ГЛАВА 27

Проснулась я в скверном настроении. Я и так по утрам не лучшая компания, а тут ещё прибавилась досада на саму себя. Ну и разумеется волнение из-за предстоящего магического воздействия. Я слабо представляла, что должна делать, помимо того, что направлять свою магию на тёмные нити. Как обезболивать или заживлять я знала, а как назвать то, что я должна сделать с Ядвигой? И даже присутствие Теобальда не успокаивало. Мне почему-то казалось, что он тоже плохо себе представляет, с чем связался.

А вот Ядвига была спокойна. За завтраком она выглядела как обычно, ни тени волнения я не заметила. Может, она просто забыла, что нас ждет Эриус?

Но нет. После завтрака она взяла меня под руку и с легкой улыбкой спросила:

— Нам к целителю, ты помнишь?

Ещё бы. Когда мы вышли на пустырь, я всё-таки решила уточнить:

— Ядвига, ты хорошо понимаешь, что сейчас будет происходить? Ты, смотрю, совсем не волнуешься?

Приятельница утвердительно кивнула:

— Я доверяю тебе, Роберта. Знаю, что ты не навредишь.

— Интересно. Вот у меня у самой нет такой уверенности. Моя магия, Ядвига, мало изучена. И никто не знает, на что она способна.

— Ну и что? Это как раз меня и успокаивает. Мы с отцом столько магов обошли. И ни один из них не увидел тёмные нити. Понимаешь? А ты увидела и даже что-то там попыталась с ними сделать. Значит, ты одна и сможешь помочь. И даже если вдруг что-то пойдет не так, вряд ли это будет страшнее того, что грозит мне. Я обернусь монстром, и меня придётся убить, чтобы я сама никого не убила. Скрываться подобно моим родственницам я не хочу.

Легче мне не стало. Вот каково это — ощущать на себе груз ответственности. Когда ценой может стать человеческая жизнь. Всё-таки хорошо, что я не стала целителем.

Эриус уже ждал нас. Первым делом он проверил мои магические потоки и убедился, что с ними всё в порядке. Затем указал Ядвиге на кушетку. Как только приятельница улеглась, я присела сбоку от неё и вопросительно посмотрела на Эриуса.

— И что я должна делать?

— Направляй поток на черные нити, воздействуй как на источник боли. Будем действовать наугад.

И это говорит мне человек, который требовал от меня не приближаться со своей малоизученной магией к людям?!

— Теобальд, когда будешь писать мемуары, не забудь упомянуть моё имя.

— Как источник не проходящей головной боли? — Эриус усмехнулся.

— Как объект неизученной магии, воздействующий на неизученное явление черных нитей. Возможно, мы на пороге магического открытия. Главное, чтоб не рвануло.

И на этой оптимистической ноте я, наконец, пустила магию.

Так как никто о черных нитях ничего не знал и как на них воздействовать тоже, я решила начать с ног Ядвиги. Если я буду подниматься от ног к солнечному сплетению, а потом и выше, то точно не упущу никаких ответвлений. Потому что определить, где главное сосредоточие и узел нитей мне не удалось.

От кончиков пальцев ног, где ниточки были едва различимы, я поднималась выше и выше. Я не просто направляла силу на нити, я пыталась их обволакивать, как делала это с кляксой в голове Паула. И сначала шло всё хорошо. Нити бледнели, истончались и пропадали без следа. Но я добавляла ещё магии на очищенное место, чтобы уж наверняка. Когда дошла до коленей, поняла, что сил осталось мало. Мои ладони уже начали подрагивать, а перед внутренним взором все двоилось.

— Роберта, стоп.

Ладонь Эриуса, легшая мне на запястье, показалась ледяной. Я вздрогнула и открыла глаза. Голова слегка закружилась, в ушах зазвенело. Кажется, я не умею рассчитывать силы. Тут же мне под нос Теобальд сунул бокал с эликсиром. Я осушила его и позволила Эриусу обхватить себя за плечи. Он поставил меня на ноги и отвел к креслу для посетителей.

Я прикрыла глаза, заметив, что Эриус занял моё место возле Ядвиги.

— Госпожа Намзини? Как вы себя чувствуете?

Ядвига жалобно всхлипнула:

— Жжется и чешется.

Этого ещё не хватало! Раньше побочных эффектов от моей магии не было!

Эриус попросил Ядвигу снять чулки и поднять подол платья до колен. Я была без сил, поэтому даже не стала влезать во всё это. Я-то воздействовала на подругу через одежду. А вот Эриусу понадобилось на девичьи ножки посмотреть. Улыбнулась своим забавным мыслям. Ядвига стыдливо вздыхала за ширмой, снимая чулки. Потом скрип кушетки возвестил о том, что пациентка заняла своё место. Я всё-таки решила посмотреть, что там происходит. Эриус водил руками над покрасневшими икрами ног Ядвиги, а приятельница мучительно краснела. Мда…

— Так легче? — Эриус отвел руки от стоп Ядвиги.

