ГЛАВА 34

Я замерла, словно раздумывая, зачем здесь этот человек. Просыпающиеся во мне эмоции встревожили обступающую тьму, и она плотнее обхватила меня, словно боясь, что я вырвусь из её власти.

— Роберта, — голос Паула был приглушен. Он не спрашивал, не пытался убедиться, что я где-то поблизости. Знал, что я рядом, что слышу и вижу его.

— Роберта, просто дай мне руку, и я заберу тебя отсюда.

Заберешь отсюда? О, да, ты уже обещал забрать меня из замка в столицу, только вот цель этого действия назвал вымышленную. А попросту — обманул. Я не только не подумала подойти ближе и протянуть руку, а напротив, сделала шаг назад.

Паул нахмурился, будто мои действия противоречили каким-то его убеждениям.

— Роберта? Нам нужно выбираться отсюда. Я пришёл за тобой.

Всё-таки мне нужно научиться держать себя в руках. Моя несдержанность выходит мне же боком. Но Паул сам по себе вызывает у меня странную гамму эмоций с самой первой встречи, когда он был ещё под воздействием заклятия. Даже тогда он не смог оставить меня равнодушной. А сейчас, когда я узнала о его намеренном обмане, сейчас мне очень трудно удержаться от того, чтобы уличить его во лжи. Да и нужно ли?

— Я никуда не пойду с тобой. Можешь возвращаться, — я почти прошептала эти слова. Губы словно не слушались меня. Но он услышал.

— Что произошло, Роберта? Мне казалось, между нами всё определено? — какой лицемер! И ведь столько искреннего непонимания в глазах, столько недоумения. Наверняка, жизнь во дворце накладывает отпечаток на людей. Они привыкают недоговаривать, лгать сначала в мелочах, не замечая, как размер лжи увеличивается со временем.

— Я тоже так думала, пока не подслушала твой разговор с магистром. Ты обманул меня.

— Обманул? Хотелось бы понять, о каком обмане ты говоришь, Роберта.

— Все твои слова — ложь. Ты даже имя назвал другое. Так как зовут тебя на самом деле? Паул? Андреас? И ты же сказал мне, что лично не знаком с магистром. Но вы общались, как хорошо знакомые друг другу люди. Вот только зачем было всё это выдумывать?

Выражение лица, взгляд синих глаз указывали на то, что Паул не собирается оправдываться. Лишь складка между бровей обозначилась резче, линия губ стала жестче.

— Моё полное имя Андреас Паул Монтэйн. В нашей семье так принято — давать двойные имена. Мне больше нравится Паул. Что же до магистра Фаира, я просто не хотел, чтобы ты была с ним излишне откровенной. Я опасался, что он мог примкнуть к тем, кто во всем соглашается с Шулем, лишь бы не навлечь на себя его недовольство. Сейчас никому нельзя доверять. Даже здесь, в замке, может быть доносчик Шуля. Я в этом не уверен, но и не исключаю такой вероятности.

— Да? И именно поэтому ты не сказал мне об истинных намерениях? Почему утаил, что хочешь с моей помощью определить, в чем причина болезни короля? Зачем врал о целителях? Ни один целитель не в состоянии помочь магу жизни. Я этого не знала, но ты, наверняка, должен это знать! Кто ты вообще такой? Почему до сих пор ничего о себе не рассказал? — я распалялась все больше и темнота реагировала. Она недовольно клубилась, пытаясь успокоить, усыпить. Но сейчас я очень хотела выяснить всё, раз и навсегда. Чтобы поставить точку на своих глупых мечтах, в которые неосторожно уплывала.

