Глава 3 · Тесто не взошло

В пекарне «Теплая корочка» пахло гарью.

Это был неправильный запах. Чужеродный. Такой же неуместный здесь, как драконий помёт на алтаре Храма Света. В пекарне Моргана Дейла всегда пахло правильно: сдобой, ванилью, корицей, топлёным маслом и чуть-чуть дровяным дымком из печи. Гарь не входила в этот букет. Гарь означала катастрофу.

Морган стоял у открытой печи и смотрел на противень, который держал в руках. Смотрел долго. Молча. С тем особым выражением лица, какое бывает у человека, увидевшего, как его дом рушится в пропасть, а он стоит на крыльце в одних подштанниках и не может ничего сделать.

Круассаны сгорели.

Все двенадцать штук. Первая партия, которую он поставил сегодня утром, та самая, с идеально вымешанным тестом, с маслом, раскатанным ровно в сто двадцать восемь слоёв, с золотистой корочкой, обещавшей стать хрустящей и нежной одновременно. Они должны были быть совершенными. Лучшими за последние сто лет, Морган чувствовал это нутром, когда ставил их в печь.

Теперь они лежали на противне чёрными, сморщенными угольками, от которых поднимался тонкий, едкий дымок. Масло вытекло и пригорело к металлу. Слоёная структура, предмет его особой гордости, превратилась в бесформенную, обугленную массу. Один из круассанов, тот, что лежал с краю, всё ещё слабо дымился, и Моргану показалось, что он смотрит на него с немым укором.

— Первая за сто лет, — произнёс он вслух. Голос прозвучал глухо, словно из склепа. — Сто лет я не портил выпечку. Сто. Лет.

Он аккуратно, почти благоговейно поставил противень на каменную столешницу. Руки чуть дрожали, не от слабости, а от глубинного, экзистенциального потрясения. Пекарь, который сжигает круассаны, — это не пекарь. Это самозванец. Предатель своего ремесла.

«Хозяин».

Голос Баалбара в его голове прозвучал странно. Не так, как обычно, не вкрадчивым, ленивым шёпотом сытого кота. В нём звенело что-то новое. Что-то… древнее. Натянутое, как тетива боевого лука.

«Хозяин, беда».

Морган медленно обернулся.

Баалбар стоял в дверях кухни. И он больше не был котом.

Превращение произошло не полностью, Морган видел такое лишь однажды, очень давно, когда фамильяр был ранен в битве при Ущелье Теней и потерял контроль над формой. Сейчас Баалбар застыл где-то посередине. Его тело оставалось кошачьим, но раздулось до размеров некрупного бычка. Шерсть, обычно чёрная и блестящая, теперь клубилась, словно состояла из живого дыма, и от неё исходил слабый, едва заметный багровый отсвет. Глаза горели уже не алым, а ярким, пульсирующим алым, как два маленьких солнца, в которых отражались души проклятых.

Но самое страшное было не это. Самое страшное — это голос. Баалбар заговорил вслух.

— ХОЗЯИН! — пророкотал он, и от этого звука задребезжали банки с вареньем на полках. — СИГНАТУРА ТВОЕЙ МАГИИ! В ГОРОДЕ! КТО-ТО АКТИВИРОВАЛ «СУДНЫЙ ДЕНЬ»!

Морган моргнул. Потом ещё раз. Потом снял с плеча кухонное полотенце, аккуратно сложил его и повесил на крючок.

— Баалбар, — сказал он спокойно, даже слишком спокойно для человека, чей фамильяр только что разнёс половину акустики кухни. — Во-первых, перестань орать. У меня от тебя молоко скиснет. Во-вторых, что значит «Судный день»? Я не называл проклятие «Судным днём». Я называл его «Небольшой Сюрприз Для Потомков».

«Ты назвал его „Судный день“», — перешёл Баалбар на мысленную речь, но вслух всё равно прорычал: — «Я ПОМНЮ. Я ТАМ БЫЛ».

