Глава 45

Федор

Когда Зоя ждала мальчишек, я ночь через две подрабатывал сторожем в стройуправлении. В общем, спал за деньги. В каморке у входа стоял заскорузлый диван – на нем и спал. Иногда приезжала какая-то служебная машина, выходил, открывал ворота. Платили немного, но работа не бей лежачего. А еще мне – как бедному студенту – разрешали пользоваться компьютером в приемной директора. Тогда комп был роскошью, дома у нас появился только года через три, когда я уже получил диплом.

Я и правда писал какие-то рефераты, а еще играл в игрушки. И вот одна мне почему-то очень хорошо запомнилась. Дом с привидениями, куча монстров, которых надо было убивать, множество уровней. Все я так и не прошел. Монстры лезли из всех углов, жизни заканчивались, и я оказывался в самом начале – на первом уровне, на крылечке. С пистолетиком в руке.

Сейчас я чувствовал себя точно так же. Как будто откатился к самому старту. Не к началу нашей с Зоей жизни, а еще раньше. Когда она встречалась с каким-то перцем из параллельной группы, а я смотрел на нее издали. Тогда у меня хотя бы Варвара была. А сейчас — Вера?

Мы вяло переписывались – пара-тройка реплик в день, ни о чем. Зачем? Я не знал. Равно как и то, зачем написал ей снова. Ведь не собирался же. На следующий день написал, когда Зоя ушла на работу, а я выбросил в ведро нетронутую картошку в хлопьях застывшего жира.

«Привет. Ты была права. Что я потерянный. Сам себя потерял хрен знает где. И не могу найти».

«Привет, — ответила она. – И это тоже пройдет».

Так и завязалось. Я не собирался с ней встречаться. Ничего не собирался. Но как будто придерживал ее про запас.

Запасной аэродром...

Это было так глупо и так противно. Я сам себе был противен. И все вокруг – тоже.

Мы ничего не выясняли с Зоей. Словно заключили договор о ненападении. Без слов. Молча. Просто жили дальше. Теперь уже совсем параллельно.

Утром говорили друг другу «привет», вечером «спокойной ночи». И расходились по своим углам. Я спал в кабинете, она в спальне. Домой приходили в разное время, готовил каждый себе сам.

Правда, первые дни Зоя готовила как обычно, оставляла на плите или в холодильнике, но меня не звала. А я – гордый Васисуалий! – не ел. Жарил яичницу или варил все те же пельмени. Тогда она перестала оставлять.

Иногда все-таки приходилось идти на контакт. Но исключительно по делу. Предельно кратко. Например, что показания водяных счетчиков перед Новым годом ТСЖ попросило сдать раньше.

Новый год – до него осталось совсем немного. Обычно в начале декабря мы уже готовились. Покупали и старательно прятали подарки, украшали квартиру, обсуждали, как будем отмечать. Потом все вместе шли за елкой, обязательно живой. Выбирали, ставили, наряжали. В прошлом году – уже только вдвоем. А в этом...

Если бы не новогодняя реклама из каждого утюга и иллюминация везде, то и не думал бы, что вот-вот праздник.

Ну да, какой там праздник, какое праздничное настроение. Я ничего не ждал, ни на что не надеялся. Просто хотел как-то дотянуть этот год, а там...

Я не знал, что будет в новом году. Отчетливо понимал, что дальше так жить нельзя. Ничего уже не исправить, надо это признать. Надо разводиться.

Надо решиться, поговорить наконец.

После Нового года. Почему не сейчас? Я не знал.

Мне было шестнадцать, когда умерла бабушка. Я был ее любимым внуком и сам ее очень любил. Она умирала долго и мучительно, в больнице. Я навещал ее, и это было тяжело. Но понимал, что каждая встреча может стать последней, поэтому ездил. Понимал, что она измучилась, но каждое утро думал: только бы не сегодня. Пожалуйста, только не сегодня.

Вот так и сейчас. Понимал, что наш брак уже умер, что семьи больше нет. Надо просто сделать рывок – как я вырывал детям молочные зубы, висящие на ниточке. Раз – и все. Сами они почему-то боялись. Шатали их пальцами, а дернуть не решались.

После Нового года, повторял я себе. Поговорим, все решим. Не будем никому портить праздник. Дети далеко, Зоины родители собирались куда-то ехать. Ну а мы...

Что там, собственно, отмечать? Что закончился ужасный год и начнется следующий – такой же ужасный? Или даже еще хуже?

Праздновать? Сидеть за столом? Поздравлять, желать чего-то? Ну уж нет. Просто ляжем спать – как обычно.

Если, конечно, мадам не надумать праздновать с кем-то другим.

Я старался об этом не думать. Потому что если думал, сразу начинал представлять..… всякое. И тогда хотелось кого-то убить. Все равно кого. У треугольника три угла.

Я и не знал, что у ревности привкус желчи, которая подкатывает к горлу, жжет изнутри.

Может быть, Зоя рассчитывала, что я уеду на праздники в Саратов. Я и правда думал об этом, но что-то останавливало. Возможно, все та же тупая ревность. Уехать – развязать ей руки. Дать карт-бланш: делай что хочешь.

Казалось бы, какая теперь разница. Тем более здесь я или там — это уже ничего не меняло.

Но... нет.

Корпоративы обычно устраивали в последний рабочий день, и у нас, и у Зои. Она утром взяла с собой новое платье, которое еще ни разу не надевала, туфли на каблуках. Тут же полыхнуло изнутри все тем же ядом. Захотелось сказать что-то едкое, но сдержался.

Пусть, сказал себе вместо этого. Теперь уже все равно. Пусть хоть вообще не возвращается.

Я мог ответить тем же. У меня была... был запасной аэродром. Но не хотелось. Ничего уже не хотелось.

И на свой корпоратив не пошел бы, если бы Антоха не убедил, что это будет неуважением к коллективу. Поехал со всеми в ресторан, посидел час и тихо по-английски исчез. Сел в машину, погнал куда глаза глядят. На КАДе запутался в развязках, уехал в Кронштадт. Крутился, пока не кончился бензин. На заправке сел в кафешке, сжевал френч-дог, запивая кофе. Думал, уже утро, а оказалось, всего начало двенадцатого.

Глупо. Надо ехать домой. Кому я пытаюсь что-то доказать, кому делаю назло? Себе? А смысл?

Окна квартиры были темными. Кто бы сомневался! Полночь, Золушка еще на балу. Или где-то с принцем. Какая разница?

Поднялся, вошел, разделся. Включил свет на кухне и вздрогнул.

Она сидела за столом, в новом платье, уткнувшись лбом в сложенные руки. Подняла голову, быстро глянула на меня, отвернулась, но я успел заметить распухший нос и покрасневшие глаза.