Паул усмехнулся:

— Как много претензий. Да только всё это просто объясняется, Роберта. Никакого мирового заговора против тебя никто не строит. Про короля я тебе не сказал осознанно. Чтобы ты не стала терзаться сомнениями в собственных силах и возможностях. Чтобы раньше времени не давить на тебя ответственностью, которая ляжет на твои плечи, когда ты будешь осматривать Августа. И это стало бы возможным только после того, как тебя осмотрели бы лучшие целители королевства. Да, я знаю, что сила магов жизни считается самоисцеляющей. Но у тебя нестандартная магия, Роберта. Ты не являешься полноценным магом жизни, и целители могли бы выяснить, насколько искалечены твои потоки и есть ли вероятность их исправить.

— Но граф Форвейн сказал…

— Граф Форвейн жил двести лет назад! С тех пор искусство целителей развилось и оказалось способным на многое, о чем граф Форвейн не имеет ни малейшего представления. Теперь ты дашь мне руку, чтобы я вернул тебя?

— Ты не сказал, кто ты такой.

— Я бывший королевский маг, входящий в состав королевского совета. Бывший, потому что благодаря стараниям Шуля, я всё ещё считаюсь государственным изменником. Я близко знаком с его величеством королем Августом, поскольку являюсь его дальним родственником.

— Ты забыл упомянуть, что являешься женихом принцессы Оливии, — и вот теперь прямо в глаза, чтобы не упустить ни малейшей эмоции, ни единого жеста.

— Ах, вот оно что…

— Да, Паул, я и об этом услышала. О своей невесте ты не сказал тоже из предосторожности?

— О своей невесте я не сказал по той простой причине, что никакой невесты у меня нет. Действительно, Август предложил мне стать супругом Оливии, поскольку переживает, что принцесса не справится в одиночку с бременем власти. Но только вот ни я, ни Оливия не разделяем желание короля. Я хорошо знаю принцессу, в своё время я обучал её основам ментальной магии, поскольку у неё имеются некоторые способности. Но никаких чувств мы друг к другу не питаем. Я не ответил согласием королю, взял время якобы на раздумье. А через пару дней получил удар в спину от Шуля, который сам не прочь стать супругом принцессы.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. И глаз не отвёл, хотя и не видел меня. Злость, закипающая во мне, схлынула так резко, что я ощутила растерянность. Врет или говорит правду? Я уже ни в чем не была уверена, поскольку в очередной раз убедилась в том, что совершенно не разбираюсь в людях. Не вижу очевидных фактов, легко доверяю. Углубиться в дебри самокопания мне не позволил голос Паула:

— Роберта, нам пора. Дай мне руку.

Я нерешительно сделала шаг вперёд, но вновь остановилась. Я уже ни в чём не уверена. Я не могу даже доверять тому, что вижу и слышу, вдруг это очередной самообман?

— Роберта, если ты не веришь мне, просто подумай о тех, кто ждет тебя.

Кто ждет меня? Родители будут очень огорчены, если со мной что-то случится. И Гриэль я испорчу свадьбу, если позволю темноте уговорить себя остаться. И Ядвигу нужно ещё раз осмотреть на наличие тёмных нитей, вдруг они появятся вновь? И графу Форвейн никто не поможет воссоединиться со своей Ларинель. И жуть, жуть так никуда и не исчезла! А метелка? С моей метелкой что-то случилось, когда произошел выброс магии! Я должна вернуть её к жизни!

Чем больше я думала об этом, тем светлее становилось вокруг меня. Тьма отступала, недовольно ворча. И вот я сама уже посреди света, который заливает все пространство. И Паул протягивает руку и ждет… Как бы я хотела вложить свою руку в его ладонь, чувствуя полное доверие. А сейчас я на распутье.

— Просто дай мне руку, Роберта.

Медленно, словно собираясь передумать в последний момент, я протягиваю руку. Наши пальцы соприкасаются. Передумать и вырвать свою ладонь мне не позволил Паул. Моя рука оказалась словно в тисках. И тут же поток магии охватил меня, утягивая в воронку.