— Ты там был в качестве моральной поддержки, — отмахнулся Морган. — И вообще, успокойся. Это наверняка какая-то ошибка. Проклятие не могло сработать. Я его… э-э-э…

Он замолчал.

Баалбар смотрел на него, не мигая. Две алые бездны, полные древнего ужаса и лёгкого, едва заметного ехидства.

«Ты его что?»

— Я его… возможно… не совсем отменил.

«Не совсем отменил?»

— Я думал, оно само рассосётся! — взорвался Морган. — Сто лет прошло! Магия выветривается! Заклинания стареют! Я постарел, в конце концов! Думаешь, у меня в голове все эти формулы держатся? Я теперь помню только рецепт бриошей и как правильно заваривать закваску!

Баалбар медленно, очень медленно моргнул. Сначала левым глазом. Потом правым. Даже в своей полу-демонической форме он сохранил эту привычку.

«Хозяин. Ты забыл отменить проклятие, которое наложил на королевский род. Проклятие, которое должно было сработать, когда они „забудут цену мира“. Сегодня — Столетие Победы. Они устроили праздник. Они сжигают твоё чучело. Они…»

Договорить он не успел.

Входная дверь пекарни с грохотом распахнулась, и внутрь влетели два вихря. Один в строгой синей мантии с серебряным кантом, с портфелем наперевес и выражением лица, обещающим немедленное возмездие всем нарушителям общественного порядка. Второй в мятой студенческой робе, с растрёпанными волосами и с амулетом «Для Брутальной Четкости Линии Подбородка», который сейчас отчаянно искрил и дымился.

Агнес и Тео.

— ДЕДУШКА! — хором закричали они и замерли на пороге.

Потому что картина, представшая их глазам, не укладывалась ни в какие рамки. Даже в рамки Уложения о Магических Правонарушениях.

Их дедушка, мирный пекарь Морган Дейл, стоял посреди кухни с противнем обугленных круассанов в одной руке и кухонным полотенцем в другой. Рядом с ним возвышалось нечто огромное, дымящееся, с горящими алыми глазами и клыками размером с хороший кухонный нож. Нечто, отдалённо напоминавшее их домашнего кота Баалбара, но только если бы Баалбара скрестили с ночным кошмаром и добавили щепотку апокалипсиса.

В воздухе пахло гарью, магией и надвигающейся катастрофой.

Первой пришла в себя Агнес. Она всегда приходила в себя первой. Это было её профессиональной деформацией.

— Так, — сказала она тоном, каким обычно начинала допрос свидетелей на учебных судебных процессах. — Спокойно. Все стоят на местах. Никто не двигается. Я задаю вопросы, вы отвечаете. Чётко. По существу.

Тео, стоявший за её спиной, медленно поднял дрожащий палец и указал на Баалбара.

— Агнес, — прошептал он. — Кот. Наш кот. Он… он огромный. И горит.

— Я вижу, — отрезала Агнес. — Дедушка. Объясни. Что. Здесь. Происходит.

Морган открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Он чувствовал себя как студент-недоучка на экзамене по высшей некромантии, которого спросили про теорию посмертного разложения души, а он только и помнит, что «там что-то про червей».

— Это… э-э-э… — он покосился на Баалбара в поисках поддержки.

Баалбар, предатель, сделал вид, что вылизывает лапу. Лапа была размером с обеденную тарелку и испускала лёгкий дымок.

— Это новое… украшение для пекарни, — ляпнул Морган. — К празднику. Вы же знаете, в столице сейчас модно. Праздничный декор. Инсталляция. Называется «Внутренние демоны пекаря».

Агнес прищурилась. Так прищуриваются только юристы, почуявшие ложь, и кошки, заметившие мышь.

