Глава 9 · Виноградник Гнева

Старая горная дорога, ведущая от курорта к Цитадели, оказалась именно такой, какой её помнил Морган: узкой, каменистой и предательски извилистой. Сто лет назад по ней маршировали его легионы, поднимая клубы пыли и заставляя дрожать саму землю. Теперь здесь рос мох, цвели дикие горные фиалки, а в расщелинах скал гнездились пушистые зверьки, которых Морган не мог опознать, видимо, какая-то новая, мирная фауна, расплодившаяся за столетие без войн.

Они шли уже около часа. Солнце окончательно скрылось за вершинами, и горы погрузились в сиреневые сумерки. Воздух стал прохладным, пахнущим хвоей и влажным камнем. Где-то вдалеке, со стороны курорта, доносились приглушённые звуки, не то музыка с вечернего представления, не то крики сражающихся с лозами охранников.

Лорелея шла первой, легко перепрыгивая с камня на камень. За ней Морган, кряхтящий и опирающийся на трость. Потом Тео, который то и дело спотыкался, потому что смотрел не под ноги, а на Лорелею. Замыкали процессию Агнес с неизменным портфелем и Баалбар, который наконец выбрался из корзины и теперь бесшумно скользил по обочине, настороженно поводя ушами.

— Лорелея, — подала голос Агнес, — вы сказали, что знаете, как обойти охрану Цитадели. Расскажите подробнее.

— Охрана там скорее символическая, — отозвалась актриса, не оборачиваясь. — Два мага-стажёра на главных воротах, один сонный стражник у бокового хода и старый смотритель, который большую часть времени спит в своей каморке. Туристов мало, финансирование скудное. Корона считает Цитадель «объектом культурного наследия третьей категории». Это значит денег не дают, но и снести не разрешают.

— Объект культурного наследия, — пробормотал Морган. — Моя крепость. Где я держал в страхе полмира. Объект третьей категории. Даже не второй.

— Гордись, дедушка, — хмыкнул Тео. — Могли бы и вовсе забыть.

— Лучше бы забыли. Тогда не водили бы экскурсии.

Лорелея хотела что-то добавить, но осеклась и резко остановилась.

— Что там? — напрягся Морган.

— Запах, — она повела носом. — Странный. Сладкий. Как перебродивший виноград. Но с чем-то… ещё.

Морган принюхался. И похолодел.

Он знал этот запах. Знал слишком хорошо. Сладковатый, приторный, с едва уловимой горчинкой, так пахла магия, смешанная с гниением. Так пахло его собственное проклятие, когда оно только-только начинало прорастать из земли.

— Лозы, — сказал он. — Мы близко.

Они двинулись дальше, теперь уже осторожнее. Дорога пошла под уклон, ныряя в узкое ущелье, стены которого смыкались над головой, образуя подобие каменного коридора. Морган помнил это место. Здесь, сто лет назад, он устроил засаду отряду эльфийских лучников. Здесь пролилась первая кровь той войны. Здесь…

Он замер.

Ущелье заканчивалось, расширяясь в просторную котловину. И в этой котловине, насколько хватало глаз, раскинулся виноградник.

Ровные ряды лоз, подвязанных к деревянным шпалерам. Тяжёлые гроздья тёмного, почти чёрного винограда, поблёскивающие в сумерках. Аккуратная табличка у входа: «Виноградник „Кислотные Лозы“. Частная собственность. Дегустации по предварительной записи».

Но было в этом винограднике что-то неправильное. Что-то, от чего у Моргана зашевелились волосы на затылке.

Лозы двигались.

Не на ветру, ветра в котловине не было. Они шевелились сами по себе, медленно, плавно, как щупальца спящего чудовища. Гроздья винограда пульсировали слабым багровым светом. А от земли поднимался тот самый запах, сладкий, гнилостный, магический.

