ГЛАВА 32

Когда магистр вошел в малую гостиную, мы с Паулом делали вид, что просто беседуем. Правда, мои пылающие уши и щеки, выдавали нас с головой. Я повернулась в сторону дверей и мне показалось… Нет, не показалось. Паул и магистр Фаир определенно обменялись многозначительными взглядами. У Фаира я успела прочесть в глазах удивление и вопрос, а вот взгляд Паула, который он бросил на магистра, был предупреждающим. Что вообще происходит? Эти двое определенно знакомы. Но, несмотря на моё присутствие, мужчины и не пытались соблюсти правила приличия. Не обменялись приветствиями, не представились друг другу. Просто обозначили, что заметили друг друга. А ведь Паул говорил, что не знаком с магистром лично. Тут явно что-то не так…

— Госпожа Клорр, я решился нарушить ваши планы на этот вечер маленькой просьбой, — Фаир, заложив руки за спину, подарил мне доброжелательный взгляд.

— Если выполнить её в моих силах…

— Не могли бы вы представить меня тому самому призраку, о котором так много рассказывали? Мне подумалось, что если граф Форвейн был участником эксперимента, возможно, он сможет ответить на некоторые мои вопросы и помочь в решении возникшей проблемы. В таком непростом деле важна каждая мелочь, каждая деталь.

— Я спрошу у графа, желает ли он с вами пообщаться. Видите ли, у графа непростой характер, он часто бывает неприветлив и даже груб.

— Разумеется, я понимаю. Ну, тогда доброго вечера…

Магистр уже развернулся, чтобы покинуть малую гостиную. И в этот самый момент со второго этажа раздался душераздирающий визг Минди. Я-то знала, что этот визг вовсе не означает, что наша экономка в опасности. Я даже порадовалась: раз граф принялся за шалости, значит, хандра у призрака прошла. Но мои собеседники не имели об этом ни малейшего понятия. Не сговариваясь, они оба сорвались с места, я даже остановить их не успела.

Когда следом за мужчинами я взбежала по лестнице на второй этаж, мы как раз успели застать Кору которая, вооружившись полотенцем, гналась за призраком по коридору. Проплывая мимо меня, граф подмигнул:

— Привет, крошка.

Утро, которое началось со снегопада, обещало быть суетливым. Кора шумела на кухне посудой громче обычного, что наводило на мысли об очередном кулинарном шедевре. Под лавкой в тёмном углу дожидалось своего часа почти готовое магическое зелье. А ещё предстоит провести сеанс очищения от черных нитей. И судя по тому, что сегодня я должна уничтожать следы наследственности в районе груди Ядвиги, а Эриусу потом исцелять там ожог… В общем, хлопотное будет утро. И ещё нужно выпросить у Эриуса немного его магии для зелья.

Вот с этого и предстояло начать. Потому что после сеанса я буду чувствовать себя выжатой досуха тряпочкой, и Эриус легко отмахнется от моей просьбы. А вот если подговорить Ядвигу и убедить её самой озвучить просьбу, то может и получиться.

На робкий вопрос Ядвиги, не может ли господин Эриус поделиться каплей своей магии, целитель недоуменно приподнял брови. И так выразительно у него это получилось, так изящно. Он точно все свои ужимки репетирует перед зеркалом!

— Позвольте поинтересоваться дамы, зачем вам понадобилась моя магия? Роберта, во что ты пытаешься втянуть госпожу Намзини?

Нет, это просто возмутительно! Почему Теобальд каждый раз подозревает меня в каких-то злодейских замыслах? Я даже воздуха в грудь побольше набрала, чтобы разразиться гневной тирадой по этому поводу, но меня опередила Ядвига:

— Это я попросила Роберту помочь мне. Видите ли, господин Эриус, я нашла одну старинную книгу магических рецептов…

Неужели скажет правду? Тогда не видать нам магии целителя, как своих ушей! Эриус точно не станет участвовать в этой сомнительной затее!

— Там есть зелье, улучшающее цвет лица! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Да, и мы хотели бы попробовать, — Ядвига вовремя сообразила поддержать меня. Эриус неодобрительно нахмурился. Ну, ещё бы! Магию целителя использовать в косметических целях, какое кощунство.

— А что не так с вашим лицом? На мой взгляд, у него естественный и вполне здоровый цвет.

