ГЛАВА 26

Этим вечером призрак снова не появился в купальне. Минди плескалась дольше обычного, мурлыкала под нос песенки. Но граф Форвейн так и не заглянул на огонек. Меня это насторожило. Несмотря ни на что, к призраку я относилась как к ещё одному обитателю замка. Пусть он и не человек, и пусть характер у него, мягко говоря, сложный, но я всё равно испытывала к графу симпатию и даже некоторую привязанность. И раз он вдруг пропал, нужно проведать и узнать, не случилось ли чего.

Спустившись на первый этаж, я прошла привычным путем и постучала в замурованную дверь.

— Граф Форвейн? У вас всё в порядке?

Из-за стены послышалось неразборчивое бормотание.

— Граф Форвейн, можно с вами поговорить? Если вам не нравятся мои вопросы о вашем прошлом, я больше не буду спрашивать. Мне нужно с вами посоветоваться.

Тишина. Неужто и впрямь обиделся на моё любопытство?

— Господин призрак, пожалуйста, отзовитесь. Нам с Ядвигой нужен ваш совет.

— Не ври. Твоя подружка дрыхнет у себя, и только ты по ночам в коридоре околачиваешься.

Голова призрака свесилась с потолка, напугав меня. Я-то ждала появления призрака из стены, как обычно. Задрав голову вверх, я попросила:

— А вы не могли бы спуститься, граф? Мне неудобно так разговаривать.

Призрак переместился и завис в воздухе передо мной.

— Ну? И чего явилась?

— Я хотела узнать, как вы. Что-то вас не видно было ни в этот вечер, ни в прошлый.

Призрак недоверчиво уставился на меня, облетел вокруг, едва ли не принюхался. А потом торжествующе поднял палец вверх и довольно произнёс:

— А, я понял. Пышечка соскучилась по мне, но самой признаться в своих сердечных страданиях постеснялась и попросила тебя разузнать обо мне?

Я не смогла удержаться от смеха. Я даже представить не могу, в каких выражениях Минди озвучивала бы свою просьбу.

— Мне жаль вас разочаровывать, граф, но Минди тут не при чем. Она даже не догадывается о моём визите к вам.

Граф насупился:

— Ну и чего тогда пришла? Ходят тут всякие…

— Мне нужно с вами кое-что обсудить, если вы, конечно, расположены к беседе. Это связано с тёмными магами и их наследственностью. А из всех обителей замка только вы знаете о Забытых не понаслышке.

Граф усмехнулся:

— Уж конечно. Ну что там у тебя, валяй!

— Скажите, в ваше время были, так называемые, потомки Забытых? Те, у кого в родословной, так или иначе, отметились тёмные маги?

— Конечно, были. Тёмные маги, что, не люди что ли? Вполне себе заводили шашни с красивыми женщинами. Ну и дети от этих шашней, понятное дело, рождались.

— А случалось такое, что эти дети наследовали то, чего не следовало?

Граф закатил глаза:

— Конечно, случалось. Сплошь и рядом. Да только, что бы не говорили о тёмных, какие бы небылицы не выдумывали, а своих детей, даже рожденных на стороне, они никогда не оставляли без присмотра. Если ребёнку передавалась тёмная сила, магия, его забирали в клан и воспитывали как мага. Чтобы он умел пользоваться силой.

— А если он наследовал не магию, а например, способность обращаться в тёмную тварь?

— Вот ты дурында. Такое случалось очень редко. И оставить такую наследственность мог только очень сильный тёмный. Тёмная тварь — это та же магия, только в зверином обличии. Я не знаю, что в таких случаях делали, но таких детей тоже забирали в клан. Ты представляешь, какая это опасность и мощь? Тёмные твари настолько быстры, что не каждый боевой маг мог совладать с ними. И только сильные маги могли обуздать свою звериную ипостась и быть с ней соратниками. Таких тёмных невозможно одолеть в честном поединке.

— Но неужели не осталось никаких записей, рукописей, что угодно, где было бы написано, что делать с тёмной наследственностью?

Призрак посмотрел на меня как на полоумную:

— Конечно, нет. Ну, сама подумай. Тёмные очень трепетно относились к своей силе. И уж свои знания они не доверяли абы кому. Если у них и были какие-то записи, то всё они забрали с собой.

— Но ведь после того, как они покинули королевство, их наследственность тут осталась. И что делать этим людям, как избавиться от ненужной наследственности?

— Им можно только посочувствовать. А чего это ты вдруг переполошилась? Тебе-то, какое дело до тёмной наследственности? Ну-ка, живо признавайся, чего ты у меня тут выпытываешь!

Призрак нахмурился, навис надо мной, но мне стало не страшно, а смешно. Я улыбнулась, и призрак тут же принял обычный вид.

— Эх, разбаловал я тебя! В другое время летела бы сейчас до своей комнаты с поросячьим визгом. Всё равно признавайся. Иначе ни слова больше тебе не скажу, хоть умри тут под дверью.

— Я интересуюсь, потому что Ядвига является носительницей тёмной наследственности. Она может обернуться тёмной тварью и надо как-то этого избежать, — я вздохнула, глубже кутаясь в накидку.

