Глава 16 · Юридическая казуистика, как оружие
Пока Тео и Гарольд связывали гвардейцев (лич объяснял в Кристалл, как именно нужно вязать узлы, чтобы пленник не сбежал и не натёр запястья), Морган стоял над Фабианом. Инквизитор лежал на полу библиотеки, придавленный обломком штукатурки, и медленно приходил в себя.
— Вы… вы не посмеете, — прохрипел Фабиан, пытаясь поднять голову. — Я Верховный Инквизитор. Мои люди окружат Цитадель. Вас будут судить.
— За что? — спокойно спросил Морган. — За то, что я снял проклятие? За то, что спас короля? За то, что остановил лозы?
— За сопротивление власти! За нападение на представителей Короны! За то, что вы — Чёрный Владыка!
— Я пекарь, Фабиан. На пенсии. С радикулитом.
— Вы Морган Проклятый! Этого достаточно!
— Достаточно для чего? Для суда? Для казни? Для того, чтобы вы могли спать спокойно, зная, что старый пекарь больше не угрожает вашему контролю над троном?
Фабиан дёрнулся, пытаясь освободиться. Штукатурка скрипнула, но не поддалась.
— Контроль, — продолжал Морган. — Вы сами сказали. Вам не нужна справедливость. Вам нужна власть. И Алтарь был бы отличным инструментом. Но Алтарь погас. Проклятие снято. Что вы теперь будете делать?
Фабиан молчал. Его серые глаза сверлили Моргана с ненавистью, которую не мог скрыть даже слой пыли на лице.
Внезапно он рванулся. Штукатурка треснула, и Инквизитор вскочил на ноги. В руке его блеснул жезл, из которого он стрелял заклинанием паралича.
— Алтарь погас, — процедил Фабиан. — Но его можно зажечь снова. Вы знаете как. Вы создали его. Вы научите меня.
— Или что?
— Или я убью ваших внуков.
В библиотеке повисла тишина. Даже Гарольд перестал комментировать.
Морган почувствовал, как внутри что-то щёлкает. Не магия, что-то другое. Что-то, чего он не ощущал сто лет. Настоящая, холодная, обжигающая ярость.
Не как на подгоревший пирог.
Как тогда. Сто лет назад. Когда враг стоял перед ним, и весь мир сжимался до одной точки, точки между его ладонью и сердцем противника.
— Вы угрожаете моей семье, — сказал Морган тихо. — В моём доме. В моей Цитадели.
— Это не ваша Цитадель. Вы от неё отказались.
— Я из неё ушёл. Это другое. Из дома можно уйти, но он остаётся твоим.
Фабиан вскинул жезл. Морган поднял ладонь.
И магия проснулась.
Она хлынула изнутри мощным, тёмным потоком. Сто лет она дремала, накапливаясь где-то в глубине, под слоями муки, ванили и заботы о внуках. Сейчас она рванулась наружу.
Вокруг ладони Моргана сгустилась тьма. Не злая. Просто тёмная. Как ночное небо. Как тень старого дуба. Как защита, которую нельзя пробить.
Заклинание Фабиана ударило в эту тьму и разлетелось брызгами белого света. Инквизитор выстрелил снова, и снова безрезультатно. Его лицо исказилось от ярости и страха.
— Ты же на пенсии! — выкрикнул он.
— Я в отпуске, — ответил Морган. — А в отпуске иногда приходится отвечать на срочные звонки.
— Агнес! — позвал он, не оборачиваясь. — Алтарь! Ты говорила, есть лазейка. Найди её. Сейчас.
Агнес уже сидела у стелы. Её лицо было сосредоточенным, как на экзамене по самому сложному предмету. Портфель лежал рядом, раскрытый, и она быстро перебирала бумаги.
— Я работаю! — отозвалась она. — Но мне нужно время!
— У нас его нет! Фабиан бьёт сильнее!
— Ну так бей в ответ!
— Я не бью! Я защищаюсь! Это философская разница!
— Философия нам не поможет!
Морган заблокировал ещё одно заклинание. Тьма вокруг его ладони начала дрожать, сто лет без практики давали о себе знать.
— Агнес, быстрее!
— Не кричи, ты меня отвлекаешь!