— Это оно, — прошептал Морган. — Третья часть проклятия. Лозы Забвения. Они проросли здесь. Питаются магией этого места. Моей магией. Той, что осталась в земле после войны.

— И что нам делать? — спросил Тео, нервно сжимая амулет для брутальности.

— Пройти, — Морган шагнул вперёд. — Другого пути к Цитадели нет. Ущелье единственный проход. Мы должны пересечь виноградник.

— Это опасно? — уточнила Лорелея.

— Понятия не имею, — честно ответил Морган. — Я никогда не видел, как моё проклятие взаимодействует с виноградом. Это… новый опыт.

— Обожаю новый опыт, — пробормотала Лорелея, но в голосе её слышалось скорее напряжение, чем энтузиазм.

Они вошли в виноградник.

Первые несколько шагов ничего не происходило. Лозы продолжали медленно шевелиться, но не атаковали. Гроздья пульсировали багровым, но не более того. Морган уже начал надеяться, что они смогут просто пройти насквозь, никого не потревожив.

А потом земля под ногами вздрогнула.

Из почвы, прямо посреди ряда, начал подниматься побег. Толще остальных. Темнее. Он рос с невероятной скоростью, извиваясь и переплетаясь сам с собой, формируя… фигуру.

Человеческую фигуру.

Морган остановился как вкопанный. Остальные замерли за его спиной.

Фигура росла, обретала очертания. Плечи. Руки. Голова. Черты лица, вырезанные из древесины и листьев, но пугающе узнаваемые. Высокий лоб. Острый подбородок. Глаза две багровые ягоды, горящие внутренним светом. Чёрный плащ из виноградных листьев. Корона из переплетённых побегов.

Перед ними стоял Морган.

Молодой Морган. Тот самый, столетней давности. Чёрный Владыка во всей своей мрачной славе.

— О боги, — выдохнул Тео. — Деда, это ты.

— Я знаю, — глухо ответил Морган.

— Ты был… впечатляющим, — заметила Лорелея, разглядывая фигуру с профессиональным интересом актрисы. — Рост, правда, не три метра. И рогов нет. Корнелиус будет разочарован.

— Лорелея, не сейчас, — прошипела Агнес.

Фигура сделала шаг вперёд. Земля под её ногами, корнями? — задымилась. Багровые глаза уставились на Моргана.

— ТЫ, — произнесла фигура. Голос был скрипучим, как старая ветка на ветру, но интонации, интонации были мучительно знакомыми. — ТЫ ПРИШЁЛ. СТАРЫЙ. СЛАБЫЙ. ЖАЛКИЙ.

— Я не жалкий, — машинально возразил Морган. — У меня просто радикулит.

— ТЫ ОТРЁКСЯ ОТ СЕБЯ, — продолжала фигура, игнорируя его. — ТЫ СНЯЛ КОРОНУ. ТЫ СТАЛ… ПЕКАРЕМ.

— Круассаны у меня отличные, между прочим.

— ТЫ ПРЕДАЛ ТЬМУ!

— Я не предавал Тьму, — Морган начал раздражаться. — Я просто устал. Это разные вещи. Ты проклятие. Ты не можешь понять.

— Я — ТЫ, — фигура шагнула ещё ближе. — ТЫ НАСТОЯЩИЙ. ТОТ, КЕМ ТЫ БЫЛ ДО ТОГО, КАК СТАЛ СЛАБЫМ. Я ТВОЯ СИЛА. ТВОЙ ГНЕВ. ТВОЯ ТЬМА. И Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ПРОЙТИ.

— Дедушка, — тихо позвала Агнес, — что оно имеет в виду?

— Оно часть проклятия, — ответил Морган, не сводя глаз с фигуры. — Оно впитало мою магию из земли. Мою старую магию. Злую. Оно думает, что я — это оно. А оно — это я. И оно не хочет, чтобы я снимал проклятие. Потому что тогда оно исчезнет.

— И что будем делать?