Граф присвистнул и, сделав кульбит вокруг своей головы, снова завис передо мной:

— Вот не повезло, так не повезло. Девочка-то тёмной оказалась.

— Ядвига не маг. И ни разу ещё не оборачивалась. И я не верю, что нет никакого средства! Граф Форвейн, ну сами подумайте. Целое столетие шло противостояние между тёмными магами и всеми остальными. Не может быть, чтобы не придумали какое-нибудь противоядие, ну я не знаю, какое-то средство. Ну, хоть что-нибудь!

Призрак презрительно фыркнул:

— Не берись судить о том, чего не знаешь! Не имея дело с тёмными магами, ты не можешь представить, какой силой они обладали! Лучшие магистры королевства искали способ одолеть их! Но тщетно! Или ты думаешь, в магистры абы кого берут? И пойми, девочка, тогда искали способ одолеть тёмных, а не средство, исцеляющее от тёмной наследственности.

— И что же, совсем ничего не придумали?

— Ну, с точностью я этого сказать не могу. При моей жизни только магистр Куагрей смог продвинуться дальше остальных в изучении тёмной магии и способах борьбы с ней. А потом я стал призраком и обо всём, что происходило в королевстве, мог судить только со слов нечестивцев, захвативших мой замок.

— А у вас есть книги этого магистра Куагрея?

— Сбрендила, да? Говорю же, мы с ним в одно время жили! Ему некогда было книги писать, он искал средство против тёмных! Если и вел он какие-то рабочие записи, скорее всего, на них корона наложила печать секретности. Как говорит нынешний комендант: сама понимаешь!

Вот же невезение!

— Ну, удовлетворила своё любопытство? — сварливо поинтересовался призрак.

— Да, спасибо вам, граф Форвейн.

Я невольно задержала взгляд на понуром лице графа.

— У вас точно всё в порядке, господин призрак? Я могу вам чем-то помочь?

Граф покачал головой и с непередаваемой тоской проговорил:

— Я тоскую по своей любимой. О, Ларинель…

И граф исчез в стене.

* * *

Ближе к ночи поднялся почти ураганный ветер. Если выйти на открытую галерею, то можно услышать грохот волн в штормующем море. Но таких смельчаков не нашлось, да и какой смысл стоять на холодном ветру, если все вокруг покрыто неприветливой тьмой?

Я завернулась в одеяло, словно в кокон, и задумалась о невеселых делах и таких же перспективах. В какой бы проблеме я не начала разбираться, все упиралось в недостаток информации. А если кто и располагал нужными мне сведениями, то не желал ими делиться. Но, если по примеру господина Намзини сидеть и делать вид, что ничего не происходит, то вряд ли я вообще чего-то добьюсь. Пожалуй, я всё-таки напишу прошение в департамент магии. Объясню, что присутствие опытного мага, владеющего знаниями о тёмной силе и проклятии необходимо. Вдруг, на этот раз сработает? Капля, как известно, камень точит. Ну а если и не получится, что мне терять? Никакими званиями и привилегиями я не обладаю. Преследование магов с нестандартной силой запрещено указом короля. А уж хуже места службы, что у меня сейчас, вряд ли отыщется. Хотя, нужно быть справедливой. На женской половине замка меня встретили радушно и приветливо. Помогли освоиться. Ну а то, что некоторые мужские особи в замке ведут себя как закоснелые женоненавистники, так нет в мире совершенства. Нет, нет, я должна помочь замку избавиться от проклятия. И Ядвиге помочь тоже необходимо. Потому что её отец и тут занял странную позицию: отвез дочь в глухомань, вместо того, чтобы икать способы исцеления. А если моя магия окажется бессильной, как и магия целителей? Или её будет недостаточно? Что тогда?

Была слабая зацепка: магистр Куагрей. Что, если ему всё-таки удалось что-то придумать, какое-то средство? Из курса истории магических учений я знала, что магистр признан одним из выдающихся магов королевства и его вклад в развитие магических наук велик. Но вот ни слова о Забытых в связи с именем магистра не упоминалось. Да и где можно найти эту информацию, если призрак прав и на разработки магистра наложили печать секретности. У меня и знакомых-то таких нет, которые вращались бы в высшем свете и могли запросто попросить о чем-нибудь короля. Эх…

Вот с такими мыслями я и провалилась в сон.

На этот раз я оказалась в уголке какого-то чудного парка. Рядом со мной раскачивались качели и словно приглашали усесться на них. Разумеется, в моём детстве качели присутствовали, но выглядели они гораздо проще. Отец привязывал веревки к суку дерева, закреплял на этих веревках отполированную доску — вот вам и качели. И нам с Гриэль этого было вполне достаточно. А сейчас я перед собой видела, чуть ли не произведение искусства. Украшенное причудливой резьбой по краям сиденье было застелено расшитым ковриком с бахромой. А прочные канаты, на которых оно крепилось, уходили куда-то в дымку, которой было окутано все окружающее пространство.

