Глава 4 · Эвакуация с препятствиями

Капитан Королевской Инквизиции Борегар Громм был человеком простым и прямолинейным. Он верил в три вещи: в Свет, в порядок и в то, что любую проблему можно решить, если как следует по ней ударить. Желательно чем-нибудь тяжёлым. Ещё лучше ногой. В дверь.

Именно это он и сделал.

Дверь пекарни «Теплая корочка» слетела с петель и рухнула внутрь, подняв облако мучной пыли. Борегар шагнул через порог, сжимая в одной руке короткий широкий меч, а в другой магический жезл, настроенный на подавление тёмной энергии. За его спиной в помещение вливались гвардейцы, шестеро отборных бойцов в белых мантиях с золотым шитьём, с арбалетами наизготовку и решимостью во взглядах.

— Именем Короля! — рявкнул Борегар. — Всем оставаться на местах! Пекарня окружена! Сопротивление бесполезно!

Ответом ему была тишина.

В пекарне было пусто. Ну, почти. На столешнице стоял противень с обугленными круассанами, источавшими слабый, едкий дымок. На полу валялся опрокинутый стеллаж с мукой. В углу, у печи, лежала перевёрнутая кадка с закваской. И больше ничего. Ни души.

Борегар нахмурился. Он не любил, когда реальность не совпадала с его ожиданиями. Ожидал он найти злобного тёмного мага, возможно, в окружении демонических приспешников. А нашёл… пекарню. Обычную. Пахнущую гарью и чуть-чуть ванилью.

— Обыскать помещение! — скомандовал он. — Прочесать каждый угол! Следящее Заклинание показало, что источник здесь!

Гвардейцы рассыпались по пекарне. Один заглянул под прилавок. Второй распахнул шкаф с посудой. Третий сунул нос в мешок с мукой и тут же оглушительно чихнул.

— Капитан, — позвал один из них, тот, что стоял у печи. — Тут что-то странное.

Борегар подошёл. Гвардеец указывал на каменную кладку за печью. В полумраке, подсвеченном слабым магическим светляком, была видна едва заметная щель, контур дверцы, врезанной прямо в стену.

— Потайной ход, — пробормотал Борегар. — Значит, птичка упорхнула. Но недалеко.

Он развернулся к отряду.

— Взломать! Живо!

Двое гвардейцев бросились к дверце, на ходу доставая ломики.

И в этот момент из-за печи вылетел мешок муки.

Морган не планировал вступать в бой. Честно. Он планировал тихо и мирно увести семью через катакомбы, добраться до Цитадели, снять проклятие и вернуться к выпечке. Просто. Элегантно. Без лишнего шума.

Но когда он услышал, как Инквизиция ломится в его пекарню, выбивая дверь, которую он собственноручно смастерил тридцать лет назад из старого дуба, в нём что-то щёлкнуло.

Не злость. Нет. Скорее… профессиональная гордость.

Эта дверь стоила ему двух недель работы. Он подгонял доски, шлифовал, покрывал лаком. А эти… эти напыщенные хорьки в белых мантиях просто взяли и вышибли её с петель. Без спроса. Без ордера. Без элементарного уважения к чужому труду.

— Я сейчас, — сказал он внукам, стоявшим в проёме потайного хода. — Только поговорю с ними. По-мужски.

— Дедушка, нет! — зашипела Агнес. — Это статья 67! «Сопротивление при задержании»! Отягчающее обстоятельство!

— Агнес, — Морган обернулся и посмотрел на неё тем самым взглядом, которым сто лет назад смотрел на непокорных вассалов. — Я сто лет ни с кем не дрался. Сто лет. Дай дедушке размяться.

— ДА! — заорал Тео. — ДЕДА, ПОКАЖИ ИМ! ПОКАЖИ ИМ ТЁМНУЮ МОЩЬ!

— Тео, я не собираюсь показывать тёмную мощь, — поморщился Морган. — Я собираюсь показать, как обращаться с кухонным инвентарём.

Он шагнул обратно в пекарню, подхватил с пола упавший мешок муки и притаился за печью.

Когда гвардейцы начали взламывать потайную дверь, он действовал.

Мешок муки взлетел в воздух, и Морган ударил по нему раскрытой ладонью. Не просто ударил, вложил в движение крошечную, почти незаметную искру магии. Не боевой. Нет. Кулинарной. Той самой, которой он заставлял тесто подходить идеально ровно.

Мука взорвалась.

Не в прямом смысле, конечно. Она просто распылилась в воздухе густым, удушливым облаком, заполнившим всю пекарню за долю секунды. Видимость упала до нуля. Гвардейцы закашлялись, захрипели, кто-то выронил арбалет.

— МАГИЧЕСКАЯ АТАКА! — заорал кто-то. — НАС АТАКУЮТ!

