Глава 13 · Тронный зал, заросший паутиной

За Вратами Цитадели начинался коридор.

Длинный, тёмный, выложенный чёрным камнем, который не отражал свет, а будто впитывал его — жадно, как путник в пустыне глотает воду. Факелы на стенах давно погасли, и Гарольд освещал путь мерцанием своих глаз, попутно снимая происходящее на Кристалл.

— Дорогие подписчики, мы входим в главный коридор Цитадели! — вещал он приглушённым голосом, каким обычно озвучивают документалки про древние гробницы. — Обратите внимание на кладку: это редкий базальт, добытый гномами Подгорного Царства в эпоху Второй Династии. Каждый камень весит около трёхсот килограммов. Я взвешивал.

— Зачем ты взвешивал камни? — спросил Морган.

— Для контента. У меня был стрим «Топ-5 самых тяжёлых камней в Цитадели». Очень популярный.

— Кому интересно смотреть на камни⁈

— Подписчикам! Им интересно всё! Особенно если подавать с интригой. Вот смотрите: камень номер три в моём рейтинге весит триста двадцать килограммов и, по легенде, был уложен лично вами, Хозяин. Это правда?

Морган прищурился на камень.

— Понятия не имею. Я не запоминал камни. У меня была армия, чтобы их таскать.

— Потрясающе! — Гарольд повернулся к Кристаллу. — Вы слышали, подписчики? Чёрный Владыка не запоминал камни! Он доверял это подчинённым! Лидерские качества! Используйте этот приём в управлении персоналом!

— Гарольд, — простонал Морган, — я не даю советов по управлению персоналом. Мой персонал состоял из нежити. Им не нужна мотивация.

— Тем более! Мотивировать нежить — это высший пилотаж! Об этом мой следующий стрим!

Морган хотел возразить, но осёкся. Они вышли в большой зал.

Здесь было светлее, свет просачивался сквозь узкие окна-бойницы под самым потолком, рисуя на полу пыльные квадраты. Вдоль стен тянулись каменные скамьи, на которых сидели скелеты.

Их было около двадцати. Все в древних доспехах, покорёженных временем и ржавчиной. Все замерли в тех же позах, в каких их застала остановка времени сто лет назад. Кто-то держал меч, кто-то кубок, кто-то карты.

Стоп. Карты?

Морган подошёл ближе. В углу зала стоял массивный дубовый стол, вокруг которого сидели четверо скелетов. Перед ними лежали карты — выцветшие, покрытые вековой пылью, но всё ещё узнаваемые. Это была колода для игры в «Тёмного Властелина», популярного в прошлом веке развлечения среди нежити.

Один скелет держал карту «Драконье Пламя». Второй «Проклятие Бездны». Третий, судя по расположению костяных пальцев, как раз собирался объявить «Тёмную Победу».

Четвёртый скелет жульничал. Из рукава его доспеха торчала припрятанная карта «Внезапный Союзник».

— Это мои генералы, — тихо сказал Морган, разглядывая скелетов. — Гренн, Борвос, Шрам, и… как звали четвёртого? Вечно путал их имена.

— Герхард, Хозяин, — подсказал Гарольд. — Он жульничал. Всегда.

— Да, точно. Герхард-Жулик. Я казнил его за это. Дважды.

— Дважды? — переспросила Лорелея.

— Он был нежитью. После первой казни восстал, извинился и снова сел играть. После второй тоже. Пришлось смириться.

Тео подошёл к столу и уставился на карты.

— Во что они играли?

— В «Тёмного Властелина», — ответил Морган. — Стратегическая игра. Цель — захватить мир, попутно преодолевая козни героев, драконов и конкурентов-злодеев. Я проигрывал в неё постоянно. Генералы говорили, что я слишком предсказуем.

— Ты? — Агнес подняла бровь. — Чёрный Владыка? Предсказуем?

— В игре — да. В жизни — нет. Поэтому я и выигрывал в жизни.

— А в игре проигрывал.

— Потому что в игре нельзя применить боевую магию, чтобы сжечь карты соперника. А я пытался. Меня дисквалифицировали. Трижды.

Агнес покачала головой и что-то записала в блокноте. Морган предпочёл не спрашивать, в какую статью она это записывает.

Они двинулись дальше. Коридоры сменялись залами, залы лестницами. Цитадель была огромной, и Морган помнил каждый поворот. Здесь, у этой колонны, он когда-то разбил отряд эльфийских лучников. Здесь, на этой лестнице, споткнулся о собственную мантию и скатился на три пролёта вниз — генералы делали вид, что не заметили. А здесь, в этом алькове, он прятался от назойливого советника, который требовал подписать указ о повышении зарплаты умертвиям.

Воспоминания накатывали волнами. Не все были плохими. Многие странными. Некоторые откровенно нелепыми.

— Дедушка, — позвала Агнес, — а это что?

Морган обернулся. Агнес стояла у массивной двери, на которой висела табличка с полустёртой надписью: «Отдел по связям с прессой».

