ГЛАВА 5

Иногда тишина звучит громче любых слов. Она давит на барабанные перепонки, заставляет сердце биться чаще, а мысли – метаться в черепной коробке, как испуганные птицы. Именно такая тишина стояла в моей квартире после звонка Дениса.

Я сидела, сжимая телефон в руке, пока костяшки пальцев не побелели. Дыхание сбилось, будто я пробежала марафон, хотя не двигалась с места.

Он позвонил сам. Откуда у него мой номер? Зачем? Вопросы роились в голове, но важнее всего был один – почему я согласилась?

"Сегодня ты идешь со мной. Это не обсуждается."

Его голос, низкий, с хрипотцой, до сих пор звучал в ушах. Не просьба – утверждение. Уверенность человека, привыкшего получать то, что хочет. И я… я просто сказала "да". Как послушная девочка. Как женщина, изголодавшаяся по мужскому вниманию настолько, что готова потерять голову от первого встречного.

Только он не был первым встречным. Он был сыном Виктора. С теми же глазами, которые когда-то лишили меня разума и погубили мою жизнь.

И вот я снова стояла на краю пропасти, готовая шагнуть в пустоту.

Я поднялась на дрожащих ногах и подошла к шкафу. Что надеть? Двадцать лет в серой униформе не способствуют чувству стиля. Перебирая немногочисленные вещи, я чувствовала себя нелепо. Как старшеклассница перед первым свиданием. Только мне было сорок пять, а ему – двадцать пять. И между нами лежала пропасть шириной в одну смерть.

Я выбрала темно-синее платье, простое, но элегантное. Единственная дорогая вещь, которую я купила после освобождения. Оно подчеркивало талию, которую мне удалось сохранить, и падало чуть ниже колен. Достаточно скромно, чтобы не выглядеть отчаянно, но достаточно женственно, чтобы…

Чтобы что? Привлечь его? Соблазнить?

Я горько усмехнулась собственным мыслям. Кого я обманываю? Он молод, красив, успешен. Вокруг него наверняка вьются девушки его возраста – яркие, свежие, без груза прошлого на плечах. Что ему нужно от меня? Экзотика? Любопытство? Или просто азарт охотника, заметившего непокорную добычу?

А я? Что нужно мне? Почему я согласилась на эту встречу, зная, что она не приведет ни к чему хорошему?

Потому что я устала быть одна. Устала просыпаться в пустой постели, говорить сама с собой, засыпать в тишине. Двадцать лет я жила призраком среди других заключенных. И вот, когда передо мной наконец открылась дверь в настоящую жизнь, я вдруг поняла, что не знаю, как в неё войти.

А Денис… Денис был словно ураган, ворвавшийся в мою тихую, размеренную жизнь. Он заставлял меня чувствовать. Бояться, злиться, стыдиться. Желать. После стольких лет эмоционального онемения это было… опьяняюще.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце подскочило к горлу и забилось там, как испуганная птица в клетке. Он приехал сам, не прислал такси. Это почему-то показалось важным.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Я могу это прекратить в любой момент. Я контролирую ситуацию.

Очередная ложь, которую я пыталась скормить самой себе.

Он стоял на пороге, прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы черных джинсов. Темная рубашка с закатанными рукавами обнажала сильные предплечья с татуировками. Волосы слегка растрепаны, словно он только что запускал в них пальцы. А глаза… боже, эти глаза. Синие, как зимнее небо, как полночное море. Они смотрели на меня с таким голодом, что внутри всё сжалось.

– Ты красивая, – сказал он просто, без приветствия. И от этой прямоты, от хрипотцы в его голосе что-то оборвалось внутри.

– Спасибо, – я старалась, чтобы голос звучал ровно. – Ты тоже… хорошо выглядишь.

Какая банальность. "Хорошо выглядишь". Как будто он не был воплощением молодости и силы, мужественности и дерзости. Как будто от одного взгляда на него не перехватывало дыхание.

Он усмехнулся, словно читая мои мысли. Шагнул ближе, нарушая личное пространство, и я невольно отступила. Его запах – смесь дорогого одеколона, сигарет и чего-то чисто мужского – окутал меня, заставляя нервы натянуться как струны.

– Готова? – спросил он, протягивая руку.

Нет. Не готова. Никогда не буду готова к тебе.