— Это мука, идиот! — рявкнул Борегар. — Просто мука!

— МУКА ТЬМЫ! — не унимался гвардеец. — ОНА ЖЖЁТ ГЛАЗА!

Морган усмехнулся в усы. Мука действительно жгла глаза, обычная, пшеничная, тонкого помола. Он знал это, потому что сам страдал от неё каждое утро, когда просеивал. Но гвардейцам об этом знать не обязательно. Пусть думают, что это какое-то страшное заклинание.

Он выскользнул из-за печи и двинулся сквозь мучной туман. Двигался он бесшумно, сказывались годы практики. Не боевой. Кулинарной. Попробуйте сто лет просыпаться в четыре утра и ходить по скрипучим половицам, чтобы не разбудить внуков. Научитесь.

Первый гвардеец возник перед ним внезапно, белая мантия, испуганное лицо, арбалет в руках. Морган не стал тратить время на разговоры. Он просто ткнул его в солнечное сплетение рукоятью венчика. Не больно, но очень неприятно. Гвардеец охнул, согнулся пополам и выронил оружие.

Второй попытался ударить его мечом. Морган парировал удар… венчиком. Да, обычным кухонным венчиком из нержавеющей стали. Звук получился неожиданно мелодичный — дзынь. Гвардеец замер, уставившись на свой меч, встретивший достойный отпор со стороны кухонной утвари.

— Что за… — начал он.

Морган не дал ему закончить. Лёгкое движение запястьем и венчик описал дугу, зацепив гвардейца за ухо. Не смертельно. Но обидно. Очень обидно.

— ОН МЕНЯ ВЕНЧИКОМ! — завопил гвардеец, хватаясь за ухо. — ОН МЕНЯ ВЕНЧИКОМ УДАРИЛ! ПОЗОР! ПОЗОР МОЕМУ РОДУ!

Из мучного облака вынырнул капитан Борегар. В отличие от подчинённых, он не паниковал. Он был опытным воякой, прошедшим три кампании против горных троллей и одну против контрабандистов на Южном Тракте. Мучная завеса его не смутила. Он прищурился, выцеливая противника, и вскинул жезл.

— Именем Света, — прорычал он, — замри!

С жезла сорвался белый луч — заклинание паралича. Морган узнал его. Сто лет назад такие лучи были медленнее и менее точными. Прогресс, чтоб его.

Он уклонился. Не магией, телом. Старые кости протестующе хрустнули, но выдержали. Луч прошёл в дюйме от его плеча и ударил в стену, оставив на ней ледяной узор.

— Стоять! — рявкнул Борегар и выстрелил снова.

Морган перекатился через прилавок, схватил первый попавшийся предмет, им оказалась сковорода с толстым дном, и метнул её. Сковорода, вращаясь, полетела в капитана. Тот пригнулся, и она с грохотом врезалась в шкаф с посудой, вызвав целую лавину тарелок и чашек.

В этот момент в битву вступил Тео.

Морган не заметил, как внук выбрался из потайного хода. Заметил он его только тогда, когда Тео, с горящими от восторга глазами, выскочил из мучного облака, размахивая каким-то светящимся предметом.

— ДЕДА! Я ПОМОГУ! — заорал он. — СМОТРИ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ!

В руке у Тео был «Модный артефакт для укладки». Тот самый, который он купил на прошлой неделе за бешеные деньги у сомнительного торговца на Чёрном Рынке. Артефакт обещал «идеальную фиксацию волос в любых условиях» и «голливудский объём без вреда для структуры». На деле он представлял собой небольшой металлический цилиндр, испускавший слабое фиолетовое свечение и едва слышное гудение.

— Тео, нет! — крикнул Морган. — Убери эту дрянь!

Но было поздно. Тео нажал на кнопку.

Из цилиндра вырвался сгусток липкой, вязкой субстанции, отдалённо напоминавшей гель для волос, но с примесью чего-то явно магического. Субстанция пролетела через всю пекарню и… приземлилась прямо на голову капитана Борегара.

Точнее, на его бороду.

Борегар замер. Его густая, окладистая борода, которую он растил пятнадцать лет и которой невероятно гордился, в одно мгновение превратилась в твёрдый, блестящий панцирь. А затем этот панцирь намертво приклеился к каменному полу.

Капитан попытался поднять голову. Не смог. Попытался снова. Борода держала крепче, чем якорная цепь.

— ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ⁈ — прорычал он, стоя на четвереньках и будучи не в силах оторвать подбородок от пола.

