Клянусь нашим роялем!

Майя смотрела на себя в зеркале. И видела там цифру. Тридцать семь. Именно столько ей исполнится через месяц.

Да, она прекрасно выглядит. И это не лесть, это факт. Ухоженное лицо, стройная фигура, длинные густые волосы. Так она выглядит уже второй десяток лет. Одинаково. Меняются лишь одежда, украшения, аксессуары и оттенки помады.

А вдруг ему надоело? Приелось? За столько лет – неизменный стиль в одежде, неизменная прическа. У мужа в офисе много красивых и ярких сотрудниц. Не то что Майя Михайловна – классические брюки, юбки от колена и ниже, жемчуг на шее и тяжелый узел волос. Когда она стала такой скучной теткой?!

Майя протянула руку и взяла телефон. Какое-то время задумчиво смотрела на темное стекло, а потом решительно тряхнула головой и разблокировала экран. Пришло время перемен.

– Паша, привет. Запиши меня на стрижку и окрас.

– Как-кой окрас? – от неожиданности ее стилист Павел стал заикаться.

– Придумаешь, какой. Я решилась.

– Отговаривать бесполезно? – вздохнул Паша.

– Бесполезно.

– Понял. Но учти, если твой муж придет меня бить, я скажу, что сделал это под угрозой жизни!

– Договорились! – рассмеялась Майя. Решение принято, и стало вдруг легко.

Сюрприз сорвал любимый сын. Пока Майя доставала из духовки пирог, поставленный туда полтора часа назад домработницей, Юня уже проскакал бодрым галопом в прихожую встречать отца. И Майе были отлично слышны их голоса.

– Привет, пап. Советую морально подготовиться: у мамы новая прическа. Сделай радостное лицо.

Вот же малолетняя ехидна! Майя замерла, ожидая ответа Ильи.

– А ты сделал? – раздался спокойный вопрос.

– Да. Мне нравится. У мамы прическа теперь почти как у меня.

Сыну и в самом деле понравилось – он долго восхищался и разглядывал медные пряди в глубине темных, длиной теперь только до плеч, волос. И самой Майе ее новая прическа нравилась – несмотря на то, что Паша демонстративно охал и изображал фейспалм. Она чувствовала себя помолодевшей, посвежевшей и даже по этому поводу надела сегодня джинсы и футболку с надписью «Девушка Бонда», подаренную когда-то Июлем. И то и другое было ей по-прежнему впору. Будто сбросившая несколько лет, стройная – такой она себе очень нравилась. А вот реакция Бонда на свою новую девушку… откровенно говоря, тревожила. Значит, пора перестать тревожиться, а пойти и проверить.

– Мамочка, ты самая красивая! – Юня чмокнул ее в щеку (одиннадцатилетний сын почти догнал мать в росте) и умчался собираться. Внизу ждала машина, на которой приехал Илья. Эта машина должна отвезти мальчика к репетитору на последнее перед математической олимпиадой занятие. И ненадолго они остались в прихожей одни. Илья молча смотрел на нее. Кажется, у Майи получилось его удивить. Вот прямо с порога удивить. Как когда-то.

– Привет, – наконец проговорил он.

Так, надо брать ситуацию в свои руки. Она коснулась легким поцелуем гладкой щеки и шепнула на ухо.

– Привет. Нравится?

– Необычно.

Она и не ожидала, что будет легко.

– Необычно – это лучше, чем не нравится, – произнесла спокойно и даже беспечно. – Пойдем ужинать?

Ужинали они тоже вдвоем – сын поел заранее и сейчас уже наверняка сидел за решением зубодробительных задачек под присмотром репетитора. И супруги изображали видимость обычности, пока не прозвучал Июльский вопрос.

– У тебя все в порядке, Май?

Она на секунду прикрыла глаза. Значит, тебе НАСТОЛЬКО не понравилось? Ох. И голос – зеленый, тревожный. С некоторых пор Майя не любит зеленый.

– В полном, – теперь надо как-то выруливать из сложившейся ситуации. – А у тебя как день прошел?

– День – скучно, – Илья слегка улыбнулся. – А вечер – с сюрпризом. Девушка решила, что Бонду пора встречаться с блондинками.