— Вам нравится кататься на качелях, Роберта? — голос Паула раздался за спиной, но за мгновение до этого я почувствовала его появление. Это ощущение проявлялось волнительным напряжением и желанием поскорее обернуться. Что я и сделала.

— На качелях я каталась в детстве. А где вы нашли это чудо? — я легко провела рукой по канату.

— Это иллюзия королевского парка. А на качелях обычно качается принцесса Оливия. Но я уверен, что она не будет против. Она добрая и не жадная.

Сиденье качелей было поднято высоко, и я замешкалась на пару секунд, примеряясь, как удобнее забраться на него и при этом не выглядеть перед Паулом неуклюжей. Но мужчина быстро разрешил моё затруднение. Просто приподнял за талию, помогая устроиться удобнее.

Я крепко вцепилась в канаты, боясь соскользнуть. А Паул встал с боку и потянул за канаты, раскачивая.

И почему качели считают детской забавой? Лично я сейчас переживала такую гамму эмоций! Мне было и весело и немного неловко. Когда я отпускала одной рукой канаты, чтобы придержать приподнимающийся подол платья, Паул строго хмурил брови и напоминал, чтобы я держалась. И это было и забавно, и я бы сказала, мило. Сон ли это или иллюзия, но если в процессе ты получаешь настоящие эмоции, то какая разница.

Волосы немного растрепались, ведь спать я ложусь без шпилек в сложно сочиненной прическе. А когда я сказала, что довольно, Паул обхватил меня за талию, снимая с качелей. Я положила ладони ему на плечи и в этот момент наши взгляды встретились. Ещё пару мгновений назад я смеялась и хохотала над шутками Паула, а сейчас сердце замерло, потом снова пустилось вскачь и улыбка, словно приклеилась к губам.

А потом мы шли куда-то по извилистой тропке, которая все не кончалась и, наверное, это тоже была иллюзия.

— Мне показалось или вы действительно чем-то опечалены, Роберта? — моя рука покоилась на сгибе руки Паула, и это было приятно и немного волнующе.

— Скорее, встревожена. Появились новые обстоятельства, и я не уверена, что справлюсь. Но, в общем, все по-прежнему. А у вас, есть какие-то обнадеживающие известия?

— Нет, но я считаю это хорошим знаком. Видите ли, человек, который устроил мне путешествие в этот замок не должен знать, что ко мне вернулись и память и магия. Поэтому действовать следует крайне осторожно. Иначе пострадаю не только я, но и другие люди.

— А я могу узнать имя этого человека? Не подумайте, что я излишне любопытна, просто, если этот человек опасен, было бы разумно предупредить меня о нём.

— Ну что же, в ваших словах есть разумное зерно. Этот человек королевский советник. Его имя Наимас Шуль. До недавнего времени я считал его соратником, другом, но ошибался на его счет.

— Господин Шуль? Кажется, я слышала это имя. Да, точно! В день приезда в замок мне и господину Эриусу пришлось ожидать господина Намзини. И комендант сообщил, что разговаривал с королевским советником, господином Шулем. Кстати, в этот день и вас сюда доставили вместе с остальными осужденными.

— Ну, в таком случае, я не сомневаюсь, что Шуль интересовался состоянием осужденных. Он же должен быть уверенным, что я нахожусь под заклятием.

— А он вообще, добрый человек? Я, почему интересуюсь… Здесь в одной из камер содержат семейную пару. Женщина ждет ребёнка. Ядвига говорила, что её отец уже дважды разговаривал с советником по поводу этой пары. Но приказа о помиловании нет. А эта женщина, кстати, говорят одна из фрейлин принцессы Оливии. Жалко её.

— Ждать от Шуля милосердия придётся долго. Он всегда шёл напролом к своей цели. Потому и стал королевским советником. Но я попробую узнать у Оливии, какой фрейлины она не досчиталась. Возможно, она что-то сможет изменить.

— У принцессы Оливии? Вы так просто можете связаться с ней? — я остановилась от неожиданности. Как всё-таки здорово иметь полноценную магию! Такие возможности открываются!

— А что вас удивляет, Роберта? Я же сейчас общаюсь с вами. Во сне я могу явиться и принцессе. Он знает об этой моей способности.

— Так вы хорошо знакомы? — не скрою, что почувствовала досаду. Вот так вот, магическая иллюзия это всего лишь способ общения и я не единственная, кто удостоился. Интересно, а принцессе он тоже водопады с качелями показывает?

— Достаточно хорошо, чтобы можно было бы попросить об аудиенции таким вот оригинальным способом, — Паул рассмеялся, а червячок недовольства начал грызть меня сильнее. Но тут Паул снова стал серьёзным:

— И если подумать, то какая-то уж слишком мрачная картина вырисовывается. Как бы самой принцессе не грозила опасность.

Тут он взял меня за обе руки и поочередно коснулся их губами:

— Роберта, мне жаль прерывать наше свидание, но я должен кое-что выяснить. Ваши слова о фрейлине кое-что напомнили мне. Это очень важно. И я прошу простить меня.

Как и в прошлый раз, я не успела ничего ответить, как иллюзия оборвалась. Я успела лишь ощутить досаду на свой болтливый язык, прежде чем провалиться в сон.