Глава 15 · Штурм цитадели (неудавшийся)

Тишина после отключения Алтаря продержалась ровно сорок секунд.

Потом где-то наверху, в коридорах Цитадели, раздался грохот. Тяжёлый, множественный, так грохочут только сапоги отряда, который понятия не имеет, куда идёт, но точно знает, что идёт с плохими намерениями.

Морган поднял голову. Багровое сияние Алтаря погасло, и в зале стало темнее, но глаза уже привыкли.

— Гарольд, — спросил он спокойно, — ты ждал гостей?

— Нет, Хозяин. Экскурсии по средам не проводятся.

— Значит, непрошеные.

Грохот приближался. К нему добавились голоса: резкие, командные, перебиваемые лязгом оружия. Морган узнал этот тон. Так говорили только инквизиторы: смесь праведного гнева и бюрократической уверенности, что они здесь главные.

— Именем Короны! — донёсся до них голос, и Морган поморщился. — Всем оставаться на местах! Цитадель окружена! Сопротивление бесполезно!

— Фабиан, — сказал Морган. — Явился.

— Как он нас нашёл? — прошептал Тео.

— Хороший вопрос. Очень хороший.

Ответ на этот вопрос появился в дверях зала минуту спустя. Первым в зал вошёл не Фабиан. И не гвардеец. И даже не инквизитор.

Первым вошёл Бертольд.

Молочник.

Тот самый Бертольд, который каждое утро приносил Моргану два бидона молока и боялся Баалбара до икоты. Сейчас он не выглядел испуганным. Он выглядел… важным. На нём был новенький плащ с эмблемой Инквизиции, золотое солнце, пронзённое мечом, а на поясе висел короткий меч, который он держал так, будто не знал, с какой стороны за него браться.

— Бертольд? — Морган прищурился. — Ты?

— Я, — молочник выпрямился. — То есть… я, господин Дейл. В смысле… Чёрный Владыка. В смысле… я арестовываю вас именем Короны!

— Ты арестовываешь? — переспросил Морган. — Ты? Молочник?

— Я теперь не молочник! Я внештатный сотрудник Инквизиции! Мне выдали плащ! И меч! И жалованье!

— Тебе выдали меч? Ты же боишься котов. Как ты собираешься арестовывать Тёмного Владыку?

— Я… я не боюсь котов! — пискнул Бертольд и бросил быстрый взгляд на Баалбара, который как раз появился из теней и теперь сидел на Алтаре, обернув лапы хвостом.

Баалбар зевнул. Медленно. Демонстративно. С показом клыков.

Бертольд побелел и отступил на шаг.

— Вот поэтому, — сказал Морган. — Бертольд, как ты нас нашел?

— По запаху! — выпалил молочник. — То есть… по магическому следу! Я заметил, что ваш кот… он необычный! И доложил Инквизитору Фабиану! И он сказал, что я молодец! И выдал плащ!

— Ты сдал нас из-за плаща?

— Не только! Ещё из-за жалованья! И меча! И… и потому что вы меня пугали! Сто лет! То есть… пятнадцать лет! Каждое утро! Я думал, у меня сердце остановится!

Морган вздохнул.

— Бертольд, я никогда не причинял тебе вреда. Я просто брал молоко.

— Вы говорили, что ваш кот питается душами!

— Я шутил!

— А я не понял!

— Бертольд, — подала голос Агнес, — статья 78 Уложения о Доносительстве: сообщение ложной информации представителям власти. Вы сообщили, что кот питается душами. Это не так. Кот питается рыбой. Значит, вы лжесвидетель.

— Он… рыбой? — Бертольд уставился на Баалбара.

Баалбар снова зевнул. На этот раз без клыков. Почти дружелюбно.

— Рыбой, — подтвердил Морган. — В основном форелью. Иногда лососем.

— О, — сказал Бертольд и замолчал.

В этот момент в зал вошёл Фабиан.

Инквизитор выглядел именно так, как должен выглядеть человек, который только что поднялся по сотне ступеней в боевом облачении, но не хочет этого показывать. Он был в белоснежной мантии, слегка испачканной дорожной пылью, и в лёгком серебряном доспехе поверх. На поясе висел тот самый жезл, из которого он стрелял в пекарне заклинанием паралича. За спиной угадывался меч.

За Фабианом в зал втянулись гвардейцы. Их было около дюжины, все в белых мантиях с золотым шитьём, все с арбалетами и короткими мечами. Они рассыпались полукругом, отрезая путь к выходу.

— Морган Дейл, — произнёс Фабиан, и его голос эхом разнёсся под сводами. — Бывший Чёрный Владыка. Ныне — преступник. Вы арестованы.

— По какому обвинению? — спокойно спросил Морган.

— Проклятие правящей династии. Нанесение ущерба королевству. Сопротивление при задержании. И… — Фабиан запнулся, — … и за приклеенную бороду капитана Громма. Он до сих пор её отдирает.

Тео хихикнул. И тут же осёкся под взглядом деда.

— Фабиан, — Морган шагнул вперёд, — я только что снял проклятие. Алтарь погас. Лозы исчезают. Король и принцесса возвращаются в человеческий облик. Вы опоздали.