— Драться, — Морган сбросил халат, оставшись в простой льняной рубахе. — По-другому оно не понимает.

— Дедушка, у тебя радикулит!

— Знаю. Прикроешь меня, если что.

Он шагнул навстречу самому себе.

Фигура атаковала первой. Ветви-руки вытянулись, превращаясь в острые копья, и ударили с двух сторон одновременно. Морган уклонился, тело помнило старые рефлексы, даже если суставы протестовали. Одно копьё прошло в дюйме от его уха, второе он отбил тростью.

Трость, конечно, тут же разлетелась в щепки.

— Проклятье, — выругался Морган. — Это была хорошая трость.

Фигура не дала ему передышки. Она наступала, обрушивая град ударов, ветви хлестали, как плети, корни пытались оплести ноги, листья летели в лицо, ослепляя. Морган уворачивался, отступал, парировал тем, что попадалось под руку: обломком трости, камнем, собственной смекалкой.

Он проигрывал.

Это было очевидно. Молодой Морган, даже будучи всего лишь магической копией из виноградной лозы, был сильнее, быстрее и безжалостнее. Он не знал усталости. Не знал боли в спине. Не знал сомнений.

А нынешний Морган знал всё это слишком хорошо.

Очередной удар отбросил его на землю. Он ударился спиной о камень, и радикулит взорвался такой болью, что перед глазами поплыли звёзды. Фигура нависла над ним, занеся ветви-копья для последнего удара.

— ДЕДА! — заорал Тео и бросился вперёд, размахивая своим артефактом для укладки.

— Тео, нет! — крикнула Агнес, но было поздно.

Артефакт выстрелил струёй липкого геля. Субстанция попала в фигуру, облепила ветви, на мгновение замедлила её… а потом просто впиталась, сделав лозу ещё более блестящей и ухоженной.

— ТВОЙ ВНУК ПЫТАЕТСЯ СДЕЛАТЬ МНЕ УКЛАДКУ, — прогрохотала фигура. — ЭТО… УНИЗИТЕЛЬНО.

— Согласен, — простонал Морган, пытаясь подняться. — Тео, не вмешивайся. Это моя битва.

— Но, деда…

— Я сказал, не вмешивайся!

Он встал. Колени дрожали, спина ныла, в висках стучало. Но он встал. И посмотрел в багровые глаза своего молодого «я».

— Ты сильнее, — признал он. — Быстрее. Злее. Ты — всё, чем я был. Но ты — не я.

— Я — ТЫ, — упрямо повторила фигура.

— Нет. Ты слепок. Отпечаток. Эхо. Ты помнишь мою силу, но не помнишь моих слабостей. А у меня их было много. Я просто никому не показывал.

Фигура замерла. Багровые глаза сузились.

— СЛАБОСТИ? У ЧЁРНОГО ВЛАДЫКИ НЕТ СЛАБОСТЕЙ.

— Есть, — Морган усмехнулся. — И ты о них знаешь. Просто забыл. Потому что я вырезал их из памяти, когда создавал проклятие. Но я-то помню. Я прожил с ними сто лет.

Он шагнул ближе.

— Я боялся пауков. До ужаса. В Цитадели у меня был специальный амулет, отпугивающий их. Я спал с ним под подушкой.

Фигура дрогнула. Её очертания поплыли.

— Я боялся высоты. Все эти башни, шпили, полёты на драконах, я ненавидел каждую секунду. У меня кружилась голова.

Фигура отступила на шаг.

— Я боялся, что меня забудут. Что все мои победы, все мои завоевания, вся моя тьма, всё это обратится в пыль. Что через сто лет никто даже не вспомнит, как меня звали.

Фигура задрожала. Ветви, составлявшие её тело, начали рассыпаться.

— И ещё, — Морган сделал последний шаг и оказался вплотную к своему двойнику. — Я страшно боялся щекотки.

Он протянул руку и ткнул пальцем туда, где у фигуры должен был быть бок, чуть ниже рёбер.