— Что ты ищешь⁈
— Лазейку в формулировке проклятия! Ты сам сказал сто лет назад: «Пока жив тот, кто его наложил, или пока мир не изменится». Понимаешь?
— Нет!
— Объясняю! — Агнес поднялась и шагнула к стеле. — Проклятие имеет два условия отмены. Первое: смерть наложившего. Второе: изменение мира. Ты не умер, значит, первое условие не применимо. Но второе…
— Что — второе?
— Ты пекарь! Ты сто лет печёшь круассаны! Ты не Чёрный Владыка! Ты изменился, и мир изменился вместе с тобой! Если я докажу Алтарю, что Морган Проклятый и Морган Дейл — это два разных человека, то субъект проклятия считается выбывшим! А без субъекта проклятие не может существовать!
Фабиан, услышав это, расхохотался.
— Два разных человека⁈ Вы с ума сошли⁈ Это один и тот же человек! Любой суд подтвердит!
— Мы не в суде, — отрезала Агнес. — Мы у Алтаря. А Алтарь — это магическое устройство. Он понимает логику. А логика — это моя специализация.
Она открыла портфель и начала доставать документы. Один за другим, аккуратные, подшитые, с печатями и подписями.
— Вот, — она подняла первый лист. — Чек из пекарни «Теплая корочка». Датирован тридцатым годом от Падения Первой Династии — это семьдесят лет после войны. Здесь указано: «Продавец — Морган Дейл, пекарь третьего разряда». Не Чёрный Владыка. Пекарь.
Она подняла второй лист.
— Патент на рецепт круассана. Выдан Гильдией Пекарей сорок лет назад. На имя Моргана Дейла. С печатью и подписью главы Гильдии. Чёрные Владыки не патентуют круассаны!
— Агнес, — простонал Морган, блокируя очередное заклинание Фабиана, — ты серьёзно⁈
— Я юрист, дедушка! У меня всё серьёзно!
Она подняла третий предмет. Это была маленькая, слегка помятая карточка, магическая фотография, сделанная на ярмарке три года назад. На ней Тео, смущённый и счастливый, держал на руках Баалбара в кошачьей форме. Кот смотрел в объектив с выражением вселенского презрения. Тео улыбался так, будто выиграл в лотерею.
— Фотография Тео с котиком, — объявила Агнес. — Сделана три года назад в Эльмсфорде. На ярмарке. Внук Чёрного Владыки не фотографируется на ярмарках с котиками!
— Эй! — возмутился Тео. — Я не котик! То есть… я не с котиком! То есть… Баалбар не котик!
— Для целей данного доказательства, — отрезала Агнес, — Баалбар — котик.
«Я демонический фамильяр, а не котик», — раздался в голове Моргана возмущённый голос Баалбара. «И я попросил бы…»
— Помолчи, Баалбар! — рявкнул Морган. — Агнес, продолжай!
Агнес разложила документы перед стелой и повернулась к Алтарю.
— Уважаемый Алтарь! — начала она голосом, которым обычно открывала учебные судебные заседания. — Я, Агнес Дейл, студентка четвёртого курса Академии Чародейского Права, представляю интересы Моргана Дейла, пекаря третьего разряда. Я утверждаю, что субъект проклятия, наложенного сто лет назад, — Чёрный Владыка Морган Проклятый — более не существует. Он выбыл. Он мёртв. Не физически, но юридически.
Экран Алтаря мигнул.
«ЗАПРОС ПРИНЯТ. ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕДОСТАВЬТЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА».
— Доказательства перед вами! — Агнес указала на чек, патент и фотографию. — Чек подтверждает, что Морган Дейл вёл легальную коммерческую деятельность в качестве пекаря. Патент на круассан подтверждает, что он внёс вклад в кулинарное искусство, а не в тёмную магию. Фотография с котиком, — она на мгновение запнулась, — подтверждает, что он является дедушкой, а не Тёмным Властелином. Тёмные Властелины не фотографируются с котиками на ярмарках!
— А я говорил! — подал голос Тео. — Я говорил, что Баалбар не котик!
— Тео, заткнись! — хором сказали Морган, Агнес и Лорелея.