— А, это, — Морган поморщился. — Я пытался наладить диалог с общественностью. Где-то в середине войны. Нанял тролля-пиарщика. Он предложил выпускать еженедельную газету «Тёмные Вести» с позитивными новостями.

— Позитивными? — недоверчиво переспросила Лорелея. — О чём?

— Ну, например: «Наши легионы успешно провели переговоры с повстанцами. Переговоры прошли в формате осады. Повстанцы проявили высокую мотивацию к сдаче». Или: «Чёрный Владыка посетил сиротский приют. Сироты были впечатлены. Впечатлены настолько, что разбежались по лесу и не вернулись».

— Это ужасно! — воскликнула Агнес.

— Я знаю. Я уволил тролля через месяц. Он обиделся и написал мемуары. Очень нелестные. До сих пор где-то лежат в библиотеке.

Гарольд оживился.

— Да! Первое издание! С автографом! Я показывал его в стриме «Топ-10 книг, которые ненавидят Чёрного Владыку»!

— Ты показывал мемуары моего бывшего пиарщика в стриме⁈

— Это образовательный контент, Хозяин! Люди должны знать историю!

— Люди должны забыть эту историю! Я потратил сто лет, чтобы её забыли!

— Поздно, — хмыкнула Лорелея. — Теперь у нас есть Кристалл. И подписчики. И они хотят знать всё.

Морган застонал и двинулся дальше.

Тронный зал открылся внезапно.

Они прошли через узкий коридор, нырнули под низкую арку и оказались в огромном помещении с высоченным сводом, терявшимся в темноте. Вдоль стен тянулись колонны, увитые засохшим плющом. Пол был покрыт ковром из пыли, заглушавшей шаги. А в центре зала возвышался он.

Трон.

Массивный, чёрный, вырезанный из цельного куска обсидиана. Подлокотники в виде драконов, скалящих пасти. Высокая спинка, увенчанная короной из костей, настоящих, пожелтевших от времени, но всё ещё внушительных.

Трон был затянут паутиной. Густой, многослойной, свисавшей с подлокотников, как грязные кружева. В паутине запуталась муха — высохшая, мёртвая, застывшая навечно, как всё в этом зале.

Морган остановился.

Он смотрел на трон. Трон смотрел на него. Драконы на подлокотниках скалили пасти в вечном беззвучном рыке. Кости на спинке тускло блестели в свете, просачивавшемся сквозь щели в потолке.

— Ты сидел здесь? — тихо спросила Агнес.

— Сидел, — ответил Морган. Голос его звучал глухо. — Сто лет назад. Каждый день. Принимал доклады. Отдавал приказы. Пил вино. Иногда прямо на троне. Очень неудобно было.

— Это дорогое вино? — спросил Тео.

— Паршивое. Его делали в подвалах Цитадели из грибов и отчаяния. Но другого не было. Осада, знаешь ли.

Морган подошёл ближе. Протянул руку и коснулся подлокотника. Паутина прилипла к пальцам: старая, сухая, но цепкая. Он не стал её снимать.

— Я думал, когда вернусь сюда, что-то почувствую, — сказал он. — Гордость. Стыд. Ярость. Что-нибудь. А чувствую только… пустоту.

— Это нормально, — сказала Агнес. — Ты изменился. Трон нет.

— Трон тоже изменился, — заметил Тео. — Он весь в паутине. И, по-моему, на спинке растёт гриб.

Все присмотрелись. Тео был прав. На спинке действительно рос гриб, маленький, коричневый, совершенно неуместный на символе абсолютной власти.

— Это шампиньон, — определил Гарольд. — Я разбираюсь. У меня был стрим про грибы. Очень полезный. Шампиньоны можно есть.

— На моём троне растёт шампиньон, — медленно произнёс Морган. — На троне, с которого я проклинал королевские династии. Шампиньон.

— По крайней мере, это не ядовитый гриб, — утешил Гарольд.

— Это ничего не меняет!

— Меняет! Представьте, если бы это была бледная поганка! Пришлось бы вызывать дезинсекторов! А шампиньон — он даже вкусный. Можно сорвать и пожарить.

— Я не буду жарить гриб со своего т

рона!

— А зря. Вы же пекарь. Могли бы сделать пирог с грибами. Назвать «Тёмный Вкус». Или «Власть и Шампиньоны». Или…

— Гарольд!

— Молчу, Хозяин. Молчу. Но идею запомню. Для стрима.

Морган закрыл глаза и досчитал до десяти. Не помогло. Досчитал до двадцати. Тоже не помогло. Смирился.

Агнес тем временем обходила зал, разглядывая всё с видом санитарного инспектора.

— Дедушка, — сказала она наконец, — это место нарушает сорок две санитарные нормы.

— Что?

— Я насчитала сорок два нарушения. Первое: паутина на троне. Второе: пыль на полу слоем в полдюйма. Третье: мёртвая муха в паутине. Четвёртое: гриб на троне. Пятое…

— Агнес, это древняя Цитадель. Ей сто лет. Тут не может быть идеальной чистоты.

