Глава 52

Зоя

Когда я увидела свет в окнах, нахлынуло что-то такое... обреченное.

Будь что будет. Сейчас мы сядем, спокойно все обговорим. Может, даже вместе подадим заявление на развод.

Я не собиралась оправдываться, что-то объяснять, выяснять. Если ему хочется считать меня виноватой, если ему так легче – ну что ж, пусть будет так. Какая теперь разница, кто прав, кто виноват. Все сломалось намного раньше. Мы пытались – но не вышло. Может, плохо пытались. А может, уже в принципе ничего невозможно было исправить.

Но когда я вошла и увидела лицо Федора, все внутри оборвалось.

Чего больше всего боишься, о чем даже думать страшно, то и случается.

Я еще цеплялась за последнюю надежду, как кошка цепляется за край крыши. Может, не дети. Может, все не так страшно. Может...

Не Денька – Макс. Все эти дни я думала о Денисе, но не о Максе. И, наверно, поэтому словно подбило под колени. Как в яму какую-то провалилась. Не обморок, но что-то вроде того, на грани сознания. Потом могла вспомнить только то, что выла и цеплялась за Федора, а он обнимал меня, держал – не позволяя окончательно провалиться в черноту.

Наверно, прошло немало времени, пока я не смогла отцепиться от него и вдохнуть столько воздуха, чтобы сказать:

— Нам надо ехать. Туда. Сейчас же.

— Я взял билеты, Зоя. Нам обоим. Самолет в шесть тридцать. В Адлер. Оттуда на электричке.

— Но это же долго! – возмутилась я.

— Быстрее никак. Краснодарский аэропорт закрыт, в Геленджик прямой рейс два раза в неделю. А с пересадкой будет еще дольше. Давай так. У тебя есть какое-нибудь снотворное или успокоительное? Прими и поспи немного, а я соберу вещи. В начале пятого надо будет выехать.

Я хотела возразить – какой там сон! Но поняла, что ноги не держат. Сердце колотилось в горле, то и дело накатывала дурнота. Где-то глубоко внутри что-то разрывалось с адской болью, но сознание словно окунулось в ледяной холод.

Достав из аптечки таблетку снотворного, я запила ее водой из-под крана.

— Посидишь со мной? – спросила, с трудом ворочая языком.

— Да, конечно, — кивнул Федор.

Не раздеваясь, легла на кровать, укрылась пледом, выключила свет. Он сел рядом, взял меня за руку. Ничего не говорил, и я была ему за это благодарна. Любые утешения, любые слова – от них было бы только хуже.

Как же так, крутилось в голове без конца. Ну почему, почему он? За что?

Ни за что, Зоя, ответил жуткий ледяной голос из черноты. Люди просто умирают.

Да, возразила я, но родители не должны хоронить своих детей, это неправильно, так не должно быть.

Никто никому ничего не должен, сказал голос. Каждый день – это минное поле. Кто-то проходит, кто-то нет.

Тут меня затянуло в тяжелый сон, похожий на омут. Я задыхалась в нем, пыталась выбраться, но не могла, пока Федор не спас – не разбудил.

— Пора, Зоя. Я кофе сделаю, а ты посмотри, что я там тебе собрал, может, что-то еще надо.

Что-то надо? Ничего мне не надо!

Одернув себя, я заглянула в чемодан. Сейчас не надо, потом понадобится. Что-то убрала, что-то добавила. Лекарства положила. Молча выпили кофе, спустились вниз, поехали в аэропорт.

— Я позвонил Алене и Денису. – Голос Федора звучал глухо, безжизненно. – Алена приедет. Денису перевел денег, тоже прилетит. Своим тоже позвонил.

— А моим? – Стало жутко от мысли, что придется сказать об этом маме с папой.

— Нет. Подумал, что, наверно, лучше тебе.

— Федь, пожалуйста, — взмолилась, вцепившись ногтями в колени. – Я не могу!

— Хорошо. Приедем в аэропорт, позвоню.

Что-то еще... Работа? Сейчас все казалось таким мелким, глупым, ненужным. Но остатки здравого смысла подсказывали, что моя жизнь не закончилась. Да, она в одно мгновение превратилась в ад, но не закончилась. Мне придется жить в этом аду столько, сколько отмерено. И делать то, что должна делать, иначе свихнусь или повешусь. А у меня еще двое детей. И родители.

Достала телефон, взвесила на ладони. Половина пятого... Да плевать.

Открыла воцап, набрала Жене:

«У меня погиб сын, лечу в Краснодар. Не знаю, когда вернусь».

Проснется и прочитает.

Однако ответ пришел почти сразу же. Видимо, звук был не выключен, разбудила.

«Соболезную, Зоя. О работе не волнуйся, оставайся там столько, сколько надо».

Федор покосился, но промолчал.

В аэропорту, пока ждали посадку, меня снова накрыло. Не видела ничего вокруг, задыхалась от подступивших слез и, наверно, скатилась бы в истерику, если бы не Федор. Он снова обнимал меня, прижимал к себе, укачивал, как ребенка. На нас смотрели, конечно, но мне было все равно.

— Все, Зоя, тихо-тихо, идем в самолет.

Крепко держа за руку, Федор вел меня к воротцам.

— Все в порядке? – насторожилась стюардесса.

— Аэрофобия. – Он натянуто улыбнулся, и та понимающе кивнула.

Я и правда не любила летать, но тут даже не заметила, как самолет взлетел. Только когда вокруг защелкали пряжки ремней, понемногу пришла в себя. Выпила воды, отдышалась.

— Федь, мы ведь могли полететь с Денькой. Увидеться с Максом. Почему мы этого не сделали?

— Потому что думали не о нем, а о Деньке, Зоя. – Он крепко сжал мою руку. – За него беспокоились.

— Никогда себе этого не прощу.

— Не надо, Зоя. Это ничего не изменило бы. Вряд ли нам было бы легче, если бы мы повидались.

— Было бы!

Он не стал спорить. Обнял за плечи, поцеловал в висок. Я прислонилась к нему, закрыла глаза.

Все, что было между нами в последние недели и месяцы, словно испарилось. Дистанция размером с бесконечность исчезла. Сейчас мы снова были вместе – единственной опорой друг для друга. И нам предстояло самое страшное, что только можно вообразить.

Похоронить своего ребенка...