– Да, – ответила я, вкладывая свою ладонь в его.

Его пальцы сжались вокруг моих. Теплые, сильные, уверенные. Сердце сделало кульбит и провалилось куда-то в желудок.

Господи, что я делаю?

Его машина – черный BMW – ждала у подъезда. Он открыл мне дверь, помог сесть, и этот жест показался таким старомодным, почти рыцарским, что не вязался с его образом. Я украдкой наблюдала за ним, пока он обходил капот. Уверенные движения, прямая спина, хищная грация молодого мужчины в расцвете сил. Двадцать пять. Всего двадцать пять лет.

– Куда мы едем? – спросила я, когда он сел за руль.

– Увидишь, – он бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся. От этой улыбки что-то сжалось внутри. Мальчишеская, почти озорная, она преображала его лицо, делая моложе, мягче.

Мы ехали по вечернему городу. Огни витрин, фонарей, рекламных щитов текли за окном разноцветной рекой. Денис включил музыку – что-то современное, с глубоким битом, проникающим под кожу. Я не знала исполнителя – за двадцать лет в колонии музыкальный мир изменился до неузнаваемости.

– Не нравится? – заметил он мою реакцию.

– Просто непривычно, – честно ответила я. – Я… давно не слушала современную музыку.

Он бросил на меня быстрый, изучающий взгляд.

– Что ты обычно слушаешь?

– Классику. Джаз иногда. В прошлой жизни я любила рок, но…

– В прошлой жизни? – он поднял бровь. – Звучит драматично.

Если бы ты только знал, насколько.

– Просто выражение, – я отвернулась к окну. – До… перерыва в карьере. Много воды утекло с тех пор.

Он молчал, сосредоточившись на дороге, но я чувствовала его вопросы, невысказанные, но висящие в воздухе. Что со мной случилось? Почему учительница литературы стала уборщицей? Что за "перерыв" был в моей жизни?

Вопросы, на которые я не могла ответить. Не сейчас. Возможно, никогда.

Машина остановилась у небольшого, но явно дорогого ресторана в центре города. Вывеска гласила "La Luna" – итальянская кухня. Я ощутила укол паники. Слишком публичное место, слишком… нормальное для такой странной пары, как мы.

– Я заказал столик, – сказал Денис, открывая мне дверь. – Надеюсь, ты любишь итальянскую кухню?

– Да, но… – я замялась, не зная, как выразить свое беспокойство.

– Но? – он наклонил голову, изучая мое лицо.

– Люди будут смотреть, – наконец выдавила я. – Ты и я… слишком очевидная разница в возрасте.

Он рассмеялся – коротко, резко.

– И что? – он взял меня за руку, переплетая наши пальцы. – Пусть смотрят. Мне плевать.

Тебе – да. Ты молод, полон сил и уверенности. А я провела двадцать лет стараясь быть невидимой.

Но его рука была теплой, а глаза – такими живыми, такими пронзительными, что я не смогла отказать. Я позволила ему вести меня в ресторан, чувствуя, как внутри растет странное, давно забытое чувство. Предвкушение. Волнение. Жизнь.

Внутри ресторан оказался интимным, с приглушенным светом и живой музыкой – пианист в углу наигрывал что-то мелодичное, ненавязчивое. Нас провели к столику в нише, полускрытому от основного зала. Это немного успокоило мои нервы.

– Нравится? – спросил Денис, когда мы сели.

– Здесь красиво, – я осмотрелась. – Ты часто бываешь в таких местах?

– Иногда, – он пожал плечами. – Обычно с деловыми партнерами. Не для… свиданий.

Свидание. Он назвал это свиданием.

Официант принес меню, и Денис заказал вино, не спрашивая моего мнения. Это должно было раздражать – его самоуверенность, привычка принимать решения за двоих. Но вместо этого я ощутила странное облегчение. Как будто часть ответственности снялась с моих плеч. Как будто можно было на мгновение расслабиться и позволить кому-то другому быть у руля.

Я изучала меню, но слова расплывались перед глазами. Я была слишком остро осознавала его присутствие напротив – его дыхание, движения его рук, взгляд, который я чувствовала на себе.

– Ты всегда такая напряженная? – вдруг спросил он.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня с любопытством, чуть склонив голову.