Фабиан перевёл взгляд на Алтарь. Багровое сияние действительно погасло, и стела стояла тёмная, обычная, разве что табличка с меню всё ещё висела в воздухе, показывая надпись: «СПАСИБО ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АЛТАРЯ. ХОРОШЕГО ДНЯ».

— Я вижу, — сказал Фабиан. — Это меняет дело. Но не сильно.

— Что вы имеете в виду?

— Алтарь, — Фабиан шагнул к стеле. — Он всё ещё здесь. И он всё ещё работает. Вы отменили проклятие — прекрасно. Но Алтарь может наложить новое. Или вернуть старое. Я читал древние тексты. Я знаю, как он устроен.

— Вы не посмеете.

— Почему же? — Фабиан улыбнулся своей фирменной улыбкой. Той самой, от которой у Моргана ещё на курорте пробежал холодок по спине. — Я пришёл сюда не затем, чтобы арестовать вас. Я пришёл за властью. Алтарь — это оружие. Самое мощное оружие в королевстве. С его помощью можно держать в страхе кого угодно. Короля. Совет. Народ. Вы это понимали сто лет назад. Я понимаю это сейчас.

— Вы хотите использовать Алтарь для шантажа?

— Называйте как хотите. Мне нравится слово «контроль». Контроль над магией. Контроль над троном. Контроль над всем.

Морган покачал головой.

— Фабиан, вы не понимаете, с чем связываетесь. Алтарь не игрушка. Я создавал его в порыве ярости и гордыни. Я заплатил за это ста годами совести. Вы хотите повторить мой путь?

— Я хочу его улучшить, — отрезал Фабиан. — Вы были глупцом, Морган. Вы потратили силу на бессмысленные войны. А я использую её для настоящей власти. Тихой. Незаметной. Абсолютной.

Он кивнул гвардейцам.

— Взять их.

Драка в библиотеке началась внезапно и сразу пошла не по плану.

План Фабиана был прост: дюжина гвардейцев, арбалеты, магия, численное превосходство. План не учитывал одного: в библиотеке Цитадели, куда отступили Морган и его отряд, было очень много книг.

Тяжёлых книг.

Агнес метнула том «Уложения о Магических Правонарушениях» в первого же гвардейца и попала точно в лоб. Гвардеец охнул и рухнул, даже не успев понять, что его вырубила юриспруденция.

— Это тебе за статью 146! — крикнула Агнес и схватила следующий том.

Лорелея, не будь дурой, швырнула в нападавших стопку пьес Корнелиуса. Пьесы были скучными, но увесистыми. Одна из них — «Смерть Моргана Мучителя», расширенное издание с иллюстрациями — приземлилась на голову гвардейца с такой силой, что тот растянулся на полу, придавленный искусством.

— Всегда знала, что от Корнелиуса будет польза! — расхохоталась актриса.

Эльдарион, как самый боеспособный, прикрывал отряд луком. Его стрелы ложились точно в арбалеты гвардейцев, выбивая оружие из рук. Сам он при этом умудрялся сохранять невозмутимое выражение лица и даже пару раз поправил уши, они опять топорщились.

Морган не хотел драться. Не так. Не насмерть. Он помнил свой сон в пещере, горящий город, крики людей, лицо Эларии. Он не мог снова стать тем, кем был. Даже ради победы.

Он отбивался тростью, парировал удары, уклонялся. Один раз приложил нападавшего по шлему так, что тот загудел, как колокол. Но не более.

— Деда! — крикнул Тео, прячась за стеллажом. — Почему ты не колдуешь⁈

— Не хочу!

— Чего ты не хочешь⁈

— Убивать! Я больше не убиваю!

— А нас сейчас убьют! Это считается⁈

Морган заблокировал тростью удар меча и оттолкнул гвардейца.

— Тео, я сто лет назад поклялся не применять боевую магию! Я держу слово!

— Тогда давай я применю!

— Ты ничего не умеешь!

— Я умею! Я…

Тео осёкся и посмотрел на Гарольда. Лич-библиотекарь, который всё это время пытался снимать битву на Кристалл (получалось плохо — гвардейцы мешали), поймал его взгляд.

— Что? — спросил Гарольд.

— Ты говорил, в библиотеке есть система оповещения! На случай пожара! Или вторжения!

— Да. «Гром Небесный 3000». Старая модель. Я её включал пару раз для стримов. Очень громкая.

— Включай!

— Зачем?

— Чтобы оглушить их!

Гарольд задумался. Потом его голубые огоньки в глазницах радостно вспыхнули.

— Контент, — прошептал он. — Это же контент! «Как я спас Цитадель с помощью звуковой системы»! Подписчики с ума сойдут!

— ГАРОЛЬД, ВКЛЮЧАЙ!

Лич метнулся к неприметной нише в стене, где под слоем пыли скрывался старый магический усилитель. Костяные пальцы пробежались по рунам активации, и по библиотеке разнёсся низкий, вибрирующий гул.

— Что это? — насторожился Фабиан.

