Глава 54

Зоя

Я проснулась как от толчка и не сразу поняла, где я. Какая-то незнакомая комната, за окном темно, Федор спит рядом.

И тут же будто током шибануло – Макс! Макс погиб! Мы в Краснодаре, прилетели его хоронить. Это был не сон, все на самом деле.

Такой болью прошило, что вцепилась зубами в подушку, чтобы не завыть. Получился какое-то хриплое сипение. Федор проснулся, провел рукой по спине, обнял.

— Тише, Зоя, тише.

— Не могу! – Слезы хлынули потоком. – Не могу, Федь!

— Тогда поплачь, родная, поплачь.

Он прижимал меня к себе, гладил по спине, по волосам, пока я немного не успокоилась. Или пока не кончились слезы.

— Сколько времени? – спросила я, судорожно всхлипнув.

Он дотянулся до тумбочки, взял телефон.

— Половина восьмого. Надо вставать. Сегодня много дел. Алена сообщение прислала. Они с Денькой встретились в Москве, в два часа должны быть в Геленджике. Оттуда электричкой.

— Хорошо.

Я села, нащупала выключатель светильника. По распухшим от слез глазам больно ударило светом. Федор встал, взял со стула брюки. Из-за стены донесся какой-то шорох и стук костыля: Наталья Петровна уже поднялась и возилась на кухне.

— Сейчас позавтракаем, и я поеду в морг, Зоя. – Федор взял мою одежду, положил на кровать. – Не думаю, что тебе нужно со мной.

Я понимала, что нет, как раз нужно, но не была уверена, что вывезу. Он прав, сегодня столько дел, а если ему снова придется утешать меня... Но и сидеть здесь тоже невыносимо.

— Знаешь, я, наверно, поеду к Лене в больницу, — сказала, подумав. – Ей сейчас нужен кто-то рядом.

— Ты умница. – Федор поцеловал меня в лоб. – Ей очень тяжело. Может, вам обеим будет немного полегче вместе.

Я вовсе не была уверена, что будет полегче, но понимала, что Лене так же нужна поддержка, как и мне.

Я вдруг вспомнила, как Федор подрабатывал по ночам, когда я ждала мальчишек. Без него было тоскливо и страшно. Все время казалось, будто с ним случится что-то плохое. Гнала от себя эти мысли, но они все равно лезли. Если бы я тогда осталась вдруг одна, как Лена сейчас, наверно, рехнулась бы.

Когда мы кое-как привели себя в порядок и вышли на кухню, Наталья Петровна только вздохнула тяжело, посмотрев на меня. Выглядела я, конечно, ужасно, но это нисколько не трогало. Даже косметичку с собой не взяла. Федор не положил, а я и не вспомнила. Какая тут косметичка, щетки зубные есть – и ладно.

— Ну что, поедете... туда? – спросила Наталья Петровна, стряхнув на тарелки глазунью со сковороды.

— Я поеду, — ответил Федор. – А Зоя хочет к Лене.

— Правильно, Зоенька, правильно, — закивала та. – Она там плачет все время. Мне-то не доехать, только по телефону если. Бедная моя девочка.

Старушка всхлипнула, а я сцепила зубы, чтобы не разреветься снова.

Надо держаться. Безумно тяжело, но надо. Цепляться за Федьку, но держаться. Ради Лены с малышом, ради Алены и Деньки. Ради моих. Я ведь даже не знала, как они все это восприняли, с ними разговаривал Федор.

— Как туда добраться? – спросила, чтобы не скатиться в этот водопад.

— Она в двойке. – Наталья Петровна вытерла глаза ладонью. – Во второй клинической, там центр перинатальный, а в нем отделение патологии. Вообще не очень пускают в палаты, но она лежачая, к ней разрешат. Тем более такое горе.

Я стала расспрашивать, как добраться, но толком ничего не поняла, решила вызвать такси. Тем более погода к сложным маршрутам не располагала. Федор предупредил, что приедут Алена с Денисом, спросил, можно ли им остановиться здесь.

— Конечно, — закивала Наталья Петровна. – Не в гостиницу же им. Места много, всем хватит. Жаль, что вы раньше к нам не выбрались. Здесь у нас хорошо летом.

Жаль, подумала я, впившись ногтями в ладони. Еще как жаль. И жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Тяжело добираться, — сказала, глядя в тарелку. – Все ждали, когда аэропорт откроют. Казалось, успеем. Вот ребенок родится...

Так всегда кажется, что времени впереди вагон. Что все будут жить вечно. Куда торопиться? А вечность внезапно заканчивается – ударом под дых.

К Лене меня хоть и со скрипом, но пустили. Она лежала в трехместной палате – чистенькой, видимо, после ремонта. Даже если бы я не видела ее фотографий, все равно узнала бы с порога – по отрешенному взгляду в потолок. В пустоту.

Маленькая, худенькая, светлые волосы заплетены в косу. Глаза заплаканные, темные круги под ними, губы искусанные, потрескавшиеся. На открывшуюся дверь даже не среагировала.

— Лена, — позвала я.

Она вздрогнула, посмотрела на меня и, видимо, тоже узнала. Такое вот заочное знакомство.

— Здравствуйте, — сказала тихо, неуклюже пытаясь сесть. Ее губы дрогнули, глаза наполнились слезами.

— Не надо, лежи, — остановила я, наклонилась, обняла.

Соседки, две женщины за тридцать, с любопытством наблюдали.

— Скажи, — спросила я, — тут есть платные палаты? Отдельные?

— Есть, — кивнула Лена. – Мы отложили на роды платно, а пришлось лежать почти все время, это слишком дорого получилось бы.

— Я сейчас договорюсь, чтобы тебя перевели.

— Пожалуйста, не надо. – Она вцепилась в мою руку. – Спасибо большое, но нет. Не подумайте, я не из-за денег. Просто одна я сейчас с ума сойду.

— Хорошо, как хочешь.

Повисла пауза, которую прервал малыш: пнул Лену так, что та ойкнула.

— Полегче! – попросила, положив руку на живот, и вздохнула. – Максу так нравилось. Ухо приложит и слушает. Хотел сына, а все никак не могли определить. Вот только вчера утром узи сделали, я еще ничего не знала, потом позвонили из полиции. Так и не узнал, что у нас Максимка. Максим Максимович.

Я с трудом проглотила слюну.

— Можно?

— Конечно. — Она улыбнулась едва заметно.

Я положила руку ей на живот, и тут же почувствовала толчок в ладонь. Как будто внук со мной поздоровался.