– Только когда нервничаю, – честно ответила я.

– Я заставляю тебя нервничать? – в его голосе прозвучало удовлетворение. Он наслаждался своим эффектом на меня.

– Да, – признала я. Не было смысла отрицать очевидное.

– Почему?

Я задумалась. Как объяснить всю сложность, всю запутанность моих чувств? Как рассказать о том, что каждый раз, глядя в его глаза, я вижу призрака из прошлого? Что каждый раз, когда он прикасается ко мне, моё тело вспоминает прикосновения другого мужчины – мужчины, которого я убила?

– Ты… интенсивный, – наконец сказала я. – Сильный. Уверенный. Это немного пугает.

Он усмехнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.

– А ещё я слишком молод для тебя. Так?

– И это тоже, – кивнула я.

Официант принес вино – красное, терпкое. Денис поднял бокал.

– За новые начинания, – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Если бы ты только знал, как невозможно для меня любое "новое начинание" с тобой.

Но я подняла бокал и сделала глоток. Вино было хорошим – терпким, с нотками дуба и вишни. Первый алкоголь за двадцать лет. Он мгновенно ударил в голову, разливаясь теплом по венам.

– Расскажи мне о себе, Анна, – Денис откинулся на спинку стула, наблюдая за мной. – Настоящую историю. Не ту, что ты рассказываешь на собеседованиях.

Я напряглась.

– Что ты хочешь знать?

– Всё, – его глаза не отпускали моих. – Но для начала… почему учительница литературы стала уборщицей? Что произошло?

Я убила человека. Твоего отца. Отсидела двадцать лет. Потеряла всё.

– Жизнь случилась, – я отпила ещё вина. – Неудачный брак. Потеря работы. Иногда приходится начинать с нуля.

Он смотрел на меня, не моргая, словно пытался разглядеть истину за моими словами.

– И всё? – в его голосе звучало сомнение.

– А что ещё может быть? – я пожала плечами, стараясь казаться беззаботной. – Обычная женская судьба. Ничего драматичного.

– Не верю, – он наклонился вперед, сокращая расстояние между нами. – В тебе слишком много… глубины для "обычной судьбы". Я вижу это в твоих глазах, Анна. Боль. Потери. Тайны.

По спине пробежал холодок. Как он мог читать меня так легко? Видеть то, что я так старательно прятала?

– У всех есть тайны, – тихо сказала я. – И у тебя тоже, я уверена.

Он улыбнулся – но не той мальчишеской улыбкой, что раньше. Этой улыбке было место на лице человека вдвое старше.

– Конечно, – согласился он. – Но сейчас мы говорим о тебе.

К счастью, в этот момент принесли закуски, и я получила передышку. Карпаччо из говядины для него, салат с руколой и грушей для меня. Я сосредоточилась на еде, благодарная за возможность не смотреть ему в глаза.

– Ты всегда так делаешь? – вдруг спросил он.

– Как?

– Уходишь от разговора, когда он становится слишком личным.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня с той же интенсивностью, что и раньше, но теперь в его взгляде было что-то ещё. Понимание?

– Да, – снова честность. Я не могла солгать этим глазам. – Это… защитный механизм, наверное.

– От чего ты защищаешься, Анна? – его голос стал мягче. – От меня?

От себя. От того, что я чувствую, когда ты рядом. От прошлого, которое никогда не отпустит меня.

– Иногда защищаться – единственный способ выжить, – ответила я уклончиво.

Он задумался, вертя в пальцах вилку.

– Знаешь, – наконец сказал он, – моя мать тоже такая. Всегда держит дистанцию. Всегда контролирует ситуацию. Никогда не показывает слабости.

Я напряглась при упоминании его матери. Светланы. Вдовы Виктора.

– Это помогло ей выжить после смерти отца, – продолжил он, не замечая моей реакции. – Но это сделало её… холодной. Отстраненной. Даже со мной, её сыном.

В его голосе была боль – старая, глубокая, но всё ещё живая. Боль мальчика, потерявшего отца и никогда не получившего всей материнской любви, на которую рассчитывал.

Я почувствовала укол вины. Это я сделала. Я лишила его отца. Я разрушила его семью.

– Иногда людям трудно выражать свои чувства, – мой голос дрогнул. – Особенно после… потери.