Майя облегченно рассмеялась. Может, все не так страшно. Может, он привыкнет. Может быть, ему еще понравится.

– Бонд – самоубийца, если решит встречаться с блондинками. Всего пара медных прядей, ноль – ноль – семь!

* * *

Эти медные пряди ему понравились. Очень даже понравились. И вообще, новый цвет волос Май удивительно подходил. Но вот стрижка… Нет, она тоже была хороша. И, наверное, Илья даже готов был согласиться, если бы не так коротко. Особенно сзади, где у основания шеи почти ничего не осталось, и не пропустить между пальцами пряди, не любоваться, как они вечерами укрывают плечи. Не хватало. Очень не хватало. Еле удержался в тот день от вопроса: а когда все это отрастет обратно? Илья хотел прежнюю Май. Свою. И думал, как ей это объяснить, чтобы не обидеть и чтобы она поняла.

Идея пришла неожиданно, когда, вернувшись в обед из аэропорта, куда отвозил жену и сына, Илья включил телевизор. Там шел фильм «Д’Артаньян и три мушкетера» и Михаил Боярский пел: «Пора-пора-порадуемся на своем веку…»

– Ну что, попробуем? – спросил Илья совета у Сатурна, который подбежал к хозяину квартиры в надежде получить что-нибудь вкусное и завилял хвостом, дополнив свои чаянья громким «Гав!».

«Гав» был принят за утвердительный ответ. Илья улыбнулся.

– Нам с тобой придется тут пожить вдвоем некоторое время, потерпим? Сейчас чай допью, и пойдем гулять.

Сатурн отлично знал слово «гулять», поэтому сразу же засеменил в коридор, демонстрируя полную готовность.

* * *

В бухгалтерии, как всегда, жизнь била ключом. За прошедшие годы сменился коллектив, ушла на заслуженный отдых Мария Петровна, и только Аллочка оставалась на своем посту. Она вышла замуж, родила ребенка, параллельно похоронив мечты стать однажды главным бухгалтером.

– Да и вообще, – говорила она, – ответственности выше крыши, одни нервы, мне это не надо. Есть работа, платят неплохо, я – специалист с опытом, так что… – и многозначительно смотрела на собеседника, давая понять, что если бы уж очень захотела, то и главбухом сумела бы.

Впрочем, главную свою должность – разносчик новостей – Аллочка не уступала никому.

– Вы видели? Нет, вы видели? Совсем на старости лет с ума сошел. Вот правду говорят: седина в бороду, бес в ребро, – заваренный в кружке чай остывал, пока Аллочка хваталась за сердце. – У нашего шефа, когда жена куда-нибудь уезжает, всегда начинается катаклизм. Спасайся кто может, называется.

– Уволить может? – почти шепотом спросила молоденькая девушка, которая только неделю как работала и находилась на испытательном сроке.

– Может, – трагическим голосом подтвердила Аллочка. – Он все может. Но такого даже я не припомню.

* * *

Сатурн скучал. Он встречал Илью у дверей и терся о его ноги. Илья присаживался, трепал песика за ушами.

– Потерпи, – говорил он собаке, – Юня скоро вернется. Не привыкли мы жить вдвоем, правда?

Сын занял третье место на олимпиаде по математике для юных дарований, которая проводилась в Петербурге. Когда Илья поздравил Юню по телефону, мальчик ответил:

– В следующий раз я постараюсь улучшить свой результат.

– Стать второй скрипкой? – поинтересовался отец.

– Может быть, если получится, – ответил сын.

На следующий день сразу после работы Илья поехал в аэропорт – встречать своих победителей.

* * *

Юня увидел отца первым и тут же бросился сквозь толпу. Мальчику требовалось мужское очное утешение в поражении. А для самолюбивого гения третье место – это именно поражение. Поэтому Майя не торопилась, давая отцу и сыну обменяться несколькими такими важными фразами. Но когда она оказалась на расстоянии пары шагов…

Сначала она решила, что Юня говорит с кем-то другим. Но однако же… Пальто Ильи. Его фигура, рост, темные волосы с сединой на висках. Букет пионовых роз в руке. Его лицо, глаза, скулы и…

О, боже мой, нет.