Экран Алтаря замигал быстрее. Строчки побежали одна за другой.
«АНАЛИЗ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ… ЧЕК: ПОДЛИННЫЙ. ПАТЕНТ: ПОДЛИННЫЙ. ФОТОГРАФИЯ: ПОДЛИННАЯ. НА ФОТОГРАФИИ ПРИСУТСТВУЕТ КОТ. СОГЛАСНО БАЗЕ ДАННЫХ, ЧЁРНЫЕ ВЛАДЫКИ НЕ ДЕРЖАТ КОТОВ. ОНИ ДЕРЖАТ ДЕМОНИЧЕСКИХ ГОНЧИХ».
— Ага! — торжествующе воскликнула Агнес. — Алтарь подтверждает!
«Я и есть демоническая гончая», — подал голос Баалбар. «Просто в кошачьей форме. Это для удобства».
— Не мешай! — прошипел Морган. — Ты котик! Смирись!
«Я не…»
— Ты котик! Ради спасения мира!
Баалбар замолчал. Но Морган готов был поклясться, что кот оскорблённо дёрнул хвостом.
Экран тем временем продолжал анализ.
«СОПОСТАВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТЕЙ… МОРГАН ПРОКЛЯТЫЙ: ТЁМНЫЙ ВЛАДЫКА, РОСТ 180 СМ, ГЛАЗА БАГРОВЫЕ, АУРА ТЬМЫ. МОРГАН ДЕЙЛ: ПЕКАРЬ, РОСТ 179 СМ (УМЕНЬШИЛСЯ ИЗ-ЗА РАДИКУЛИТА), ГЛАЗА КАРИЕ, АУРА ВАНИЛИ. СОВПАДЕНИЕ: 17%. НЕСОВПАДЕНИЕ: 83%».
— Дедушка, ты уменьшился на сантиметр⁈ — шёпотом спросил Тео.
— Радикулит, — мрачно ответил Морган. — Сжимает позвоночник.
— Это гениально! — прошептала Агнес. — Даже рост не совпадает!
Фабиан, всё ещё сражавшийся с Морганом, закричал:
— Это абсурд! Алтарь, ты не можешь всерьёз принимать это! Это один и тот же человек!
«ЗАПРОС НА ОСПАРИВАНИЕ. ПРЕДОСТАВЬТЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ТОЖДЕСТВЕННОСТИ».
Фабиан замер. У него не было доказательств. Никаких. Он знал, что Морган Дейл и Чёрный Владыка одно лицо, но доказать это магическому интерфейсу, который требовал документы, а не интуицию, он не мог.
— Это… это смешно! — выкрикнул он.
— Это закон, — ответила Агнес. — Уважаемый Алтарь! Прошу признать субъект проклятия выбывшим. Чёрный Владыка мёртв. Морган Дейл — другое лицо. Проклятие не может существовать без субъекта. Следовательно, оно должно быть отменено без уплаты НДС, без кредита и без дополнительных условий!
Экран Алтаря замигал. Строчки заметались быстрее. Потом остановились.
«АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН. ВЫВОД: СУБЪЕКТ ПРОКЛЯТИЯ ПРИЗНАН ВЫБЫВШИМ. ПРОКЛЯТИЕ ОТМЕНЯЕТСЯ. НДС НЕ ВЗИМАЕТСЯ. КРЕДИТ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. ХОРОШЕГО ДНЯ».
А потом экран завис.
Не погас. Не выдал новое сообщение. А именно завис, с той самой надписью «ХОРОШЕГО ДНЯ», которая теперь слегка подрагивала, как будто Алтарь пытался осмыслить произошедшее и не мог.
— Что с ним? — спросил Тео.
— Он думает, — ответила Агнес. — Магия столкнулась с логикой юриста. Обычно это вызывает синий экран смерти.
— У Алтаря будет синий экран⁈
— Нет, у Алтаря багровый. Но суть та же.
И точно. Экран мигнул багровым. Потом синим. Потом снова багровым. А потом выдал:
«КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. ПЕРЕЗАГРУЗКА. ПРИНОШУ ИЗВИНЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА».
И погас.
В зале воцарилась тишина. Даже Фабиан перестал пытаться убить Моргана и просто стоял, уставившись на тёмный экран Алтаря.
