Глава 10 · Юридическая ловушка

Горное озеро появилось внезапно, словно кто-то раздвинул скалы и плеснул между ними расплавленным серебром. Оно лежало в чаше из серого камня, идеально круглое, с водой такого чистого голубого оттенка, что казалось подсвеченным изнутри. На поверхности плавали редкие льдинки, даже летом вода здесь оставалась ледяной. Вокруг росли низкорослые сосны, искривлённые вечными ветрами, и кусты горного вереска, усыпанные мелкими лиловыми цветами.

Морган остановился на берегу, опираясь на новую трость, её он соорудил из обломка виноградной лозы, оставшейся после битвы. Получилось неказисто, но функционально. Спина после схватки болела так, как-будто по ней проехал дилижанс. Грудь саднило. Во рту стоял привкус магии, сладковатый, с горчинкой, как тот самый испорченный виноград.

— Привал, — объявил он. — Полчаса. Дальше идти не могу.

— Дедушка, ты уверен, что стоит останавливаться? — Агнес огляделась с подозрением. — Фабиан может быть где-то поблизости. И лозы…

— Лозы здесь нет, — Морган опустился на плоский валун у кромки воды. — Они не растут так высоко в горах. Слишком холодно. Слишком мало магии в почве. А Фабиан… если бы он нас нашёл, мы бы уже были в цепях. У нас есть время.

Тео тут же плюхнулся на траву, вытянул ноги и уставился в небо. Лорелея, напевая что-то под нос, достала из заплечной сумки флягу и сделала глоток. Баалбар, как всегда, растворился в тенях, но Морган чувствовал его присутствие где-то на границе восприятия.

Агнес не села. Она стояла, прижимая к груди портфель, и продолжала оглядываться. Её юридический инстинкт, отточенный годами учёбы, кричал: что-то не так.

— Слишком тихо, — сказала она наконец.

— Горы всегда тихие, — отозвалась Лорелея.

— Нет. Не такие тихие. Птиц не слышно. И ветер… он был, когда мы шли. А теперь стих.

Морган нахмурился и прислушался. Внучка была права. Тишина стояла неестественная, густая, как вата. Даже вода в озере, казалось, застыла, ни ряби, ни всплеска.

А потом из-за сосен вышли эльфы.

Их было семеро. Высокие, стройные, с пепельными волосами, заплетёнными в сложные боевые косы. Одежда зелёная и серая, сливающаяся с горным ландшафтом, усиленная магией так, что края плащей расплывались, делая фигуры почти невидимыми. В руках луки из живого дерева, с наложенными стрелами. На поясах длинные кинжалы с рукоятями, обмотанными кожей.

Эльфы двигались бесшумно, как и положено их народу. Они окружили стоянку полукругом, отрезая путь и к озеру, и к тропе, ведущей дальше в горы.

Их капитан, тот, что стоял в центре, был чуть выше остальных. Его лицо, как у всех эльфов, казалось одновременно юным и древним, лишённым возраста. Глаза холодные, зелёные, как весенняя листва после дождя. На плече сидел небольшой ястреб с серебристым оперением и смотрел на пришельцев с тем же выражением ледяного превосходства, что и хозяин.

— Люди, — произнёс капитан. Голос у него был мелодичный, но лишённый тепла. — Вы находитесь на землях Эльфийского Протектората. Ваше присутствие здесь незаконно.

Морган медленно поднялся, опираясь на трость. Движения его были осторожными, не только из-за радикулита, но и потому, что он знал: эльфы стреляют без предупреждения. И попадают.

— Мы просто проходим, — сказал он ровным голосом. — Нам нужно в Цитадель. Мы не ищем конфликта.

— Цитадель, — повторил капитан. — Зачем людям идти в Цитадель? Это место скорби. Место, где сто лет назад пролилась кровь наших предков. Кровь, пролитая Чёрным Владыкой.

Морган внутренне поморщился.

— У нас там дело, — сказал он. — Важное.

— Какое дело может быть у пекаря, его внуков и бродячей актрисы в Цитадели? — капитан чуть склонил голову, разглядывая их. Ястреб на его плече издал резкий крик.

— Откуда вы знаете, что я пекарь? — спросил Морган, хотя уже догадывался.

— У нас длинные уши, — ответил капитан. — И длинная память. Мы следим за теми, кто пересекает нашу границу. Особенно за теми, чья аура… пахнет ванилью и тёмной магией.

Морган вздохнул. Скрываться дальше не имело смысла.

— Я Морган Дейл, — сказал он. — Бывший Чёрный Владыка. Ныне пекарь. Иду в Цитадель, чтобы снять проклятие, которое сам же наложил сто лет назад.