Майя осознала, что стоит и смотрит, открыв рот. Поэтому срочно сомкнула губы и шагнула вперед.

– Юня, сколько раз я тебе говорила – не разговаривай с незнакомыми людьми!

И отец, и сын на нее удивленно уставились. Сын – особенно изумленно, потому что он явно оценил изменения в папиной внешности: Майя успела расслышать его фразу о том, что если папе поменять прическу, то будет вылитый Эйнштейн, и ровный ответ Ильи, что он подумает над этим предложением. И сейчас муж смотрел на нее, явно ожидая реакции. А вот она не могла смотреть на его лицо. Так, надо выдохнуть.

– Привет, – Майя старалась глядеть только в глаза и не опускать взгляд… ниже. – Я тебя только по букету узнала.

– Главное, что узнала.

«Мерседес» неспешно катил через заполненный автомобилями центр Москвы. Юня на заднем сиденье увлеченно копался в смартфоне. Мужчина за рулем молчал. А Майя на переднем пассажирском усердно пыталась успокоиться.

Она зажмурилась, а потом открыла глаза и скосила взгляд. Нет, они никуда не делись, не рассосались, не показались ей.

Усы. Господи, подумать только, усы!

На любимом, родном, знакомом до последней морщинки в углах глаз лице теперь красовался… УЖАС.

Неужели Илья не понимает, что с этой щеткой под носом он похож на черт знает что! На итальянского жиголо тридцатых годов. На гангстера из американских фильмов. На актера из мексиканского сериала. На… на… на… Нет, у Майи категорически не хватало слов, чтобы это описать! И как, скажите на милость, ей целовать собственного мужа?!

Верните Маю Июль!

– Останови, пожалуйста.

Он и бровью не повел, выполняя просьбу. И даже парковочное место словно по волшебству нашлось.

– Я сейчас.

Вернулась к машине она спустя пять минут. Остановилась около водительской двери, стекло которой тут же опустилось.

– Пойдем со мной, очень прошу.

Он снова и бровью не повел. Лишь уточнил:

– Очень?

– Вопрос жизни и смерти девушки Бонда.

Кажется, в его глазах мелькнул проблеск веселья, но разглядеть не удалось – стекло поднялось, за ним Илья, обернувшись, что-то говорил сыну, который любопытным носом прилип к окошку.

И вот они уже стоят на улице, рядом с автомобилем, в двадцати метрах от одного из лучших столичных барбершопов. Конечно, там принимают только по предварительной записи. Но Майя Михайловна Королёва умеет быть очень убедительной. Осталось убедить Илью Юльевича Королёва.

– Илья… – Майя говорила, старательно разглядывая виндзорский узел его галстука. Смотреть в лицо было очень сложно. – Я больше никогда не буду коротко стричься, клянусь нашим роялем! Только умоляю тебя, давай мы сейчас же сбреем этот… эти… ЭТО!

Она все-таки подняла взгляд. Самое красивое, когда у него улыбаются глаза. Не сказав ни слова, Илья взял ее за руку, переплел пальцы, и они пошли.

Возвращать назад Маю Июль.

И когда это произошло, и Майя выдохнула облегченно, и они снова сели в машину, Илья, поворачивая ключ зажигания, сказал сыну:

– Маме идея с Эйнштейном не понравилась. В следующий раз.

– Никакого следующего раза! – едва слышно за шумом мотора произнесла Майя.

Уголок узких губ едва заметно двинулся вверх, а машина тронулась с места. Сзади ехидно хмыкнул сын.

Майя с наслаждением провела языком над верхней губой мужа. Гладко! Нет этого кошмара. Потом переместилась на твердые узкие губы. Она ужасно соскучилась по нему за эту неделю.

Мужская ладонь привычно прошлась по женскому затылку, зарываясь в волосы. А потом они внезапно кончились, и ладонь замерла на тонкой шее. В темноте раздался негромкий и, несомненно, огорченный вздох.

– Ты теперь не будешь заниматься со мной любовью, пока волосы не отрастут?

– Я терпеливый, конечно. Но, боюсь, не до такой степени.

И Майю опрокинули на спину.