Глава 60

Зоя

Мне казалось, что я успела забыть, какими бывают маленькие дети. Двадцать лет прошло! Но нет, все мгновенно вспомнилось. И бессонные ночи, и полные памперсы, но еще сладкий младенческий запах и тепло крохотной ладошки, которая гладит тебя по щеке. До слез! Ну разве что кормила не грудью, а из бутылочки. Хотя Аленку тоже приходилось докармливать, молока не хватало.

Телефон зазвонил, когда Максимка наелся и я носила его по комнате столбиком, чтобы срыгнул воздух.

Федор? Кому я еще могла понадобиться? Ну подождет немного, перезвоню.

И тут же ледяным холодом – а если из больницы? Номер незнакомый.

Держа малыша, я кое-как дотянулась, нажала громкую связь.

— Добрый день, — сказал женский голос. – Это из перинатального центра. Елена Матвеева ваша родственница?

— Да, — выжала я с трудом.

— Она пришла в себя. Вы могли бы подъехать, с врачом поговорить?

— Прямо сейчас?

Обрадовалась я ровно на секунду, даже, пожалуй, толком и не успела, потому что голос женщины был ну совсем не радостный.

— Лучше завтра часам к десяти. Поднимитесь в отделение, найдите Кротова. Это заведующий.

— Но с ней все в порядке? – спросила я, уже понимая, что нет. Не в порядке. Иначе не звонили бы и не просили приехать.

— Не совсем, — вздохнула женщина. – Лучше вам все врач расскажет.

Прекрасно! Теперь мучайся до завтра, что там у нее не в порядке. Хотя чего мучиться? Разумеется, не в порядке всё. Кто бы сомневался – после такой долгой комы. Мы прекрасно это понимали, но все равно надеялись на чудо.

Наталье Петровне я ничего не сказала. Она и так сильно сдала за последний месяц. Поговорю с врачом, тогда и скажу. Но Федору позвонила. Просто не могла тащить этот груз в одиночку.

— Зоя, сходи, все выясни, потом перезвони, — сказал он, выслушав. – Если что, я сразу прилечу. В любом случае, выпишут ее еще не скоро.

— Вопрос – куда выпишут, — вздохнула я. – И в каком состоянии. Ладно, что толку гадать. Давай, до завтра.

— Подожди, — остановил Федор. – Я был у тебя на работе, отдал заявления. Начальник твой сказал, что пока на увольнение придержит. Подумай, стоит ли. Можешь декрет оформить.

От мысли, что он разговаривал с Женей, стало совсем кисло.

— Мы же, вроде, это обсуждали.

— Да, обсуждали и решили, что ни к чему. Но знаешь… Деньги, конечно, грошовые, но стаж лишним не будет.

— То есть ты предлагаешь не увольняться?

— Зоя, решать тебе, — сказал Федор спокойно и твердо. – Я не предлагаю вернуться на работу, но декрет оформить вполне можешь. А там видно будет.

— А если Лена?.. – Я запнулась.

— Ты прекрасно понимаешь, что восстанавливаться ей придется долго. Если вообще удастся. А из декрета выйти можно в любой момент. Работать дальше или уволиться. И вот что... Мы с ним поговорили. Все в порядке. Можешь не волноваться.

Не волноваться? Вот спасибочки-то! Представить было страшно, как они там поговорили. Разумеется, на высшем дипломатическом уровне, не в этом дело. Мне хотелось все это перешагнуть и идти дальше. Потому что жизнь радикально изменилась и прежней уже никогда не будет.

С другой стороны, уволиться и искать потом работу... Когда тебе под полтос, это адски сложно. Ну а постоянно сидеть дома, даже с малышом, я не смогу.

— Хорошо, Федя, спасибо. Я еще подумаю, ладно?

— Конечно, думай.

Подумаю потом. Не сейчас. Сейчас точно не до того.

Я искупала Максимку, уложила спать, потом докормила на ночь, легла сама. Детскую кроватку и коляску отдали соседи, а еще кучу всяких вещичек от своего младшего. Макс с Леной почти ничего не приготовили. То ли из суеверия, то ли думали, что еще много времени, успеют.

Как ни гнала я мысли о Лене, все равно они крутились вокруг нее. Перебирала разные варианты: а если так, а если вот так. Не трогала только крайние, полярные. Что будет, если она полностью восстановится и если не восстановится вообще. От обоих сквозило безнадегой, хотя и с противоположным знаком.

Утром я сказала наконец Наталье Петровне, что звонили из больницы, оставила на нее Максимку и поехала. Нашла врача – пожилого мужчину, которого уже видела мельком. Он попросил немного подождать, куда-то позвонил, и вскоре подошли еще двое: мужчина и женщина, невролог и реаниматолог.

— Зоя Михайловна, — начал невролог, — не буду скрывать, что состояние вашей невестки очень сложное. Да, она вышла из глубокой комы, что само по себе уже можно считать чудом. Конечно, мы будем еще с ней работать, но, судя по первичному обследованию, когнитивные функции пострадали очень сильно. Ей придется учиться всему заново, как маленькому ребенку. Говорить, ходить, выполнять элементарные действия. Реабилитация может занять годы, но даже после этого к полноценной жизни она вернуться не сможет.

— То есть никогда не восстановится? – тупо переспросила я.

Мысли скакали взбесившимися белками.

Бросить ее на Наталью Петровну мы не можем, та сама больная и старая к тому же. Ухаживать сразу за двумя младенцами, причем за одним из них всю оставшуюся жизнь? Не потянем. Интернат? Но кто там будет с ней заниматься?

Врач, видимо, понял, о чем я думаю.

— Ей нужен хороший пансионат с реабилитационной программой. Самостоятельно вы с ней не справитесь, это задача для специалистов. Иначе и сами надорветесь, и ей не поможете. Вы ведь из Петербурга, да? У вас есть областной центр медицинской реабилитации, в том числе и по неврологии. Но по ОМС вы туда вряд ли попадете, у нее кубанская прописка. Да если и попали бы, бесплатные программы кратковременные, а ей понадобится постоянный уход и процедуры, чтобы вернуть хотя бы минимальный уровень самообслуживания и коммуникации.

— Мне нужно поговорить с мужем. – Я с трудом проглотила слюну. – И с ее бабушкой.

— Разумеется, — кивнул зав отделением. – Она у нас еще долго пробудет. Успеете принять решение.

— А к ней можно?

— Пока нет, — сказала молчавшая до сих пор дама-реаниматолог. – В реанимацию мы не пускаем. Да и смысла нет. Она все равно вас не узнает и не поймет, что вы говорите.