Эльфы не шелохнулись. Их лица остались бесстрастными. Но воздух вокруг них, казалось, стал холоднее.

— Чёрный Владыка, — медленно произнёс капитан. — Тот самый, что вырезал гарнизон Западной Башни. Тот самый, что превратил принцессу Эларию в стекло. Тот самый, что подписал Договор о Ненападении с королевой Эльсвейн, а потом нарушил его, проведя войска через Священную Рощу.

— Я не нарушал, — возразил Морган. — Я… ладно, технически нарушил. Но там был пункт о форс-мажоре.

— Форс-мажор, — повторил капитан с ледяным презрением. — Сто лет мы ждали справедливости. Сто лет мы помнили. И вот ты стоишь передо мной, старый, слабый, с тростью из виноградной лозы. И просишь пройти.

— Я не прошу, — Морган выпрямился, насколько позволяла спина. — Я требую. Согласно Договору, подписанному мной и королевой Эльсвейн девяносто восемь лет назад.

Эльфы переглянулись. Капитан прищурился.

— Ты помнишь Договор?

— Я помню каждый документ, который подписывал. Это профессиональное.

— И ты помнишь его условия?

— Разумеется.

Капитан помолчал. Потом сделал знак рукой, и один из эльфов извлёк из-за пазухи плоский кожаный футляр. Из футляра был извлечён пергамент, древний, пожелтевший, но прекрасно сохранившийся благодаря эльфийской магии. Капитан развернул его и начал читать вслух, мелодично, нараспев, как читают священные тексты.

— «Договор о Ненападении и Свободном Проходе между Чёрным Владыкой Морганом Проклятым и Её Величеством Королевой Эльсвейн из Дома Серебряных Листьев. Заключён в год 632-й от Падения Первой Династии, в присутствии свидетелей с обеих сторон. Скреплён кровью и магией. Нерушим».

Он поднял глаза на Моргана.

— Пункт первый: Чёрный Владыка обязуется не нападать на земли Эльфийского Протектората и не причинять вреда его подданным.

— Соблюдал, — кивнул Морган. — После подписания, ни одного нападения.

— Пункт второй: Эльфийский Протекторат обязуется не вмешиваться в войны Чёрного Владыки и не предоставлять убежища его врагам.

— Тоже соблюдали, — признал капитан с явной неохотой. — Хотя многие из нас хотели бы вмешаться.

— Пункт третий, — продолжил он, и его голос стал жёстче. — Чёрный Владыка и его спутники имеют право свободного прохода через земли Протектората при условии, что не несут злого умысла против эльфийского народа, его союзников и его святынь.

Капитан опустил пергамент.

— Ты — Чёрный Владыка. Твои спутники, твои внуки и актриса. Ты идёшь в Цитадель. Но как нам узнать, несёшь ли ты злой умысел? Сто лет назад ты уже обманул нас. Провёл войска через Священную Рощу, хотя клялся, что твои солдаты не ступят на святую землю.

— Там был форс-мажор, — упрямо повторил Морган. — Мои легионеры заблудились. Карты были неточные.

— Твои легионеры вытоптали рощу, которой было три тысячи лет!

— Я прислал саженцы. И извинения.

— Саженцы не вернули древние деревья! — в голосе капитана впервые прорвалась настоящая ярость. — Извинения не воскресили хранителей рощи, которые умерли от горя!

Повисла тяжёлая пауза. Морган опустил глаза.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я знаю, что натворил. Я живу с этим сто лет. И я не жду прощения. Но сейчас я иду в Цитадель, чтобы исправить хотя бы часть своих ошибок. Проклятие, которое я наложил, разрушает город. Убивает невинных. Я могу это остановить.

Капитан смотрел на него долго, изучающе. Потом перевёл взгляд на Агнес.

— Ты, — сказал он. — Девушка с портфелем. Ты всё это время молчала. Но я видел, как ты слушала. Ты юрист?

— Студентка четвёртого курса Академии Чародейского Права, — ответила Агнес, выходя вперёд. — Специализация — магические контракты и исторические преступления.

— И ты веришь, что твой дед говорит правду? Что у него нет злого умысла?

— Я верю в доказательства, — Агнес открыла портфель. — И я готова их предоставить.

Она извлекла оттуда несколько листов бумаги, исписанных аккуратным почерком. Эльфы напряглись, но капитан жестом приказал им не двигаться.