— Теобальд, ты говоришь как целитель. А мы рассуждаем как женщины, которые всегда стремятся к совершенству, — мы переглянулись с Ядвигой.

— Нам нужна всего лишь одна капля, господин Эриус. Просто если эту каплю добавит Роберта…

Ядвига даже договорить не успела. Эриус вздохнул с видом мученика:

— Ну, все понятно. Если я вам откажу, Роберта добавит свою магию и результат может быть непредсказуемым. Умеете вы уговаривать, госпожа Намзини.

Вот если бы я сама просила, ни за что бы он не согласился. Но черные глаза Ядвиги и её просительный голосок делают чудеса. Кажется, я нашла способ воздействия на несговорчивого Эриуса.

Ну а дальше началась рутина. Я разогрела руки и заставила Ядвигу остаться в одной сорочке и развязать завязки на груди. Эриус деликатно отвернулся.

От черного комка в районе солнечного сплетения ни осталось и следа. Но к груди ещё тянулись черные нити. Они казались почти прозрачными, словно ослабленными. Но я догадывалась, что оставлять даже такие ниточки небезопасно. В общем, направила свои силы хорошим потоком. Наблюдая, как исчезают остатки дурной наследственности, я чувствовала душевный подъем. Словно завершала нужную и полезную работу. Чтобы там не говорили о моей нестандартной магии, а именно она оказалась в состоянии помочь Ядвиге. Я так увлеклась процессом, что опомнилась лишь, когда волной накатила тошнота. После бокала эликсира Эриус не позволил мне пересесть. Всучил какую-то баночку с прозрачным содержимым:

— Смажь место воздействия на теле госпожи Намзини. Это поможет от ожога.

Вы посмотрите, какая деликатность! Будь я на месте Ядвиги, стал бы Эриус церемониться. А тут чуть ли не реверансы. Ну да, если бы Ядвиге пришлось оголять грудь перед Эриусом и терпеть его прикосновения, она могла бы и чувств лишиться. Пришлось густо смазать место ожога целебным снадобьем.

После я восстанавливала силы на кухне. Кора сотворила очередной шедевр, именуемый рыбным пирогом. В общем, к зелью мы с Ядвигой вернулись только после обеда. Размешав содержимое горшка и добавив частичку магии целителя, мы задумались. Я смотрела на эту смесь не аппетитного цвета и боялась пустить её в ход. Ядвига тоже морщила нос, принюхиваясь к горьковатому травяному запаху.

— Может, прежде чем её на лицо наносить, попробовать на чем-нибудь другом? — нерешительно предложила я. Только вот на чем? Где бы ещё найти шрамы после когтей звериной ипостаси Забытых?

Видимо, Ядвига подумала о том же. И через пару минут предложила:

— Отца попросить?

— В смысле?

— У него же на груди остались шрамы от когтей… мамы. Они такие же, как и у меня. Только он, наверное, не согласится.

— А если очень хорошо попросить? Или ты боишься за отца?

— Боюсь. Мало ли как это зелье подействует?

— Но если не попробуем, то и не узнаем. Ты просто расскажи отцу, а он пусть сам решает соглашаться или нет.

В общем, после раздумий мы всё-таки направились с Ядвигой на поиски коменданта, прихватив с собой горшок с зельем. Нарушив запрет господина Намзини. Но Ядвига оправдывала себя тем, что черные нити уничтожены, а значит, бояться встречи с магистром Фаиром нечего.

Господину Намзини пришлось рассказать правду. Если уж предлагаешь человеку испытать на себе действие сомнительного зелья, то нужно честно предупредить о том, что понятия не имеешь о последствиях.

Я думала, комендант отнесется к нашей затее несерьёзно. Фыркнет и отправит на женскую половину, чтобы не мешали людям работать. И я ошиблась. Господин Намзини отнесся к эксперименту более чем серьёзно. Он долго принюхивался к содержимому горшка, зачерпывал деревянной лопаточкой смесь, рассматривал её на свет. Потом сердито поинтересовался у меня:

— Магия применялась при изготовлении?

— Один из ингредиентов — частица магии.

Комендант обернулся к дочери:

— И ты готова вот это, непонятно что, намазать на лицо?

— Отец, я думаю, хуже не будет, — Ядвига отвела взгляд.