— Ой, — сказал Тео. — Кажется, я перепутал режимы. Это был «Экстра-сильная фиксация для непослушных волос». Там на этикетке написано: «Держит даже в ураган». Я думал, это маркетинг…

— ТЫ ПРИКЛЕИЛ МОЮ БОРОДУ К ПОЛУ! — взревел Борегар. — ТЫ, ЩЕНОК! Я ТЕБЯ ЛИЧНО…

Что именно он сделает лично, Морган не дослушал. Он схватил Тео за шиворот и потащил к потайному ходу.

— Агнес! — рявкнул он. — Уходим! Сейчас!

Агнес, которая всё это время стояла в проёме и что-то быстро записывала на своём портфеле (Морган готов был поклясться, что она составляла протокол задержания), захлопнула блокнот и нырнула в темноту.

Морган втолкнул Тео следом, обернулся, бросил последний взгляд на поле боя, мучное облако оседало, обнажая картину разгрома: опрокинутая мебель, разбитая посуда, капитан Инквизиции, приклеенный бородой к полу, и гвардейцы, пытающиеся его отодрать, и шагнул в проход.

— Баалбар! — позвал он. — Закрывай!

Кот, всё это время сидевший на верхней ступеньке лестницы с видом стороннего наблюдателя, презрительно фыркнул и ударил лапой по неприметному рычагу в стене. Дверца захлопнулась, отрезая свет и звуки битвы.

Воцарилась тьма.

— Свет, — скомандовал Морган.

Баалбар послушно зажёг в глазах тусклое алое свечение, достаточное, чтобы различать контуры.

Они стояли в узком каменном коридоре, уводившем куда-то вниз, в темноту. Стены были сложены из грубого, неотёсанного камня, покрытого вековой плесенью и паутиной. Воздух был спёртый, влажный, пахнущий сыростью и чем-то древним. Чем-то, что Морган не ощущал уже очень, очень давно.

— Дедушка, — подала голос Агнес. Её тон был подозрительно спокойным, что не предвещало ничего хорошего. — Я только что насчитала семь статей Уложения, которые ты нарушил за последние три минуты. Семь. Это рекорд. Даже для Чёрного Владыки.

— Позже, Агнес, — отмахнулся Морган. — Сейчас нужно уходить. Инквизиция не успокоится, пока не выяснит, куда мы делись. У нас есть фора, но небольшая.

— Куда ведёт этот ход? — спросил Тео, всё ещё сжимавший в руках злополучный артефакт для укладки.

— В катакомбы, — ответил Морган. — Старые катакомбы под Эльмсфордом. Их построили ещё до Первой Династии. Никто точно не знает, кто и зачем. Гномы клянутся, что это не их работа. Эльфы говорят, что эти тоннели были здесь всегда. Лично я думаю, что их прорыли гигантские черви. Но это неважно. Важно то, что они тянутся под всем городом и выходят далеко за его пределы.

Он сделал шаг вперёд и тут же поморщился, схватившись за поясницу.

— Сто лет назад я отсюда завоёвывал мир, — проворчал он, разминая спину. — Сейчас тут сквозняк и спина болит. Справедливость, чтоб её.

— Ты завоёвывал мир из катакомб? — недоверчиво переспросил Тео.

— Не из катакомб, а через катакомбы. Это разные вещи. По этим тоннелям я провёл свои легионы в тыл врага во время осады Цитадели Света. Никто не ожидал, что армия вылезет из-под земли прямо в центре города. Эффект неожиданности — это страшная вещь.

Агнес снова открыла блокнот.

— Статья 204, — пробормотала она. — «Использование подземных коммуникаций в военных целях без согласования с Городским Советом». Штраф до пяти тысяч золотых или исправительные работы.

— Агнес, — Морган обернулся к ней. — Мир рушится. Король — голубь. Принцесса — статуя. По городу ползут хищные лозы. А ты думаешь о штрафах?

— Я думаю о законе, дедушка, — твёрдо ответила она. — Потому что когда всё это закончится, а я надеюсь, что закончится, кто-то должен будет за всё ответить. И я хочу, чтобы этот кто-то ответил по справедливости. А не потому, что Инквизиция решила устроить показательный процесс.

Морган хотел возразить, но осёкся. В словах внучки был резон. Железный, непробиваемый юридический резон.

— Ладно, — вздохнул он. — Записывай. Но иди быстрее. Нам нужно добраться до выхода из города, пока Инквизиция не перекрыла все пути.

Они двинулись вглубь тоннеля. Баалбар шёл первым, освещая путь алым свечением глаз. За ним Морган, чутко прислушивающийся к каждому звуку. Потом Тео, который то и дело спотыкался о неровности пола и тихо ругался. Замыкала процессию Агнес, на ходу строчившая в блокноте.

— Дедушка, — позвал Тео через некоторое время. — А что это за шрамы у тебя на руках? Я всегда думал, что это от печи. Ожоги там, всё такое.