Фигура взвизгнула.

Это был совершенно невообразимый звук, скрипучий, древесный, но несомненно визг. Ветви конвульсивно сжались, переплелись, запутались друг в друге. Фигура попыталась отстраниться, но Морган не отступал. Он щекотал своего двойника с методичностью человека, который знает все свои уязвимые места. Потому что это и были его уязвимые места.

— ХВАТИТ! — взревела фигура. — ПРЕКРАТИ! ЭТО… НЕВОЗМОЖНО! ЧЁРНЫЙ ВЛАДЫКА НЕ БОИТСЯ ЩЕКОТКИ!

— Ещё как боится, — Морган удвоил усилия. — Я накладывал на себя заклинание подавления смеха перед каждой битвой. Думаешь, почему я никогда не улыбался? Не потому, что был мрачным. А потому, что боялся расхохотаться, если кто-то случайно заденет меня локтем.

Фигура забилась в конвульсиях. Ветви скручивались, переплетались, завязывались в узлы. Багровое свечение меркло. Гроздья винограда, служившие глазами, лопнули, залив деревянное лицо тёмным соком.

— ТЫ… НЕ… ОН… — проскрипела фигура. — ТЫ… СТАЛ… ДРУГИМ…

— Да, — согласился Морган, прекращая щекотку. — Стал. Я изменился. А ты нет. Ты застыл навеки в том дне, когда я наложил проклятие. Ты музейный экспонат. Как и вся Цитадель. А я живой. И я иду дальше.

Фигура издала последний, протяжный скрип и рассыпалась.

Ветви, корни, листья, всё это рухнуло на землю бесформенной кучей, которая ещё несколько секунд слабо шевелилась, а потом замерла. Багровое свечение погасло. Виноградные гроздья, пульсировавшие по всему винограднику, потускнели и стали обычным, тёмным виноградом.

Тишина.

Морган постоял ещё мгновение, глядя на останки своего двойника. Потом развернулся и, прихрамывая, побрёл к краю виноградника. Там он нашёл старый пень, видимо, остаток какого-то давно срубленного дерева, и тяжело опустился на него.

Спина болела невыносимо. Рёбра ныли после падения. В висках стучало. Но он был жив. И он победил.

Хитростью. Не силой. Хитростью.

Внуки подошли медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. Лорелея держалась чуть позади, с выражением лица человека, который только что увидел нечто совершенно невозможное и пытается это осмыслить.

— Дедушка, — тихо позвал Тео. — Ты в порядке?

— В порядке, — Морган потёр поясницу. — Насколько может быть в порядке старик, который только что подрался сам с собой и победил щекоткой.

— Это было… — Тео запнулся, подбирая слово.

— Нелепо? — подсказал Морган.

— Я хотел сказать «гениально».

— Это тоже.

Агнес села рядом на корточки и заглянула ему в глаза.

— Ты боишься пауков? — спросила она.

— До чёртиков.

— И высоты?

— Ненавижу.

— И щекотки?

— Смертельно.

Агнес помолчала. Потом уголки её губ дрогнули.

— Чёрный Владыка, повелитель ужаса, гроза королевств… боится щекотки.

— У каждого свои слабости, — пожал плечами Морган.

— И ты сто лет это скрывал?

— Сто лет. И неплохо скрывал, между прочим. Даже Баалбар не знал.

«Я знал», — раздался в голове мысленный голос кота, который возник из ниоткуда и уселся рядом с пнём. «Я просто был достаточно тактичен, чтобы не упоминать».

— Спасибо, Баалбар.

«Всегда пожалуйста, хозяин. Кстати, должен заметить: твоя техника щекотки оставляет желать лучшего. Сто лет без практики сказываются».

Морган фыркнул и снова уставился на останки своего двойника. Виноградные лозы лежали спутанным клубком, безобидные и мёртвые. Где-то вдалеке, за ущельем, угадывались очертания Цитадели.

