Глава 61

Федор

Я чувствовал по голосу, что Зоя в растерянности. Не то чтобы перекидывала решение на меня, но явно хотела обсудить, и не по телефону. Потому что это касалось нас обоих. И не только нас.

— Говоришь, не скоро выпишут? – спросил, прикидывая, как быть.

— Сказали, что пробудет там еще долго, без уточнений. Может, не именно там, переведут куда-то, но выпишут точно еще не скоро.

— Тогда давай так. Я тут свои дела поделаю, ты тоже решишь насчет увольнения. А через неделю, максимум через две прилечу. Может, за это время что-то и прояснится. А что Наталья Петровна говорит?

— Пока ничего. Выслушала, поплакала у себя тихонько. Видимо, тоже ждет, что мы скажем.

— Ясно. Как Максимка?

— Максимка прекрасно. Орет, как паровоз, лопает в три горла. Голову с живота начал поднимать. Колики-газики, все по графику. Медсестра из поликлиники вчера приходила, сказала, что для недоношенного он прямо патологически здоровый.

— Ну хоть у кого-то все хорошо. Поцелуй его в нос.

— Окей, скажу, что это от дедушки. Федь, ты дедушка, прикинь!

— А ты бабушка. Капец, баба Зоя!

Вспомнилась немудреная шуточка Антохи, что не так страшно быть дедушкой, как спать с бабушкой. Интересно, будет ли еще это у нас? Я уже и не помнил, когда мы последний раз занимались сексом. Кажется, в тот вечер, когда я вернулся из Саратова. В Краснодаре засыпали, обнявшись, но без тени эротики. Словно ее отключили в энергосберегающем режиме.

Ладно, чего загадывать. Там будет видно. Ясно было только одно – что все кардинально изменилось. Год начали, стоя у края пропасти, а сейчас шли через нее по подвесному мосту. Мост хлипкий, шаткий, но шли вместе – и это главное.

Дойдем ли до другого края? Мне казалось, что дойдем. И дальше пойдем вместе. Но вот как – об этом сейчас старался не думать.

Занимался рабочими делами, каждый день разговаривал по телефону с Зоей. Обменивалась сообщениями – она присылала фотографии Максимки. Словно между делом написала, что увольняться не будет, оформит декрет, а там посмотрим.

А еще я наводил справки о реабилитационных центрах. На всякий случай – если заберем Лену в Питер. Но это решение мы могли принять только вместе с Натальей Петровной – ближайшей родственницей.

В Краснодар я приехал в начале марта, из мороза в весну, хоть и хмурую. На этот раз летел через Геленджик, добрался быстрее. Зоя открыла дверь с Максимкой на руках. Тот сначала нахмурился, а потом улыбнулся и не стал возражать, когда я взял его. Всего-то две недели прошло, а он заметно подрос.

— На редкость позитивный пацан, — сказала Зоя, поцеловав меня. – Если не орет, не спит и не ест, то лыбится. Видимо, ему это нравится. Денька такой же был. Кстати, на него он больше похож, от Макса вообще ноль.

— Нет, на Леночку маленькую похож, — возразила Наталья Петровна. – Здравствуй, Феденька, с приездом.

Разумеется, я тут же был накормлен непременным кубанским борщом — с фасолью и затолочкой из сала, чеснока и зелени. За обедом Зоя рассказала, как они ходили к Лене, по очереди, чтобы было с кем оставить Максимку.

— Вчера первый раз пустили. Не знаю, Федь, так тяжело все это. Она в полном сознании, выглядит неплохо, только похудела очень сильно. Может сама садиться в постели, ест с ложки. Руки пока не слушаются, но врачи говорят, что это восстановится. И ходить научится потихоньку. Говорить не может, только мычать, но когда ей что-то рассказываешь, смотрит так, словно пытается понять. С анализами там у нее что-то не все в порядке, а так, может, уже и выписали бы. Вопрос только – куда.

— Надо нам это обсудить, ребята, — вздохнула Наталья Петровна. – Тяжело, Зоенька, но все равно придется. Насчет Максимки понятно, вы его заберете. Речь о нас с Леной.

— Чего хотели бы вы, Наталья Петровна? – спросил я.

— Помните, я говорила, что если Лена не выживет, я продам дом и буду жить в частном пансионате? Думаю, мы с ней вместе там будем. Ей инвалидность дадут, две наших пенсии плюс от дома деньги, нам хватит. Сама я за ней ухаживать не смогу, на вас Максимка, так что это будет лучшим решением. И Леночка не одна, родной человек рядом.

— Не самым лучшим, — возразил я и посмотрел на Зою. – Нам она тоже теперь родной человек. А Максимке тем более. Я узнавал в Питере про пансионаты с реабилитационной программой, Лене это обязательно нужно. Есть несколько очень даже неплохих. Недешево, конечно, но если продать дом и положить деньги на вклад, процентов вполне хватит. Мы могли бы добавлять, если что. А главное — будем рядом.

Бывает взгляд – как медаль. Зоин был как орден. За заслуги перед Отечеством первой степени.

Глаза Натальи Петровны мгновенно затянуло слезами.

— Феденька, ты серьезно?

— Конечно, серьезно, — вместо меня ответила Зоя. – Я тоже об этом сразу подумала, что лучше, если вы будете с нами. Сможем вас навещать. И Максимка будет знать свою маму. Мы ведь не собираемся его усыновлять. И кто знает, может, Лена со временем хоть немного восстановится. Знаете, — она посмотрела на меня, на Наталью Петровну, — я ведь думала сначала, что это несправедливо и ужасно. Все несправедливо, но с Леной особенно. Несчастья случаются. С любым может случиться. И женщины умирают, рожая детей. Мне оба раза казалось, что умру, просто извела Федьку, пока беременная ходила. Но вот так – и не умереть, и не жить... А сейчас вдруг подумала: а может, это для чего-то надо, только мы не знаем для чего.

— Все для чего-то нужно, Зоенька, — улыбнулась грустно Наталья Петровна. – Не всегда все, что происходит, к лучшему, но все – для чего-то. Значит, наверху так решили, что Лене еще рано туда, что Максим должен ее подождать. Спасибо вам огромное, ребята, не знаю, как вас и благодарить. А покупатель на дом у меня есть, и цену дают хорошую. Вы ведь мне поможете?

— Разумеется, Наталья Петровна. – Я дотронулся до ее руки. – Прямо завтра и займемся, чтобы не затягивать.