— А вот зря ты так думаешь! Я бы предпочел, чтобы ты не проверяла на себе сомнительные зелья, да ещё и магические. Неизвестно, как это аукнется, с твоей-то наследственностью!

— Наследственность заблокирована, господин Намзини, магическими рунами. И я убрала из тела Ядвиги все черные нити, и это дает право полагать, что о наследии Забытых можно не вспоминать.

Ох, лучше бы я промолчала. Комендант оперся руками на столешницу и тяжело поднялся, вперив в меня сердитый взгляд.

— Вот я, как только вас увидел в замке, госпожа Клорр, так сразу понял, что хорошего ждать не придётся. Надо было сразу же отправить вас обратно! От вас, от магов, одни неприятности! Это ведь вы надоумили Ядвигу? Жила она себе тут спокойно, пока вы не явились. Какую-то дрянь на лицо мазать предлагаете! А о последствиях вы подумали? Вам то что, вы упорхнете из замка, как и ваши предшественники. А нам расхлебывай. Я против, Ядвига! И сам не буду мазать эту дрянь и тебе не позволю! А будете упорствовать — под замок посажу! Обеих!

Я поняла, что лучше убраться поскорее, а то рассерженный комендант может и исполнить свою угрозу. Но подруга неожиданно проявила упрямство. Она подошла и встала по другую сторону от стола.

— Пап, а чего мне бояться? Я и так с отвращением в зеркало смотрю. И даже если это зелье не поможет, я хотя бы попытаюсь что-то изменить. Ты думаешь, я счастлива в этом замке? Ты никогда не спрашивал, чего на самом деле я хочу. А я хочу избавиться от шрамов и жить нормальной жизнью! А не прятаться от столичных магистров, не ловить на себе сочувствующие или испуганные взгляды.

— Понятно! Уехать из замка и оставить меня одного, вот чего ты хочешь! Ты думаешь, мне нравится торчать в этой дыре?! Да я же ради тебя! Чтобы тебя спрятать от тех, кто захочет причинить зло! Проявись твоя дурная наследственность, я здесь смогу тебя защитить и все уладить!

Ох, как все запущено. И я считала, что меня родители не понимают? Да тут все гораздо сложнее. Страх за дочь заставляет коменданта совершать одну глупость за другой. И его нежелание избавиться от жути в подземелье тоже объясняется страхом за Ядвигу. Он боится, что наехавшие сюда маги, могут разглядеть в его дочери наследственность Забытых. Не знаю, насколько это возможно. Ведь и мама, и другие родственницы Ядвиги, унаследовавшие зверя, жили себе среди людей, и никто ни о чем не догадывался. Но у господина Намзини от страха точно разум отключился. Запрятать дочь подальше от людей, в глушь на краю света. И ведь он действительно добра Ядвиге желает.

В повисшей напряженной тишине раздался тихий голос подруги:

— Отец, я никогда не оставлю тебя. Ты был со мной все эти годы, не стыдился меня. Как бы дальше не сложилась моя жизнь, я всегда буду рядом.

У меня даже в носу защипало. И комендант снова удивил:

— Госпожа Клорр, давайте сюда вашу магическую дрянь. Попробуем, что это такое.

Ядвига решительно отодвинула меня в сторону. Взяла из моих рук горшок и подошла к отцу. Господин Намзини уселся в своё кресло, расстегнул рубашку. Я не стала подглядывать и отвернулась, но успела краем глаза заметить несколько грубых рубцов на груди коменданта.

Подруга, помня мои указания, лопаточкой нанесла зелье на один из рубцов. Зелье загустело, и я слышала, как недовольно сопит подруга, пытаясь размазать смесь более тонким слоем. А когда она закончила, я всё-таки решила подать голос:

— Господин Намзини, вы что-то чувствуете?

Комендант недовольно буркнул:

— Да. Тепло.

Поборов стыдливость, всё-таки оголенную мужскую грудь не каждый день приходится рассматривать, я приблизилась. Зелье застывало прямо на глазах, плотно покрывая рубец.

— Жжется ваше зелье! Смывайте!

Но тут из стены высунулась голова призрака:

— Рано смывать!

Но лицо коменданта исказила гримаса боли:

— Аааа! Смывайте к гоблину!

Салфетки, которые мы принесли с собой, оказались бесполезны. Смесь застыла толстой корочкой и просто так не оттиралась. Я схватила кувшин с водой и щедро полила на салфетку, а Ядвиге крикнула:

— Найди Эриуса, кажется что-то пошло не так!