— Да.

Вот и замечательно. Вот и целитель пригодился. Но всё равно странно. Почему это от моего воздействия такие неожиданные эффекты?

Пока Эриус возился с Ядвигой, я медленно приходила в себя. А процесс-то, оказывается, будет долгим. Сегодня моей силы хватило только добраться до коленей Ядвиги. Остается только надеяться, что магия будет восстанавливаться быстрыми темпами.

В кабинете целителя мы с Ядвигой пробыли до самого обеда. Она попросила и меня и Эриуса ничего не говорить её отцу. Иначе он разволнуется, будет пытаться отговорить её. Мы с Эриусом обещали держать все в тайне. И всё-таки господин Намзини ведет себя крайне неразумно. Или он наивно полагает, что если делать вид, что наследственности не существует и не тревожить её лишний раз, то она и не проявится?

Следуя рекомендациям Эриуса, после плотного обеда я удалилась к себе в комнату. Меня клонило в сон, и я не стала противиться этому состоянию. Всё равно я не способна сейчас заниматься чем-либо. Да и силы нужно восстанавливать.

* * *

Проснулась я только перед ужином. А, вернувшись из столовой, поняла, что совершенно не знаю чем убить вечер, да и судя по состоянию — часть ночи. Спасть совершенно не хотелось и чем заняться в такое время, я не представляла. И тут вспомнила, что вообще-то собиралась написать в департамент магии и попросить их прислать мага, специализирующегося на тёмных силах и проклятиях. Но, засев за письмо, выяснила, что ничего не получается. Если излагать всю собранную информацию детально и подробно, то получается страшилка для детей. А если сухо перечислить только факты, то как-то неубедительно выходит. И тот и другой вариант письма меня не устроили. Мне казалось, что от любого из них в департаменте или отмахнутся или посчитают, что им написала слишком впечатлительная девица. Я понимала, что нужно как-то заинтересовать работников департамента, чем-то зацепить. Но именно этого «крючка» мне и не хватало.

Моё внимание привлек странный звук из коридора. Будто кто-то то ли заунывно напевал, то ли подвывал, точнее подобрать определения я бы не смогла. Выглянула в коридор и успела заметить, как Минди, тоже выглянувшая из своей комнаты на звук, торопливо осенила себя защитным знаком и захлопнула дверь.

В тёмном коридоре светилась фигура призрака. Он медленно плыл в пространстве и тоскливо завывал. Это что-то новенькое.

— Граф Форвейн! — мой громкий шепот разнесся по второму этажу, — Граф Форвейн!

Призрак переместился ближе и отстраненно посмотрел сквозь меня.

— Граф Форвейн, а вас не смущает, что сейчас ночь и ваши песнопения немного не ко времени?

Призрак покачал головой и заметил:

— Это мой замок. Что хочу, то и делаю.

— Замок ваш, никто не спорит. Но раз уж тут появились постояльцы, может не стоит нарушать их покой? Если вам одиноко, то приглашаю вас в свою комнату. Мне тоже не спится.

Я гостеприимно распахнула дверь, но призрак проигнорировал этот дружеский жест и проник в мою комнату сквозь стену.

Уселся прямо на стол, положив ногу на ногу. Я присела на подлокотник кресла и осторожно спросила:

— Граф Форвейн, что вы напевали? Мне показалось, это какая-то очень грустная песня.

— Это погребальная песня. И чему вас только учат, если погребальных песен не знаете. Эту песню я сочинил сам, и пел её во время погребения благочестивой Ларинель. Увы, там, где она сейчас находится, она не слышит мой призыв. Ждет ли она ещё меня?

Призрак закрыл лицо руками и глухо застонал. От этого звука мне стало и жутко, и невыносимо жалко графа.

— Не сочтите любопытством, я знаю, как трепетно относитесь вы к своему прошлому. Но, говорят, что если поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, то станет легче.

Я замолчала. Призрак каждый раз на мои вопросы о нём самом отвечал недовольством. Но чем помочь человеку, ну или призраку, терзаемому воспоминаниями или ещё чем-то, кроме как внимательно выслушать его, я не знала. Но граф вдруг заговорил:

— Больше всего на свете я желаю воссоединиться с моей любимой супругой, благочестивой Ларинель. Но вместо этого должен оставаться узником замка. Узником своей самонадеянности и предательства. Я предал память Ларинель и сам себя наказал!

И снова леденящий душу стон. Меня пробрала дрожь от этого звука. Я сидела ни жива, ни мертва и ждала, что будет дальше.

Призрак соскользнул со стола и завис перед окном, слабо светясь потусторонним светом.

— Когда моя любимая супруга покинула этот мир, жизнь стала мне не мила. Все казалось бессмысленным. Я бродил по окрестностям замка и не знал, как унять душевную боль. Чем заполнить сосущую пустоту в груди. Мои метания перемежались с приступами затворничества, когда я запирался в комнате и не желал никого видеть.