— Ты… — прошептал он. — Ты заклинила магический Алтарь. Юридической казуистикой.
— Да, — скромно ответила Агнес, поправляя очки. — И отменила проклятие. Без уплаты НДС.
— Но… это же… это невозможно!
— Для хорошего юриста нет ничего невозможного. Только временные процессуальные трудности.
Фабиан опустил жезл. Его лицо, обычно надменное и самоуверенное, сейчас выражало только одно чувство: глубокое, экзистенциальное недоумение. Он проиграл. Не в бою. Не в магической дуэли. А в юридическом споре с двадцатичетырёхлетней студенткой, которая использовала чек из пекарни и фотографию с котиком.
— Котик, — прошептал Фабиан. — Меня победил котик.
— Не котик, — сказал Морган, опуская ладонь и позволяя тьме рассеяться. — Юридическая казуистика. Котик был просто доказательством.
— Это не меняет сути! Меня победил котик!
«Я демоническая гончая», — подал голос Баалбар. «Но котик тоже неплохо. Добавляет загадочности».
Фабиан сел на пол. Прямо в пыль. Жезл выпал из его руки и покатился по камням.
— Я готовился к битве, — сказал он глухо. — Я собирал армию. Я шёл через горы. Я преодолел лозы и плесень. Я ворвался в Цитадель. А меня победили чеком, патентом на круассан и фотографией внука с котиком.
— С демонической гончей, — поправил Тео.
— С котиком!
— Баалбар, ты котик или гончая? — спросил Тео.
«В зависимости от контекста», — философски ответил Баалбар. «В юридическом контексте я котик. В боевом — гончая. В бытовом — просто красивый».
— Вот видите, — подытожила Агнес. — Даже фамильяр понимает важность контекста. А вы, Инквизитор, — нет.
Фабиан закрыл лицо руками.
Гарольд, который всё это время снимал происходящее на Кристалл, наконец оторвался от экрана.
— Дорогие подписчики, — произнёс он дрожащим от восторга голосом, — вы видели это в прямом эфире! Алтарь завис! Проклятие отменено через юридическую казуистику! Я не понимаю, что это значит, но это звучит потрясающе! Ставьте отметки «юридический восторг»!
— Гарольд, — позвала Агнес.
— Да?
— Ты не мог бы связаться по Кристаллу с Эльмсфордом? Нужно сообщить, что проклятие снято. И что король, наверное, уже снова человек.
— Уже связываюсь! — лич забегал костяными пальцами по кристаллу. — О! Мне пишут из столицы! Лозы исчезли! Король вернулся в человеческий облик! Принцесса Лианна снова живая! И она… ой.
— Что «ой»?
— Она требует кого-нибудь засудить. За то, что её не могли расколдовать.
Агнес вздохнула и полезла в портфель за новым бланком.
— Клиенты, — пробормотала она. — Они повсюду.
Морган подошёл к Фабиану и сел рядом. Прямо на пыльный пол. Спина болела, ноги гудели, но сейчас ему было всё равно.
— Знаете, Фабиан, — сказал он тихо, — сто лет назад я был на вашем месте. У меня была сила. Армия. Алтарь. Я думал, что могу контролировать мир. А потом мир изменился. Без меня. Я стал не нужен. И это было… больно.
Фабиан не ответил.
— Но потом я понял: это не мир меня бросил. Это я сам ушёл. Испугался. И только когда перестал бояться, когда испёк первый круассан, когда взял на руки внучку, когда впервые за сто лет засмеялся над котом, — только тогда я понял, что контроль — это не власть. Власть — это когда ты можешь её не применять.
Фабиан поднял голову.
— Вы… вы жалеете меня?
— Нет. Я вам сочувствую. Это другое.
Фабиан долго смотрел на Моргана. Потом перевёл взгляд на Агнес, которая уже составляла новый иск для принцессы Лианны. На Тео, который слушал запись тяжёлого металла с Гарольдом и пытался подпевать. На Баалбара, который снова стал обычным котом и теперь умывался на стопке книг.
— У вас странная семья, — сказал он наконец.
— Знаю, — ответил Морган. — Но другой у меня нет.