— Система оповещения, — ответил Морган, и в его голосе впервые за время боя появилась улыбка. — «Гром Небесный 3000». Я лично её устанавливал. На случай, если герои ворвутся и нужно будет их оглушить. Сто лет ждала своего часа.

— Остановите его! — крикнул Фабиан.

Но было поздно.

Из магического усилителя вырвался звук. Это была не сирена. Не колокол. Не боевой рог. Это было… это.

Тяжёлые, рубленые аккорды, от которых завибрировали книжные полки. Грохот ударных, заставлявший дрожать каменный пол. И голос, низкий, рычащий, поющий на древненаречии что-то про тьму, пламя и неизбежное возмездие.

— Что это⁈ — заорал Тео, зажимая уши.

— Тяжёлый металл! — прокричал в ответ Морган. — В моё время это была боевая музыка! Я её записывал лично! С оркестром умертвий!

Гвардейцы попадали на пол. Не все, но большинство. Звук был такой силы, что арбалеты выпадали из рук, а шлемы гудели, как пустые вёдра. Фабиан, зажимая уши, попытался активировать жезл, но заклинание развеялось, не успев сформироваться.

— Выключите это! — взревел он.

— Гарольд, добавь громкости! — скомандовал Морган.

Гарольд, который по природе своей не имел барабанных перепонок и потому не страдал от шума, радостно выкрутил громкость на максимум. «Гром Небесный 3000» взревел так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Дорогие подписчики! — закричал Гарольд в Кристалл. — Вы слышите это⁈ Это аутентичный тяжёлый металл Чёрного Владыки! Запись столетней давности! Эксклюзив!

Тео, который всё это время пытался укрыться за стеллажом, вдруг перестал зажимать уши и прислушался.

— А это… круто, — сказал он. — Серьёзно. Очень круто.

— Это боевая музыка! — повторил Морган. — Мы под неё шли на штурм!

— Я хочу такую же!

— Будет тебе такая же! Гарольд, у нас есть запись⁈

— Восемь пластинок, Хозяин! Я все оцифровал! Для стримов!

Битва, ещё минуту назад висевшая на волоске, превратилась в фарс. Гвардейцы, которые ещё держались на ногах, пытались одновременно отбиваться от Эльдариона и зажимать уши. Фабиан орал приказы, но его никто не слышал. Бертольд забился в угол и тихо молился всем богам, каких знал, имена богов он тоже не помнил, поэтому молился просто «на всякий случай».

А Морган стоял в центре библиотеки, невредимый, и дирижировал тростью в такт музыке.

— Вот так, Фабиан! — крикнул он. — Это моя Цитадель! Моя музыка! Мои правила!

— Я… вас… всё равно… — прохрипел Фабиан, пытаясь поднять жезл.

Он не договорил. С потолка сорвался кусок штукатурки, не очень большой, но достаточный, и приземлился точно на голову Верховного Инквизитора.

Фабиан рухнул без сознания.

Музыка продолжала греметь ещё минуту, пока Морган не сделал знак Гарольду выключить. В наступившей тишине звон в ушах казался почти оглушительным.

Гвардейцы лежали на полу, оглушённые и деморализованные. Фабиан без сознания. Бертольд в углу всё ещё молился.

Тео стоял с открытым ртом.

— Деда, — прошептал он. — Это было… это было гениально.

— Знаю, — ответил Морган. — Я сто лет не включал эту запись. Честно говоря, забыл о ней. Вспомнил только сейчас.

— Ты записывал тяжёлый металл с оркестром умертвий⁈

— Да. В свободное от завоеваний время. У меня был хобби-проект. Назывался «Тёмная Симфония». Мы выпустили три пластинки. Они, кстати, неплохо продавались.

— Почему ты не сказал⁈

— Ты не спрашивал.

— Деда! Мой дед — рок-звезда!

— Я не рок-звезда. Я Тёмный Владыка на пенсии. С музыкальным прошлым. Это другое.

— Нет, это именно рок-звезда! Гарольд, дай мне запись! Я хочу слушать это каждый день! Я буду отращивать бороду под эту музыку! Она наверняка растёт быстрее под тяжёлый металл!

— Это не доказано наукой, — заметил Гарольд, — но я могу провести исследование. Для стрима.

— Давай!

Морган посмотрел на внука, на лича, на лежащих гвардейцев, на Фабиана, придавленного штукатуркой, и почувствовал странное тепло в груди. Может, это была гордость. Может облегчение. А может просто изжога от вчерашнего сыра.

— Ладно, — сказал он. — Давайте свяжем пленных. И Бертольда тоже. Особенно Бертольда.

— Почему особенно меня⁈ — пискнул молочник из угла.

— Потому что ты предатель, Бертольд. И потому что в следующий раз, когда я скажу, что мой кот ест души, ты будешь знать, что это шутка.

— А это шутка?

Морган посмотрел на Баалбара. Кот сидел на стопке книг и умывался с таким видом, будто всё происходящее его личная заслуга.

— Шутка, — сказал Морган. — Наверное.

Баалбар фыркнул. И Морган не был уверен, согласен ли кот с этим утверждением или нет.