— Это не ожоги, — ответил Морган, не оборачиваясь. — Это рунические метки. Следы от заклинаний, которые я творил в молодости. Магия такого уровня оставляет следы. Не только на мире. На тебе самом.

— Круто, — выдохнул Тео. — А научишь?

— Чему? Оставлять шрамы?

— Нет, магии! Настоящей тёмной магии!

Морган остановился так резко, что Тео врезался в него.

— Тео, — сказал он медленно, — тёмная магия — это не игрушка. Это не артефакт для укладки волос. Это сила, которая меняет тебя. Навсегда. Я потратил сто лет, чтобы забыть, кем я был. Сто лет, чтобы стать просто пекарем. И ты хочешь, чтобы я научил тебя тому, от чего сам бежал?

В тоннеле повисла тишина. Даже Агнес перестала писать.

— Прости, деда, — тихо сказал Тео. — Я не подумал.

Морган вздохнул и потрепал внука по голове.

— Ничего. Пойдём. Нам ещё долго идти.

Они двинулись дальше. Тоннель то сужался, заставляя пригибаться, то расширялся, превращаясь в подобие залов с высокими сводами. В некоторых местах на стенах виднелись древние надписи, ни Морган, ни Баалбар не могли их прочесть. Язык был старше всех известных.

Через час ходьбы тоннель разветвился. Три прохода уходили в разные стороны.

— Налево, — сказал Морган, не задумываясь.

— Ты уверен? — спросила Агнес. — У тебя есть карта?

— Карта у меня в голове, — ответил Морган. — Я провёл по этим катакомбам целую армию. Думаешь, я не запомнил дорогу?

— Это было сто лет назад, дедушка.

— Мышечная память, Агнес. Она не подводит.

Они свернули налево. Прошли ещё немного. Тоннель начал подниматься вверх.

— Скоро выход, — объявил Морган. — Где-то в районе Старого Рынка. Оттуда рукой подать до городских ворот.

— А что будем делать, когда выберемся? — спросил Тео.

— Найдём транспорт. Дилижанс. Телегу. Что угодно, что едет в сторону гор. До Цитадели путь неблизкий.

— У нас нет денег, — заметила Агнес.

— У меня есть немного в тайнике, — ответил Морган. — Старые сбережения. На чёрный день. Кажется, этот день настал.

Они поднялись ещё немного, и впереди забрезжил тусклый свет. Выход. Морган ускорил шаг, но, подойдя ближе, замер.

Выход был завален.

Огромная куча камней, земли и какого-то строительного мусора перекрывала проход наглухо. Сверху пробивался тонкий лучик света, но протиснуться в такую щель мог разве что Баалбар в кошачьей форме.

— Проклятье, — выдохнул Морган. — Сто лет назад здесь был свободный проход.

— Сто лет назад здесь не было Старого Рынка, — заметила Агнес. — Его построили пятьдесят лет назад. Видимо, строители засыпали выход, чтобы в катакомбы не лазили бродяги.

Морган опустился на камень и потёр поясницу.

— Замечательно. Просто замечательно. Мы в ловушке.

«Хозяин», — подал мысленный голос Баалбар. «Я могу попробовать разобрать завал. В демонической форме».

— Нет, — отрезал Морган. — Слишком шумно. Слишком заметно. Инквизиция наверняка уже прочёсывает город. Если ты примешь истинную форму, тебя засекут за милю.

«Тогда что?»

Морган задумался. Потом поднял голову и посмотрел на внуков.

— Есть другой путь. Длиннее. Сложнее. Но он выведет нас за городскую стену, минуя ворота.

— Какой путь? — спросила Агнес.

— Старая штольня. Её прорыли гномы, когда добывали камень для строительства дворца. Она соединяется с катакомбами в восточной части. Если мы доберёмся туда, то выйдем в предгорьях, в паре лиг от города.

— Это далеко?

— Часа три-четыре ходьбы. Может, пять.

Агнес вздохнула и поправила портфель.

— Веди, дедушка. Только, умоляю, без подвигов. У меня уже семь статей. Я не хочу доводить до восьмой.

Морган усмехнулся, поднялся и, кряхтя, двинулся обратно в темноту.

— Никаких подвигов, — пообещал он. — Только тихая, мирная эвакуация.

«Ты сам-то в это веришь, хозяин?» — спросил Баалбар.

— Ни на грош, — честно ответил Морган.

И они пошли дальше, вглубь древних катакомб, навстречу новым приключениям, о которых Морган, бывший Чёрный Владыка, ныне пекарь с радикулитом, даже не подозревал.

А где-то наверху, в пекарне «Теплая корочка», капитан Борегар всё ещё пытался отодрать бороду от пола и клялся всеми богами, что лично найдёт того старика с венчиком.