Он поднял глаза, и в них было столько уязвимости, что сердце сжалось.

– Ты её знаешь? Мою мать?

Нет. Да. Я видела её в зале суда, где меня приговорили к двадцати годам тюрьмы за убийство её мужа.

– Нет, – я покачала головой. – Просто… предположение.

Он кивнул, и разговор перешел на более безопасные темы. Работа, книги, музыка. Он оказался начитанным, умным, с неожиданно тонким чувством юмора. Постепенно я расслабилась, позволяя себе наслаждаться моментом, забыть о прошлом и будущем, о невозможности того, что происходило между нами.

К десерту – тирамису для него, панна-котта для меня – мы уже смеялись, как старые друзья. Вино текло по венам жидким огнем, притупляя страх и сомнения, оставляя место только для настоящего момента.

Его рука лежала на столе, и я не могла отвести взгляд от длинных пальцев, от вен, проступающих под смуглой кожей, от небольшого шрама на костяшке.

– Откуда это? – я указала на шрам.

– Драка в колледже, – он усмехнулся. – Я был… вспыльчивым.

– Был? – я подняла бровь.

– Ладно, – он рассмеялся, – всё ещё есть. Но я учусь контролировать себя.

– С трудом в это верится, – вырвалось у меня.

– Почему? – он наклонил голову, изучая меня.

– Ты выглядишь… – я замялась, подбирая слова, – как человек, который привык получать то, что хочет. Любой ценой.

В его глазах промелькнуло что-то – удивление? удовлетворение?

– Ты права, – он наклонился ближе, понизив голос. – Я действительно всегда получаю то, что хочу. И сейчас я хочу тебя, Анна.

Воздух застыл в легких. Сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь. Его глаза – синие, глубокие, гипнотические – не отпускали моих.

– Зачем? – прошептала я. – Зачем я тебе? Ты мог бы иметь любую…

– Не хочу любую, – перебил он. – Хочу тебя. Именно тебя. С первого момента, как увидел.

Его рука скользнула под скатерть и легла на мое колено. Я вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Жар его ладони проникал сквозь тонкую ткань платья, растекаясь по коже.

– Знаешь, о чем я думаю с момента нашей встречи? – его голос стал ниже, интимнее. – О том, как ты выглядишь под этим платьем. О том, какие звуки ты издаешь, когда возбуждена. О том, как ты теряешь контроль.

Его пальцы медленно двинулись вверх по моему бедру, и я судорожно вдохнула, оглядываясь. Наша ниша была укрыта от посторонних глаз, но все равно… это был общественный ресторан!

– Что ты делаешь? – прошептала я, чувствуя, как лицо заливает краска.

– То, что хочу сделать с первого дня, – его глаза потемнели, став почти черными. – То, что ты хочешь не меньше меня.

Его пальцы поднялись выше, достигнув кромки белья, и замерли, словно спрашивая разрешения. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, во рту пересохло. Я должна была остановить его. Должна была убрать его руку, встать и уйти. Вместо этого я чуть раздвинула колени, и это молчаливое разрешение было красноречивее любых слов.

Денис улыбнулся – хищно, удовлетворенно – и его пальцы скользнули под кружевную ткань трусиков.

– Господи, – выдохнул он, касаясь меня там, где я уже была влажной и готовой. – Ты уже вся течешь для меня.

Я закусила губу, сдерживая стон. Его пальцы двигались умело, находя чувствительные точки, исследуя, дразня. Двадцать лет. Двадцать лет без этого. Без прикосновений, без желания, без этого острого, почти болезненного удовольствия.

– Посмотри на меня, – хрипло приказал он.

Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом – синим, почти черным от желания. Он наблюдал за каждой моей реакцией, за каждым изменением в выражении лица, пока его пальцы творили магию между моих ног.

– Никто не узнает, – прошептал он, когда его средний палец проник внутрь, заставляя меня прикусить губу до боли. – Только ты и я. Наш маленький секрет.

Я вцепилась в край стола, чтобы не выдать себя. Кровь стучала в висках, дыхание сбилось. Где-то на периферии сознания я понимала абсурдность ситуации – я, сорокапятилетняя женщина, бывшая заключенная, позволяла мужчине вдвое младше ласкать себя под столом в дорогом ресторане. Это было безумие. Это было… восхитительно.