— Дедушка. Я студентка четвёртого курса Академии Чародейского Права. Я специализируюсь на магических контрактах, проклятиях и запрещённых ритуалах. Я провела три месяца на практике в Отделе по Расследованию Преступлений Прошлого. Я знаю, как выглядит демонический фамильяр в состоянии частичной трансформации.

Она сделала паузу. В пекарне повисла такая тишина, что было слышно, как остывает печь.

— Более того, — продолжила Агнес, и её голос стал холодным, как сталь судейского молотка, — пятнадцать минут назад в городе сработало древнее проклятие. Король превратился в голубя. Принцесса в стеклянную статую. По улицам ползут магические лозы. Вся Королевская Гвардия и Инквизиция подняты по тревоге. Ищут источник.

Она шагнула вперёд.

— Источник находится в центре города. В старом здании. В Зале Совета. Это Камень Клятв. Артефакт, в который сто лет назад Чёрный Владыка Морган Проклятый вложил проклятие. Проклятие, которое сегодня активировалось.

Ещё шаг.

— В нашей пекарне в тот же самый момент подгорает первая за сто лет партия выпечки. Наш домашний кот превращается в демоническую гончую. А наш дедушка пекарь, который помнит рецепты столетней давности, у которого на предплечьях шрамы, похожие на рунические ожоги, и который, — она ткнула пальцем в сторону Баалбара, — спокойно стоит рядом с демонической гончей и называет её «инсталляцией».

Агнес остановилась в двух шагах от Моргана. Её глаза, обычно тёплые, медовые, сейчас были острыми, как осколки стекла.

— Вывод, — сказала она тихо. — Либо ты — историк-артефактолог, который каким-то чудом выжил и скрывается под видом пекаря. Либо ты — сам Чёрный Владыка. Я склоняюсь ко второму варианту. Он лучше объясняет кота.

В пекарне снова повисла тишина.

Тео, который всё это время стоял с открытым ртом, вдруг издал странный звук, нечто среднее между всхлипом и восторженным визгом.

— ДЕДА, — выдохнул он. — ДЕДА, ЭТО ПРАВДА⁈ ТЫ — ЧЁРНЫЙ ВЛАДЫКА⁈ ТОТ САМЫЙ⁈ КОТОРЫЙ ПРОКЛЯЛ ТРИ ДИНАСТИИ И ОБРАТИЛ В БЕГСТВО АРМИЮ СВЕТА⁈

Морган вздохнул. Глубоко. Тяжело. Так вздыхает человек, который сто лет нёс на плечах груз тайны, и вот этот груз наконец-то свалился. Прямо ему на ногу.

— Да, — сказал он просто. — Это правда.

Реакция внуков была мгновенной и диаметрально противоположной.

Тео взвился в воздух, словно его подбросило заклинание левитации. Его лицо сияло такой чистой, такой незамутнённой радостью, какой Морган не видел с тех пор, как подарил ему на двенадцатилетие набор «Юный Алхимик: Сделай Сам Взрывчатку».

— ДЕДА У МЕНЯ КРУТОЙ! — заорал он на всю пекарню. — МОЙ ДЕД — ЧЁРНЫЙ ВЛАДЫКА! Я ЗНАЛ! Я ВСЕГДА ЗНАЛ! ЭТО ОБЪЯСНЯЕТ ТВОЙ ВЗГЛЯД! ТВОЮ ХАРИЗМУ! ТО, КАК ТЫ РАСКАТЫВАЕШЬ ТЕСТО — ЭТО ЖЕ БОЕВАЯ ТЕХНИКА, ДА⁈ ТЫ УБИВАЛ ВРАГОВ СКАЛКОЙ⁈

— Вообще-то, — пробормотал Морган, — скалкой я только один раз. В основном магией.

— О БОГИ! — Тео схватился за голову. — Мой дед легенда! Ходячий учебник истории! Я должен всё записать! Я должен снять это для Кристалла! Гарольд из «Башни Знаний» умрёт от зависти!