А спустя пару лет, слоняясь по холмам, я наткнулся на общину тёмных. И там я увидел её. Когда тучи разошлись, и лунный свет заиграл на её белокурых волосах, я подумал, что сошел с ума. Это была она, моя Ларинель! Её улыбка, её нежный овал лица, даже брови она хмурила также! И я подумал, что мой призыв услышан и Высшие силы послали мне мою Ларинель. Да, в теле другой женщины, под другим именем, но это была она!

Её звали Эйза. Обычное имя у тёмных.

Мы стали встречаться тайком. Эйза была полна жизни. Те, кто говорят, что от взгляда тёмного мага все живое погибало — бессовестно врет. Тёмным не чужды чувства и переживания. Они такие же, как и мы. И далеко не все из них жаждали власти. Многие общины жили обычной жизнью и не причиняли вреда своим соседям.

Я готов был забрать Эйзу в любой день в свой замок, заключить брак по всем обычаям. Но между нами была пропасть, преодолеть которую, мы были не в силах. Она была тёмная. И её клан не позволил бы мне стать её супругом. И дело было даже не в том, что я был потенциальным врагом. Браки между тёмными и светлыми магами имели печальный итог. Эти пары или оставались бездетными или женщина и ребёнок, которого она носила под сердцем, погибали. Смешение магии это всегда смерть.

Я не знал, что делать. Моя Ларинель была рядом и невыносимо недосягаема. И тогда я написал магистру Куагрею. Да, я был с ним немного знаком. Когда-то мы оба ходили в учениках у великого мага, имя которого тебе ничего не скажет. А потом наши пути разошлись. Куагрей всегда был помешан на экспериментах в области магии. Все искал способ развить новые способности, вывести новый вид магии. Я периодически следил за его успехами и знал, что он среди прочих магистров ищет способ борьбы с тёмными. По своим источникам я выяснил, что Куагрей решил, что если отделить звериную ипостась от тёмного, и наполнить тёмного светлой магией, он станет светлым магом. Звучит бредово? Возможно. Но в этом был весь Куагрей. Чем невозможнее и сумасброднее идея, тем крепче он в неё впивался. Мы с Эйзой решили рискнуть. Я написал Куагрею, попросил его помочь мне превратить мою возлюбленную в светлого мага. Но, меня постигло разочарование. Куагрей прислал ответное письмо, сообщив, что все его эксперименты в этой области потерпели неудачу. После отделения звериной сущности, тёмный умирал. Но Куагрей предложил мне стать участником обратного эксперимента. Он предложил меня сделать тёмным! Да, я согласился. Не смотри так на меня, глупая девчонка! Я решил, что судьба испытывает меня, проверяет, на что я готов, чтобы вернуть Ларинель! А я был готов на все. На всё, слышишь?!

Он приехал в замок и объяснил мне суть эксперимента. Для своей лаборатории Куагрей выбрал подземелье Форфейпак. Мы с ним расписали стены и полы в замке защитными рунами, ведь то, что привез с собой Куагрей, пугало даже его самого. Ты знаешь, что такое звериная ипостась тёмного? Это воплощение самой тёмной силы. А когда ипостась отделяют от тела мага, сила теряет облик зверя. Так вот, в специальном сосуде Куагрей привез те самые отделенные сущности, которые теперь представляли некую субстанцию. Субстанцию концентрированной тёмной магии.

В подземелье он начертил круг рун, в который я и лег. Добровольно лег. А после Куагрей острием кинжала вырезал на моём теле руны, которые должны были притянуть и удержать в моём теле тёмную магию.

Во время обряда я испытывал жуткую боль. Меня будто разрывало на части. В какой-то момент я потерял сознание. А когда пришёл в себя, то увидел в круге рун своё бездыханное тело. Сосуд с субстанцией был опрокинут. А дверь подземелья запечатана. Я стал призраком. Выбраться из подземелья мне не составило труда. Теперь я мог перемещаться по замку сквозь стены. Но покинуть Форфейпак я не могу.

Спустя несколько дней прибыл мой племянник, который должен был унаследовать замок. Я явился к нему, думал обсудить дела и предостеречь его, но он, увидев меня, заорал как резанный. Несколько лет замок пустовал. А потом явились нечестивцы, и я узнал, что отныне мой замок — собственность короны.

Призрак замолчал. Я осторожно перевела дыхание. Ничего себе откровение.

— Граф Форвейн, вы хотите сказать, что та жуть, что расползается из-под замка, это концентрированная тёмная магия, которая раньше была звериной ипостасью?!

Призрак кивнул.

— И я не могу воссоединиться с Ларинель, пока моё тело, оскверненное тёмными рунами, лежит в тёмном магическом круге. А вытащить его из подземелья и похоронить с полагающимися ритуалами невозможно. Нельзя распечатывать дверь подземелья. Иначе тёмная сила вырвется наружу.