Его палец двигался внутри, большой круговыми движениями поглаживал клитор. Другой рукой он держал бокал вина, делая небольшие глотки, как будто ничего не происходило. Как будто он не доводил меня до исступления прямо здесь, среди других посетителей.

– Ты такая тесная, – пробормотал он. – Давно никого не было?

Двадцать лет, подумала я. Двадцать лет в женской тюрьме.

– Давно, – выдохнула я, стараясь говорить ровно.

Второй палец присоединился к первому, растягивая меня, заполняя. Я невольно подалась бедрами навстречу его руке, жаждая большего.

– Нравится? – его улыбка была порочной, знающей.

Я не могла говорить, только кивнула, прикусив губу. Внизу живота нарастало напряжение – тугая спираль, готовая развернуться в любой момент. Я не могла поверить, что это происходит, что я настолько потеряла контроль, что готова кончить прямо здесь, в ресторане, от его пальцев.

– Я хочу, чтобы ты кончила для меня, – прошептал он, наклоняясь ближе, словно для интимного разговора. – Прямо сейчас. Глядя мне в глаза.

Его пальцы ускорились, нажим на клитор усилился. Спираль внутри закручивалась всё туже, дыхание стало прерывистым. Я тонула в его взгляде – глубоком, притягательном, гипнотическом. Взгляде, так похожем на взгляд его отца, и в то же время совершенно другом.

– Давай, Анна, – прошептал он. – Отпусти контроль. Дай мне увидеть, как ты ломаешься.

И я сломалась. Оргазм прокатился по телу волной такой силы, что на мгновение я перестала существовать. Всё, что было – его пальцы внутри меня, его глаза, не отпускающие моих, и волны удовольствия, одна за другой.

Я не знаю, издала ли какой-то звук. Не знаю, заметил ли кто-то, что происходит. Знаю только, что когда я вернулась в реальность, его пальцы всё еще были внутри меня, продлевая последние отголоски наслаждения. Его глаза сияли торжеством и возбуждением.

Медленно, очень медленно он вытащил пальцы и, не отрывая от меня взгляда, поднес их к губам. Облизал – неторопливо, чувственно, смакуя мой вкус.

– Сладкая, – выдохнул он. – Как я и думал.

Реальность обрушилась на меня ледяной волной. Господи, что я только что сделала? Что позволила ему сделать?

– Я… мне нужно в дамскую комнату, – пробормотала я, пытаясь восстановить дыхание.

Он кивнул, откидываясь на спинку стула с довольной улыбкой победителя.

– Конечно, – сказал он. – Я никуда не денусь.

На подгибающихся ногах я направилась в туалет. Заперлась в кабинке, прислонилась к стене, пытаясь осознать случившееся. Между ног всё еще пульсировало, на внутренней стороне бедер была влага. Я только что получила самый сильный оргазм в жизни от пальцев мужчины вдвое младше меня. От сына человека, которого я убила.

Это было неправильно. Это было безумно. Это было… невероятно.

Я привела себя в порядок, умылась холодной водой, пытаясь вернуть контроль. Кому я лгу? Контроль был потерян в тот момент, когда я села в его машину. Возможно, даже раньше – когда впервые увидела его взгляд в коридоре офиса.

Когда я вернулась к столику, Денис уже расплатился и ждал меня. Его глаза следили за каждым моим движением, в них читалось откровенное желание и что-то еще… триумф? Нежность?

– Готова? – спросил он, поднимаясь.

– К чему? – мой голос звучал хрипло.

Он наклонился к самому моему уху, его дыхание обожгло кожу:

– К следующей части вечера. К тому, что мы оба хотим. К настоящему безумию.

Я должна была отказаться. Должна была сказать, что пора домой, что это было приятно, но на этом всё. Должна была положить конец этому безумию, пока оно не зашло слишком далеко.

Вместо этого я кивнула и позволила ему вести себя к выходу.

Ночной воздух был прохладным после тепла ресторана. Я поежилась, и Денис немедленно снял пиджак, накидывая мне на плечи. Его запах окутал меня – табак, одеколон, что-то неуловимо мужское.

– Куда теперь? – спросила я, все еще ощущая пульсацию между ног, эхо пережитого наслаждения.