Агнес, в отличие от брата, не кричала. Она стояла неподвижно, и её лицо медленно приобретало оттенок, близкий к цвету её мантии, бледно-синему.

— Дедушка, — произнесла она ледяным тоном. — Ты понимаешь, что это значит? С юридической точки зрения?

— Ну… — Морган почесал затылок. — Что я немного… недоговаривал?

— Недоговаривал⁈ — её голос сорвался на фальцет. — Дедушка! Ты — Морган Проклятый! Ты находишься в розыске сто лет! На тебя заведено сорок семь томов уголовных дел! Твоё имя упоминается в статье 146 Уложения о Преступлениях против Короны — «Проклятие правящей династии с использованием артефактов класса „Катаклизм“»! Срок давности по этой статье — вечность плюс один день!

Она выхватила из портфеля толстенный том в кожаном переплёте, раскрыла его на заложенной странице и ткнула пальцем в текст.

— Вот! Читай! «Лицо, наложившее проклятие на правящий род, несёт ответственность вне зависимости от срока давности, если последствия проклятия наступили после предполагаемой даты его деактивации». Дедушка, ты арестован! По факту наступления последствий! Прямо сейчас! Мной!

Морган моргнул.

— Агнес, солнышко, — начал он примирительно. — Давай не будем горячиться. Ты же моя внучка. Родная кровь. Мы можем решить это… по-семейному.

— По-семейному⁈ — Агнес захлопнула книгу с таким грохотом, что Баалбар подпрыгнул. — По-семейному — это когда дедушка забывает выключить печь! А не когда он — военный преступник столетней давности!

— Я не военный преступник, — обиделся Морган. — Я был Тёмным Владыкой. Это политическая должность. Разница есть.

— Разницы нет, когда речь идёт о статье 146! — отрезала Агнес. — Ты подлежишь немедленному задержанию и препровождению в Королевский Трибунал!

— Агнес, — вмешался Тео, всё ещё сияя, — ты не понимаешь! Наш дед — КРУТОЙ! Он может научить меня настоящей тёмной магии! Я наконец-то отращу нормальную бороду!

— Тео, твоя борода — наименьшая из наших проблем! — рявкнула Агнес. — У нас дед — преступник! Наш дом — место укрывательства! Наш кот — незарегистрированный демонический фамильяр! Мы все — соучастники!

«Вообще-то, я зарегистрирован», — подал мысленный голос Баалбар. «В Подземном Царстве. Под номером 666−13–42. С пометкой „Особо опасен, не кормить после полуночи“».

— Это не считается! — Агнес уже почти кричала. — Регистрация в Подземном Царстве не признаётся Королевским Уложением! Это другая юрисдикция!

Морган смотрел на своих внуков, на раскрасневшуюся, разъярённую Агнес, сжимающую томик Уложения как боевой топор, и на сияющего Тео, который, кажется, уже мысленно примерял чёрную мантию и корону из костей, и чувствовал, как в груди разливается странное тепло.

Они узнали правду. Самую страшную правду о нём. И они всё ещё здесь. Агнес, пусть и пытается его арестовать. Тео, пусть и по совершенно идиотским причинам. Но они здесь. Его семья.

— Так, — сказал он, и в его голосе прорезалась та самая сталь, которую он не использовал сто лет. — Слушайте меня. Оба.

Внуки замерли. Даже Баалбар перестал притворяться, что вылизывается, и навострил уши.

— Да, я Морган Проклятый. Да, я наложил проклятие на королевский род. Да, я забыл его отменить. Да, я идиот. С этим мы разобрались. Теперь о главном.

Он обвёл их взглядом, тяжёлым, властным, от которого когда-то дрожали короли и маги.

— Я собираюсь это исправить. Я отправляюсь в Цитадель, в моё старое логово. Там находится Алтарь, с которого я активировал проклятие. Только с него можно его снять. Я пойду туда, разберусь с последствиями, верну королю человеческий облик, принцессу сделаю снова мягкой, а лозы некусачими. И вернусь к вечерней выпечке. Вопросы?