— Согласно пункту третьему Договора, — начала Агнес, и её голос приобрёл ту особую интонацию, с которой она выступала на учебных судебных процессах, — проход разрешён при отсутствии злого умысла. Определение «злого умысла» в Договоре не даётся. Однако в эльфийском праве существует прецедент «Корвин против Кроличьей Норы», датированный 412-м годом от Падения Первой Династии. Согласно этому прецеденту, злой умысел определяется как «намерение причинить вред, подкреплённое действиями, направленными на осуществление этого намерения».

Капитан моргнул. Явно не ожидал, что человеческая девушка будет цитировать эльфийские прецеденты.

— Мой подзащитный, — продолжала Агнес, — Морган Дейл, в прошлом известный как Чёрный Владыка, не имеет намерения причинять вред эльфийскому народу, его союзникам или святыням. Его единственная цель, добраться до Алтаря в Цитадели и провести ритуал снятия проклятия. Это подтверждается следующими доказательствами.

Она подняла первый лист.

— Во-первых. Заявление о намерении исправить магическую ошибку. Составлено по форме, утверждённой Гильдией Магических Практиков. Заверено печатью пекаря третьего разряда, единственной официальной печатью, которой в настоящее время обладает мой подзащитный.

Она протянула лист капитану. Тот взял его, пробежал глазами. Брови его поползли вверх.

— Пекарь третьего разряда, — повторил он. — Чёрный Владыка — пекарь третьего разряда.

— Лучший в Эльмсфорде, — добавил Морган. — Круассаны брали приз на городской ярмарке три года подряд.

Капитан промолчал.

— Во-вторых, — Агнес подняла второй лист. — Показания свидетелей. А именно, мои собственные, как практикующего юриста, и показания моего брата Тео, как непосредственного участника событий. Мы подтверждаем, что наш дед направился в Цитадель исключительно с целью снятия проклятия, а не для причинения вреда эльфам.

— Вы его внуки, — заметил капитан. — Вы заинтересованные лица.

— Верно, — согласилась Агнес. — Поэтому у меня есть и третье доказательство.

Она подняла третий лист.

— Показания незаинтересованного свидетеля. Лорелея, бродячая актриса, присоединившаяся к нам на курорте «Серные Ванны». Она не связана с моим подзащитным кровными узами и не имеет причин лгать в его пользу.

Лорелея, которая до этого с интересом наблюдала за происходящим, выступила вперёд и картинно поклонилась.

— Подтверждаю, — сказала она. — Старик идёт спасать мир. Я видела, как он сражался с самим собой из виноградной лозы. Если бы у него был злой умысел, он бы не стал рисковать жизнью, чтобы остановить проклятие. Он бы просто сбежал.

Капитан перевёл взгляд с Лорелеи на Агнес, потом на Моргана. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах появилось что-то новое, недоверие, смешанное с невольным уважением.

— Вы подготовились, — сказал он наконец.

— Я юрист, — ответила Агнес. — Это моя работа.

— И вы всерьёз полагаете, что заявление, заверенное печатью пекаря, и прецедент трёхсотлетней давности убедят меня пропустить Чёрного Владыку через наши земли?

— Я полагаю, что эльфийский закон — это закон, — твёрдо сказала Агнес. — А эльфы, народ, который чтит закон превыше всего. Если вы откажете нам в проходе, имея на руках все необходимые доказательства отсутствия злого умысла, вы нарушите собственный Договор. И тогда уже мы будем иметь право требовать компенсации.

Капитан долго смотрел на неё. Потом на Моргана. Потом на пергамент Договора в своих руках.

И вдруг рассмеялся.

Это был странный смех, мелодичный, как и всё у эльфов, но с нотками чего-то почти человеческого. Усталого. Понимающего.

— Чёрный Владыка, — сказал он, отсмеявшись. — Сто лет назад ты держал в страхе полмира. Ты командовал легионами нежити, летал на драконах, проклинал династии. А теперь ты стоишь передо мной с тростью из виноградной лозы, и твоя внучка-юрист цитирует мне эльфийские прецеденты.

— Времена меняются, — пожал плечами Морган.

— Меняются, — согласился капитан. — Когда-то я мечтал лично вонзить стрелу в твоё чёрное сердце. А теперь я вижу перед собой уставшего старика, который хочет исправить свои ошибки. И знаешь что? Это… обезоруживает.

Он сложил пергамент и убрал его в футляр.

— Ты пройдёшь, Чёрный Владыка. И твои спутники. Но с одним условием.

— Каким? — спросила Агнес.

— Я пойду с вами. До самой Цитадели. Как наблюдатель. Как гарант того, что злой умысел действительно отсутствует. И как свидетель, если ты действительно снимешь проклятие, я хочу видеть это своими глазами.