Ядвига выскочила за дверь, а я мокрой салфеткой попыталась оттереть с груди коменданта зелье. Он ругался и сучил ногами, завывая. Да неужели так больно? Наверное, я спросила это в слух, потому что призрак ответил:

— Конечно, больно! Зелье выжигает след тёмной магии!

Комендант выхватил из моих рук салфетку и прижал её к груди. Я намочила вторую и тоже приложила её к покрасневшей коже господина Намзини. И тут в кабинет ворвался Эриус и запыхавшаяся Ядвига. Меня бесцеремонно отодвинули в сторону, как предмет мебели. Эриус разжал руки коменданта и убрал салфетки. На месте рубца розовела изогнутой полоской новая кожа. Рубец то ли рассосался, то ли зелье его разгладило. Или как сказал призрак: выжгло.

Теобальд снял боль у коменданта, так же как снимал до этого боль от ожога у Ядвиги. Потом повернулся к нам с подругой и прошипел:

— Марш ко мне в кабинет. Обе!

Мы только открыли дверь, как в спину нам донесся голос коменданта:

— Ядвига, я запрещаю, слышишь? Адская боль! Ты не выдержишь!

Но я всё-таки сгребла в охапку горшок, чтобы его не выкинули.

Эриус долго и язвительно делился своим мнением о наших с Ядвигой умственных способностях. И если я, нацепив на лицо маску непроницаемости, терпеливо дожидалась, когда красноречие Теобальда иссякнет, то Ядвига слишком близко всё приняла к сердцу. Как результат, она зашмыгала носом и, всхлипывая, произнесла:

— Я просто хотела избавиться от шрамов.

Эриус будто поперхнулся своей язвительностью. Я даже испытала чувство глубокого удовлетворения, наблюдая, как на красивом лице целителя застывает растерянность.

— Госпожа Намзини, в любом случае, вы должны были обратиться за консультацией ко мне. Такие вопросы нельзя решать, полагаясь на везение, — мягче, ещё мягче, пока Ядвига не начала реветь.

— Но зелье же помогло. Тот шрам у отца, который я намазала, он почти исчез. Просто надо было чуть потерпеть.

Эриус с брезгливой гримасой взял в руки горшок и принюхался. На язык ещё попробуй, чтобы твою язвительность выжгло, как тёмную магию. Довёл девочку до слёз.

— И вы, несмотря на запрет отца, готовы использовать это зелье?

— Готова. Отец не может мне запретить избавиться от уродства.

— Но вам будет очень больно, госпожа Намзини. Вы же слышали крики отца?

Да сколько можно рассусоливать?

— Эриус, ты целитель или нет? Ты или помоги, или не мешай!

Эриус одарил меня раздраженным взглядом:

— С тобой я потом поговорю.

Я хмыкнула. Я не Ядвига, плакать, точно не стану.

Склонившись над Ядвигой, лежащей на кушетке, Эриус в который раз спросил:

— Вы точно хотите испытать на себе действие этого зелья?

Ядвига кивнула и сильнее сжала мою руку. Я сидела подле неё на краю кушетки и с замиранием сердца следила за движениями Эриуса. Он проводил почти ювелирную работу. Тонким слоем наносил зелье на шрамы Ядвиги. Точными, уверенными движениями. А потом уселся в изголовье и достал из кармана носовой платок. Наверняка, надушенный. И когда из глаз подруги потекли слезы, он осторожно промокал их, чтобы они не попадали на шрамы.

То, что Ядвиге очень больно, можно было понять по её губам. Она кусала их, сжимала мою руку, едва не впиваясь ногтями, и молча плакала. Поубивать бы всех этих Забытых, которые наследили своей наследственностью! Злость взметнулась во мне, и лицо словно ошпарило кипятком. Эриус заметил мою реакцию и нахмурился. Да знаю, знаю! Я должна следить за своими эмоциями, чтобы не рвануло. И в этом тоже отчасти виноваты Забытые! Не рвались бы они к власти, не угрожали бы смертью королю, не было бы экспериментов сумасшедшего Куагрея!

Едва заметные тонкие белые полосы, вот что осталось от ужасных шрамов Ядвиги. Она с немым удивлением рассматривала своё лицо в зеркале, которое держал в руках Эриус.