— Я был чудовищем, — сказал он тихо. — Настоящим. Не таким, как в дешёвых пьесах, с рогами и пожиранием младенцев. Хуже. Я был хладнокровным, расчётливым и абсолютно уверенным в своей правоте. Я разрушал судьбы. Я сеял смерть. Я наслаждался страхом в глазах врагов.

Он перевёл взгляд на виноградник.

— И знаете, что самое обидное? Не то, что меня помнят как монстра. Не то, что моё имя проклинают. А то, что мои ошибки портят урожай винограда.

Пауза.

— Урожай? — переспросила Агнес.

— Посмотрите на эти гроздья, — Морган махнул рукой. — Они же испорчены! Магия проклятия пропитала их насквозь. Вино из такого винограда будет отдавать горечью. Гнилью. Тьмой. Это же… это же кулинарное преступление!

Тео прыснул. Агнес закатила глаза. Лорелея, не сдержавшись, расхохоталась в голос.

— Вы только что сразились с магическим воплощением самого себя, — сказала она, отсмеявшись. — Победили его щекоткой. И теперь переживаете из-за качества вина?

— Я пекарь, — с достоинством ответил Морган. — И немного винодел. В свободное время. У меня есть стандарты.

— Дедушка, — Агнес покачала головой, но в её глазах плясали смешинки, — ты невозможен.

— Знаю. Поэтому вы меня и любите.

Он поднялся с пня, кряхтя и держась за спину. Оглядел виноградник, горы, далёкий силуэт Цитадели. Где-то там, впереди, их ждал Алтарь. И формула отмены. И, возможно, ещё много препятствий.

Но сейчас, в этот момент, Морган Дейл чувствовал нечто странное. Облегчение? Да. Усталость? Безусловно. Но ещё, что-то похожее на… гордость.

Он встретился с самим собой из прошлого. И победил. Хитростью, смехом, принятием своих слабостей. Тем, чему научился за сто лет мира.

Может быть, это и есть настоящая мудрость?

— Идём, — сказал он. — До Цитадели ещё час ходу. Хочу успеть до темноты.

— А как же виноград? — спросил Тео.

— Оставим. Может, без магии проклятия он восстановится. Если нет, пришлю сюда Баалбара с удобрениями.

«Я демонический фамильяр, а не садовник», — возмутился кот.

— Будешь и тем, и другим. У нас маленькая команда, все совмещают.

Лорелея, всё ещё улыбаясь, двинулась вперёд. Тео поспешил за ней. Агнес задержалась, поравнявшись с дедом.

— Ты правда в порядке? — спросила она тихо.

— Правда, — он посмотрел на неё. — Знаешь, что самое странное? Я думал, что встреча с собой из прошлого будет… мучительной. Что я увижу всё то зло, которое совершил, и сломаюсь. А вместо этого я просто пощекотал его и пошёл дальше.

— Потому что ты изменился, — сказала Агнес. — Ты уже не тот человек. Ты прожил его грехи, переварил их, отпустил. То, что выросло из земли — это просто эхо. Пустое. Ты настоящий. А оно нет.

Морган помолчал.

— Когда ты успела стать такой мудрой?

— У меня был хороший учитель, — Агнес чуть улыбнулась. — Пекарь с радикулитом и тёмным прошлым. Слышал о таком?

— Слышал. Говорят, у него аура с нотками ванили.

Они рассмеялись, тихо, тепло, по-семейному. И пошли догонять остальных.

Впереди ждала Цитадель. Алтарь. Формула. И, возможно, ответ на главный вопрос: сможет ли бывший Чёрный Владыка окончательно исправить ошибки столетней давности?

Но это будет уже другая глава.

А пока, горы, сумерки, хруст щебня под ногами. И странное, непривычное чувство, поселившееся в груди Моргана.

Чувство, что он идёт правильной дорогой.