Глава 46

Зоя

Тот вечер, с картошкой, стал поворотным моментом. От плохого – к худшему. Потом я спрашивала себя, что было бы, зайди я тогда к нему. И убеждала, что это не помогло бы. Что уже ничего не исправить. Да и какая теперь разница? Пленку не отмотаешь назад, фарш не провернешь.

Теперь мы уже не отходили друг от друга, а бежали в разные стороны, с каждым днем все быстрее. И чем дальше мы оказывались, тем сильнее меня тянуло к Жене.

Хотя... тянуло – это не совсем то слово. Да, чувственное в этом тоже было, но далеко не в первую очередь. Возможно, будь мы оба моложе, влечение вышло бы на первый план. Но сейчас я больше цеплялась за него как за соломинку в бурном море.

От кого-то я слышала другой вариант – татарскую поговорку «утопающий хватается за змею». У нас акцент на то, что даже немногое лучше, чем ничего. У них – что в опасности люди готовы искать спасение в другой опасности, возможно, намного худшей.

Женя был выдержан и тактичен. Ни о чем не расспрашивал – но все понимал. Всегда был готов выслушать и помочь. Я знала, что нравлюсь ему, что он хотел бы большего – но не форсирует события. Просто ждет.

Разумная тактика! К чему торопиться – все будет в свое время. А если не будет... ну значит, и не надо.

Все это не могло тянуться вечно. Если сначала я еще надеялась, что как-то утрясется, то теперь стало ясно: приспособиться, перестроиться не получилось. И дальше будет только хуже. Тогда какой смысл ждать? Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Я дала себе – уже не нам, себе! – срок до конца года. Не потому, что ждала какого-то чуда. Просто хотела начать новое в новом году. А может, потому, что сил уже не осталось. Доволочь бы этот хвост как-нибудь. Хорошо, что родители уедут в круиз, хорошо, что дети далеко. Никому не испортим праздник. Все потом. Я не представляла, как мы будем жить, где, но не хотела обсуждать это сейчас.

Корпоратив у нас всегда устраивали в последний рабочий день, в ресторане поблизости. Идти не хотелось, но все же пошла. Хоть немного отвлечься. На работу поехала на машине, рассчитывая оставить ее на стоянке, а потом забрать. Женя предложил подвезти меня и в ресторан, и домой.

Мне было абсолютно без разницы, что о нас болтают. Валя как-то спросила, что у меня со Стариковым.

«Ничего», — ответила я таким равнодушным тоном, что она смутилась и замолчала. И больше не спрашивала.

Как обычно, спиртное только разогнало стартовое настроение. Если мне изначально было весело, становилось еще веселее. Если грустно – то туши свет. Хотелось плакать, но я старательно улыбалась.

У меня все хорошо!

Но кого я хотела обмануть? Даже не было сил соврать, когда мы с Женей танцевали под вышибающий слезу медляк.

— Все так плохо? – спросил он, и я уткнулась носом ему в плечо.

— Плохо. Но это уже неважно.

— Неважно для кого?

— Для всех.

— Ну... – улыбнулся Женя краешком губ. – Для меня важно. Пойдем.

— Куда?

— Неважно. Отсюда.

Веселье было в разгаре, все отрывались по полной. Никто и не заметил, что мы ушли. А если и заметили, мне было все равно. Оделись в гардеробе, вышли на стоянку, сели в машину.

Он целовал меня так бережно и нежно, что хотелось махнуть рукой на все, обо всем забыть. Хоть на один вечер почувствовать себя снова любимой, желанной.

Какая теперь разница? Теперь уже все равно!

Остатки здравого смысла подсказывали, что будет хорошо. Может быть, даже очень хорошо. Но потом неизбежно наступит завтра, и утром я себя возненавижу. И себя, и Женю. И неважно, что с Федором уже все закончилось.

Просто сейчас – не время. Просто сейчас во мне еще слишком много его. Когда прорастаешь друг в друга, это надолго. Может, даже навсегда. Во мне просто не осталось места для другого мужчины, даже если моего, единственного, там уже нет.

— Не надо, Жень, — прошептала я, упираясь рукой ему в грудь. И добавила, оставив крошечную лазейку, обманывая себя и его: — Не сейчас.

— Не сейчас... – повторил он с горькой усмешкой. – Отвезти тебя домой?

— Да, пожалуйста.

На этот раз окна квартиры были темными.

У Федора тоже корпоратив. А может, он и не там. Может, у него другой... корпоратив. Приватный. На две персоны.

Плевать! На все!

— Что? – переспросил Женя, и я поняла, что сказала это вслух.

— С наступающим, Жень. И... прости.

— С наступающим, Зоя.

Я сидела в пустой квартире, на кухне, с выключенным светом. Сидела и плакала – выплескивала все, что накопилось за эти месяцы. Конечно, плакала и раньше, но не так. Потому что сейчас это была не злость, не обида, не разочарование. В первую очередь сожаление. И жалела я даже не себя, а то, что все закончилось. То, что, как мне казалось, будет длиться всю жизнь, до самых последних дней. И вот теперь оказалось, что жизнь продолжается, но в ней уже нет того, что наполняло ее четверть века. Нет и никогда больше не будет.

Я оплакивала сейчас нашу семью, нашу любовь. И словно провалилась куда-то в темноту, потому что не услышала, как открылась дверь. Вспыхнул свет – и я вздрогнула.

Федор стоял на пороге и смотрел на меня, прищурившись, стиснув челюсти.

— Что, вечер не удался? – спросил со злой усмешкой.

Я молча встала и пошла к двери. Он посторонился, пропуская меня, но тут же поймал за руку.

— Может, нам уже поговорить?

Поговорить? Раньше надо было говорить, Федя. Когда еще можно было что-то исправить. Хотя мы пытались, и не раз. И ничего не получилось. А теперь-то уж что? О чем теперь говорить? Детали развода обсудить? Не сейчас.

— Не сейчас, Жень...

Еще не договорив, я сообразила, как сильно облажалась.

А может, как раз и хорошо. Чтобы уж окончательно. Может, подсознание сработало на опережение.

— С утра меня звали Федором, если не изменяет память, — сказал он, отпустил мою руку и ушел к себе.