я сидел. Зачем-то.

— Когда я разводилась с Максимом, было так же, — сказала Вера. – Ну, не когда разводилась, до этого. Не знала, что делать, за что хвататься, к кому бежать. Хотелось просто с кем-то поговорить. И не с кем.

— А сестра, подруги?

— У меня нет настолько близких подруг, которые не стали бы за глаза злорадничать. А Крис... Ей Макс никогда не нравился. Она сказала бы: а я ведь говорила, предупреждала.

Я молчал. Потому что тупо не знал, что сказать. Да, все было так. Мы с Зоей хоть и не разводились... пока, но я тоже не знал, что делать, за что хвататься, к кому бежать. Поговорить? С Антоном вот поделился – и что? С психиатром надо было разговаривать. То есть с психотерапевтом. Не понравился? Экий вы, батенька, привередливый.

— Ты, наверно, думаешь, что я на тебя какие-то виды имею, — разбила молчание Вера. – Поэтому и пиджак забрала, и с днем рождения поздравила. И потом тоже.

Я даже вздрогнул – не ожидал.

— А что, нет?

— Ну ты мне всегда был симпатичен, Федя, — усмехнулась она. – Но увести тебя из семьи никогда не думала.

— У тебя бы не получилось.

— Я знаю. И сейчас тоже нет. Намерений. Ты просто... не знаю. Потерянный какой-то в последнее время. И тогда, в ресторане, и потом, когда виделись.

— Потерянный? Значит, кто-то должен найти? Подобрать?

— Ты сейчас не на меня злишься, правда?

Она улыбалась грустно, прячась за чашкой. Тоже мне убежище. А я снова мысленно назвал себя мудаком. Ведь на этот раз не она мне навязалась, сам предложил встретиться. И веду себя как свинья.

— Извини... Я что-то не то говорю. И вообще... Черт, я просто не знаю...

Был бы я барышней, наверно, расплакался бы. От растерянности и беспомощности. Потому что представил, как Зоя вот так же сидит со своим боссом в кафе, пьет кофе, разговаривает. Может, даже жалуется. А он весь такой понимающий. И, разумеется, ни в коем случае не намерен лезть в семью. Просто сочувствует.

Твою мать...

Или она это тоже назло сказала – в ответ на мою хамскую реплику?

Но я же видел их вдвоем. И она растерялась, начала оправдываться, хотя я ни о чем не спрашивал. Почти месяц я гнал от себя эти мысли.

Да ну, ерунда. Мне показалось. Я все выдумал. Она просто не ожидала меня увидеть. Подумала, что я подумал, что она...

Гнал, отгонял, загонял глубоко, а оно все равно рвануло.

— Извини, Вера, я пойду. Извини, что вот так сдернул тебя.

— Да ничего страшного. Все бывает. Если что – пиши.

Зря она сказала это. Но я уцепился, как за спасательный круг.

— Спасибо! Если что...

Встал, надел куртку, пошел к выходу. Она осталась.

Я никак не мог вспомнить, где припарковал машину. Пришлось смотреть по приложению в телефоне. На работе было полно дел, но поехал домой. Лежал на диване, смотрел в потолок. Смотрел на часы. Даже не заметил, как стемнело. Потом спохватился: Зоя должна была вернуться через полчаса. Начистил картошки, нарезал, достал сковороду. Пожарил с луком, залил разболтанным яйцом, посыпал тертым сыром – как она любила.

Семь часов, восемь. Номер недоступен. Вспомнил, как она болела летом, а я не мог дозвониться. Поехала к матери? Или?..

Лишь бы только ничего не случилось!

Девять, десять...

Набирал снова и снова. Стоял у окна, смотрел во двор. Смотрел – пока не увидел, как она выходит из черного внедорожника. Нет, точно не такси. Потому что вышла и наклонилась к открытой двери машины – что-то говорила. Потом посмотрела на окна, пошла к парадной.

Я снял крышку со сковороды с картошкой – сам не ел, ждал ее. Хотел вывернуть в мусорник, но это показалось каким-то жалким, что ли. Выключил свет на кухне, ушел в свою комнату. Лег на диван, укрылся пледом – в тот самый момент, когда в прихожей щелкнул замок.

Зайдет или нет?

Не зашла...

Ну и черт с тобой, Зоя!