— Может, если нанять уборщиков! Вот, смотри: шестое нарушение — проржавевшие канделябры. Седьмое — сломанная скамья у стены. Восьмое — дыра в потолке, через которую, судя по луже на полу, заливает дождём. Девятое — скелеты, которые…

— Что — скелеты?

— Скелеты сидят за карточным столом и жульничают! Это негигиенично! И к тому же создаёт нездоровую атмосферу!

— Они мёртвые, Агнес! Им всё равно!

— Мёртвые должны лежать в могилах! А не играть в карты!

— Это мои генералы! Они имеют право играть в карты! Они заслужили!

— Они заслужили нормальное погребение! А не вечность за карточным столом, где один из них жульничает!

Герхард-Жулик, сидевший за столом, не пошевелился. Но Моргану на мгновение показалось, что на его черепе мелькнула тень смущения.

— Ладно, — сказал он, поднимая руки. — Давай договоримся. Когда снимем проклятие, я вернусь сюда, уберу паутину, поправлю канделябры и организую генералам достойные похороны. Идёт?

— И гриб с трона убери, — добавила Агнес.

— И гриб. Сделаю из него пирог. Название уже есть. Спасибо Гарольду.

— «Власть и Шампиньоны», — подсказал лич.

— Именно.

Агнес вздохнула, но спорить не стала.

Они подошли к трону. Морган провёл ладонью по подлокотнику, стирая паутину. Вспомнил, как сидел здесь в последний раз, сто лет назад, в ночь после наложения проклятия. Он был пьян. Не от вина,от собственной силы. От ощущения, что весь мир лежит у его ног.

Как же давно это было.

— Знаешь, что я подумала? — раздался голос Агнес.

— Что?

— Что ты сидел на этом троне, принимал судьбоносные решения, проклинал королей и при этом твои генералы играли в карты и жульничали. А тролль-пиарщик писал про тебя нелепые мемуары. А вино было из грибов и отчаяния. Это… это очень человеческая картина. Ты не был величественным Тёмным Властелином из легенд. Ты был… ну, ты был собой.

— Обидно, — сказал Морган.

— Нет. Это хорошо. Легенды — это скучно. А ты — живой. Со своими дурацкими ошибками, падениями с лестницы и шампиньонами на троне. Мне такой дедушка нравится больше.

Морган молчал. Смотрел на трон. На паутину. На гриб. На карточный стол с застывшими скелетами. На пыль, танцующую в солнечном луче.

— Мне тоже, — сказал он наконец. — Мне тоже такой дедушка нравится больше.

Лорелея, которая всё это время тихо сидела на сломанной скамье и делала пометки в записной книжке, поднялась.

— Я тут набросала черновик монолога, — сказала она. — Для финала пьесы. Хотите послушать?

— Нет, — хором ответили все.

— Ладно, — ничуть не обиделась Лорелея. — Тогда позже. После Алтаря.

— После Алтаря я, возможно, буду не в состоянии слушать, — сказал Морган. — Я буду в состоянии «лежать и не шевелиться».

— Тогда во время Алтаря.

— Лорелея!

— Шучу. Почти.

Гарольд, который снимал всё происходящее на Кристалл, повернулся к своей аудитории.

— Дорогие подписчики! Мы находимся в Тронном зале Чёрного Владыки! Как вы видите, трон зарос паутиной и шампиньонами! Это эксклюзивные кадры! Никто ещё не видел Тронный зал в таком состоянии! Ставьте сердечки, подписывайтесь, и я покажу вам Алтарь — место, где сто лет назад было наложено величайшее проклятие в истории!

— Гарольд, — позвал Морган.

— Да, Хозяин?

— Ты обещал рассказать, что случилось с Алтарём.

— Ах да. Случилось. Понимаете, Хозяин, сто лет — долгий срок. За это время в Цитадель проникали разные… гости. Искатели приключений. Охотники за сокровищами. Туристы, которые отбивались от экскурсии. И один из них…

— Что⁈

— Один из них попытался активировать Алтарь. Лет сорок назад. У него не было ключа, и он просто нажал на всё подряд. С тех пор Алтарь… немного странно работает.

— Странно — это как?

Гарольд замялся. Огоньки в его глазницах потускнели.

— Лучше покажу, — сказал он наконец. — Это надо видеть.

И он двинулся к боковому выходу из зала, туда, где начиналась лестница, ведущая в подземелье. К Алтарю.

Морган пошёл следом, и остальные за ним.

Впереди ждал Алтарь. И, судя по тому, как нервничал Гарольд, их ждал ещё один сюрприз. Из тех, которые могут понравиться подписчикам, но категорически не нравятся бывшим Тёмным Владыкам.

Но это уже будет другая глава.

А пока они шли по коридорам старой Цитадели, и эхо шагов разносилось под сводами. Где-то впереди, в темноте, ждал ответ на вопрос, который мучил Моргана сто лет: можно ли исправить непоправимое?

И зачем вообще нужны были эти шампиньоны.