– Домой, – он открыл мне дверь машины. – К тебе или ко мне, выбирай. Но я хочу, чтобы ты знала, – он наклонился, его губы почти касались моего уха, – то, что было в ресторане – только начало. Я хочу большего. Хочу всю тебя.

От его слов внизу живота снова вспыхнуло желание. Я все еще была возбуждена, чувствительна после оргазма.

– Я… я не готова, – выдохнула я, понимая, что лгу себе и ему. – Не сегодня.

Он отстранился, изучая мое лицо. В его глазах мелькнуло разочарование, но он кивнул.

– Хорошо, – его голос звучал хрипло от сдерживаемого желания. – Я провожу тебя домой. Но знай, Анна, это не конец. Только начало.

Мы ехали по ночному городу, и я не могла избавиться от мыслей о том, что произошло в ресторане. О его пальцах внутри меня, о его глазах, не отпускавших моих, пока я содрогалась в экстазе. О том, как он облизал пальцы, смакуя мой вкус.

Боже, что со мной происходит? Как я могла позволить это? И почему, несмотря на все доводы разума, несмотря на все "нельзя", я хотела большего?

Денис словно читал мои мысли. Его рука лежала на моем колене – там, где недавно были его пальцы, даря наслаждение. Легкое, почти невинное прикосновение, но от него по телу снова разливалось тепло.

– О чем думаешь? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

– О том, что происходит, – честно ответила я. – О том, насколько это неправильно. И о том, почему я все равно этого хочу.

Он улыбнулся – той особой, хищной улыбкой, от которой внутри всё сжималось.

– А я думаю о том, как ты кончила от моих пальцев, – его голос стал ниже, интимнее. – О том, как сжималась вокруг них. О том, как будешь кричать, когда я возьму тебя по-настоящему.

От его слов кровь прилила к щекам, а внизу живота снова вспыхнул огонь. Как он мог так действовать на меня? Одними словами доводить до исступления?

Машина остановилась у моего дома. Мы сидели в тишине, нарушаемой только нашим дыханием.

– Я провожу тебя, – наконец сказал он, выходя и обходя машину, чтобы открыть мне дверь.

Мы поднялись по лестнице молча. У двери квартиры я обернулась, чтобы поблагодарить его за вечер, но слова застряли в горле. Он смотрел на меня тем особым взглядом – голодным, жадным, полным невысказанных обещаний.

– Спасибо за вечер, – наконец выдавила я, снимая его пиджак и возвращая.

– Не благодари, – он взял пиджак, но не отступил. – Я же сказал, это только начало.

Он наклонился и поцеловал меня – глубоко, властно, его язык проник в мой рот, исследуя, завоевывая. Я ответила, не в силах сопротивляться, мои руки скользнули по его плечам, ощущая твердость мышц под тканью рубашки.

Его тело прижало меня к двери, я чувствовала его возбуждение – твердое, настойчивое. Его руки скользнули по моим бокам, по талии, одна поднялась к груди, накрывая, сжимая через ткань платья.

– Я хочу тебя, – выдохнул он мне в губы. – Прямо сейчас. Впусти меня.

Я почти сказала "да". Почти открыла дверь и впустила его в свою квартиру, в свою постель, в свою жизнь. Но что-то остановило меня – последний барьер разума в море безумия.

– Не сегодня, – прошептала я, отстраняясь. – Мне нужно… время.

Он смотрел на меня долго, его глаза потемнели от желания. Потом медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и я видела, как дорого ему далось это согласие. – Я подожду. Но не слишком долго, Анна. Я не из терпеливых.

Он наклонился и поцеловал меня ещё раз – легко, почти целомудренно, в разительном контрасте с предыдущей страстью.

– Спокойной ночи, – прошептал он. – Я позвоню завтра.

И он ушел, оставив меня с горящими губами и хаосом в душе.

Я вошла в квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней, медленно сползая на пол. Сердце колотилось, губы горели от его поцелуев, тело помнило каждое прикосновение. Между ног всё ещё пульсировало от недавнего оргазма и нового, неудовлетворенного желания.

Что я наделала? Что еще я сделаю?

Я не знала ответов. Знала только, что стою на краю пропасти, готовая прыгнуть. И что Денис Марков, с его пронзительным взглядом и умелыми руками, будет моим падением.

Или моим спасением.