Агнес подняла руку.

— Дедушка, это называется «попытка скрыться с места преступления». Статья 89, часть 4. От трёх до десяти лет магического заключения.

— Агнес, — Морган потёр переносицу, — ты можешь хотя бы на минуту перестать быть юристом?

— Я не могу перестать быть юристом, дедушка! Это моя суть! Так же, как ты не можешь перестать быть Тёмным Владыкой! Мы — то, что мы есть!

— Я перестал быть Тёмным Владыкой сто лет назад! Я — пекарь!

— Пекарь, чьи круассаны подгорели ровно в момент активации твоего проклятия! Магия не врёт, дедушка! Твоя сигнатура вспыхнула по всему городу! Инквизиция уже наверняка засекла её и идёт по следу!

В этот момент, словно по заказу, с улицы донёсся отдалённый звук, топот множества ног, лязг металла и крики: «ОЦЕПИТЬ КВАРТАЛ! ИСТОЧНИК ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ!»

Все четверо — Морган, Агнес, Тео и Баалбар — замерли.

— Ну вот, — обречённо сказал Морган. — Допрыгались.

Тео бросился к окну, отдёрнул занавеску и тут же отшатнулся.

— Там… там целый отряд! В белых мантиях! С мечами! И с магическими жезлами! И… о боги, с ними Инквизитор! Тот самый, из дворца! Который всё время улыбается!

— Фабиан, — выдохнула Агнес. — Верховный Инквизитор. Если он нас найдёт…

— Он нас не найдёт, — отрезал Морган. — Баалбар!

«Да, хозяин?»

— Чёрный ход. Катакомбы. Быстро.

Баалбар, всё ещё в своей полу-демонической форме, развернулся и одним ударом лапы снёс стеллаж с мукой, за которым обнаружилась неприметная дверца, врезанная прямо в каменную кладку. Морган распахнул её, и из тёмного проёма пахнуло сыростью, плесенью и древними тайнами.

— За мной, — скомандовал он. — Живо.

— Дедушка, — Агнес не двигалась с места. — Если я пойду с тобой, я стану соучастницей. Статья 12, «Пособничество лицу, находящемуся в розыске». Это…

— Агнес! — рявкнул Морган. — Если ты не пойдёшь, ты станешь покойницей! Инквизиция не разбирает, кто соучастник, а кто нет! Они сжигают всех! У них упрощённое судопроизводство!

Агнес побледнела, но не сдвинулась с места.

— Упрощённое судопроизводство противоречит статье 2 Уложения о Правах Обвиняемого, — прошептала она. — Это незаконно.

— Вот именно! — Морган схватил её за руку и потащил к проходу. — Поэтому мы и не хотим с ними встречаться! Тео, хватай портфель сестры и за мной!

Тео, который уже нацепил на себя три амулета «Экстренной Крутизны» и один «Для Объёма Волос», радостно кивнул, подхватил портфель и нырнул в проход.

Последним, с трудом протиснувшись в узкую дверцу, в катакомбы втянулся Баалбар. Его демоническая форма пошла рябью, сжалась, и через мгновение в проходе снова стоял обычный чёрный кот, ну, почти обычный. Только глаза всё ещё горели алым.

«Хозяин, — раздался в голове Моргана его мысленный голос, — должен заметить, что это самый захватывающий вторник за последние сто лет».

— Заткнись, Баалбар, — буркнул Морган, захлопывая за собой дверь.

Сверху, из пекарни, донёсся грохот — это Королевская Гвардия выбила входную дверь.

Морган Дейл, бывший Чёрный Владыка, ныне пекарь в бегах, вздохнул, поправил передник и начал спускаться во тьму.

В конце концов, он обещал внукам пирог с яблоками и корицей.

А свои обещания он привык выполнять.

Даже если для этого придётся сначала спасти мир.