Морган и Агнес переглянулись.

— Согласны, — сказал Морган. — Только учтите: у нас нет палатки. И еды мало.

— Мы, эльфы, умеем выживать в горах, — капитан чуть улыбнулся. — Меня зовут Эльдарион. Можете звать Эль.

— Морган. Но вы это уже знаете.

— Зови меня просто дедушкой, — добавил Морган. — Все зовут.

Эльдарион снова хмыкнул и сделал знак своим подчинённым. Эльфы, всё это время стоявшие с луками наизготовку, опустили оружие. Один из них подошёл к капитану и что-то тихо сказал на эльфийском, Морган не разобрал слов, но по интонации понял: подчинённый не одобряет решение.

Эльдарион ответил коротко и резко. Подчинённый поклонился и отступил.

— Мои люди недовольны, — пояснил капитан. — Многие потеряли родных в той войне. Для них ты навсегда останешься чудовищем.

— Я понимаю, — тихо сказал Морган. — Я и сам для себя чудовище. Но я пытаюсь измениться.

— Это заметно, — Эльдарион посмотрел на него с любопытством. — Знаешь, что самое удивительное? Твоя аура. Она… сломана. Старая тьма всё ещё там, глубоко, как осадок на дне колодца. Но сверху, что-то другое. Тёплое. Почти светлое.

— Это ваниль, — сказал Тео, который наконец осмелился подать голос. — Он печёт круассаны. Очень вкусные.

Эльдарион перевёл взгляд на него.

— Ты — внук?

— Тео. Приятно познакомиться.

— И ты тоже веришь, что твой дед изменился?

— Я видел, как он сражался с самим собой, — ответил Тео. — И победил щекоткой. По-моему, это круто.

Эльдарион моргнул.

— Щекоткой?

— Долгая история, — вмешался Морган. — Расскажу по дороге.

Они двинулись дальше. Теперь их было пятеро — Морган, Агнес, Тео, Лорелея и Эльдарион. Баалбар, как всегда, скользил где-то в тенях, не показываясь эльфу на глаза. Эльдарион, впрочем, пару раз косился на особенно тёмные углы, но ничего не говорил.

Тропа вела всё выше, петляя между скал. Воздух становился разреженным, холодным. Солнце клонилось к закату, окрашивая вершины в золото и пурпур.

— Эльдарион, — позвала Агнес, поравнявшись с капитаном. — Можно вопрос?

— Спрашивай.

— Тот прецедент, «Корвин против Кроличьей Норы». Я нашла его в старом сборнике эльфийского права, который хранится в библиотеке Академии. Но там не было подробностей. О чём было дело?

Эльдарион усмехнулся.

— Корвин был эльфом, который держал кроличью ферму. Его нора, в прямом смысле, он жил в норе, как кролик, находилась на границе с человеческими землями. Однажды люди построили дорогу прямо над его жилищем. Кролики начали гибнуть от шума. Корвин подал в суд. Люди утверждали, что у них не было злого умысла, они просто не знали, что под дорогой кто-то живёт. Суд встал на сторону Корвина, постановив, что незнание не освобождает от ответственности, но отсутствие злого умысла смягчает наказание. Люди выплатили компенсацию и перенесли дорогу.

— И этот прецедент до сих пор действует?

— Действует. Эльфийское право не меняется веками. Мы помним каждое решение, каждый спор, каждый договор. Поэтому, — он покосился на Моргана, — мы помним и то, что Чёрный Владыка сделал с нашим народом. Прощение — это не для нас. Но справедливость… справедливость мы уважаем.

Морган молчал. Он смотрел вперёд, на приближающиеся вершины. Где-то там, за перевалом, лежала Цитадель. Его Цитадель. Место, где он совершил свои величайшие победы и свои худшие преступления.

— Я не прошу прощения, — сказал он наконец. — Я его не заслужил. Но я хочу, чтобы вы знали: я сожалею. Каждый день. Сто лет.

Эльдарион ничего не ответил. Но его шаг стал чуть мягче.

Они поднимались всё выше, в разреженный горный воздух, навстречу сумеркам и неизвестности. Впереди ждал фуникулёр, последний отрезок пути перед Цитаделью. А за фуникулёром, Алтарь. И ответ на вопрос, который мучил Моргана сто лет: можно ли исправить непоправимое?

Но это будет уже другая глава.

А пока горы, ветер, хруст щебня под ногами. И странная, хрупкая надежда, что даже старые грехи можно искупить.

Хотя бы частично.