Водоворот силы схлынул, исчез без следа. Навалилось ощущение тяжести, и я поняла, что чувствую своё тело. Шум в ушах стих, и появилось желание глубоко вдохнуть. Опасаясь, что любое движение отзовется болью, я всё-таки сделала это. И лишь потом открыла глаза.

Цветные пятна перед глазами не сразу сложились в картинку. Я проморгалась, повернула голову в сторону и зажмурилась от головокружения. И только сейчас ощутила, что мою ладонь всё ещё сжимают чужие крепкие пальцы. Я не решилась разжать ладонь или высвободить её из стальной хватки, потому что это была единственная ощутимая опора в расплывающемся перед глазами мире. Но тут же кое-кто вмешался, наплевав на мой душевный комфорт. Меня осторожно приподняли за плечи и поднесли к губам бокал с резко пахнувшей жидкостью. Я сморщилась от запаха, но неумолимый голос Эриуса произнёс:

— Выпей, Роберта. До дна.

И когда я в несколько глотов осушила бокал, все тот же непререкаемый Эриус заявил:

— Посторонние, покиньте комнату госпожи Клорр. Я должен её осмотреть.

От выпитого снадобья головокружение унялось и даже сознание немного прояснилось, но я только крепче сжала чужую руку, не желая оставаться один на один с Эриусом. Сначала ко мне склонилась Ядвига и прошептала:

— Я так рада, что ты очнулась, Роберта. Я зайду попозже.

Потом мои пальцы осторожно разжали, и в изголовье раздался голос Паула:

— Набирайся сил, Роберта.

Я задрала голову, пытаясь разглядеть хозяина голоса, но такие выкрутасы мне были ещё не под силу, перед глазами снова все поплыло, и Эриус сердито шикнул:

— Не вертись!

Осмотр длился долго и измотал и без того обессиленную меня. Я только и могла, что следить за выражением лица и глаз целителя, чувствуя себя тряпичной куклой. А Теобальд хмурился, сердито смотрел на меня, сопел и не спешил делиться своими наблюдениями. Наконец я не выдержала и заплетающимся языком пролепетала:

— Что со мной?

— Ничего хорошего, Роберта. Случилось то, чего и следовало ожидать. Два потока магии схлестнулись, произошел сильный выброс силы, который едва не разорвал тебя.

И в подтверждение слов целитель коснулся тугой повязки, которая опоясывала моё тело.

— Ты впала в магическое забытье. И три дня пробыла в нём. Знаешь, чем грозит это состояние?

Я кивнула. Разумеется, знаю. Я же мечтала быть целителем и штудировала теорию, раз уж с практикой ничего не получалось. Магическое забытье крайне опасное состояние и в худшем случае может привести к смерти. Это гораздо хуже магического истощения и без помощи сильного мага можно и не вернуться.

— И если бы не господин Неизвестный, мы могли тебя потерять. Поскольку моя сила не могла до тебя достучаться.

Мне снова дали выпить какое-то зелье, и после этого я провалилась в сон. В обычный сон без сновидений и блужданий в темноте. А когда проснулась, увидела в кресле рядом с постелью Ядвигу. Она спала, свернувшись в неудобной позе. Но стоило мне пошевелиться, она тут же открыла глаза и сонно мне улыбнулась.

— Роберта!

Подскочила и сразу же поднесла к моим губам очередной бокал:

— Теобальд велел выпить сразу, как проснешься.

Теобальд? Я что-то пропустила? С каких пор господин Эриус для подруги стал Теобальдом? Я пробыла без сознания всего три дня, а тут такие перемены!

— Ты не представляешь, как ты нас всех напугала! Тут такое творилось. На внутреннем дворе все стекла выбило. А потом ты упала, вся в крови прямо на землю. Господин без памяти первый пришёл в себя и побежал с тобой на руках в целительские покои. А Теобальд так растерялся, что не сразу сообразил, что нужно делать. Он так переживал, что не может вырвать тебя из магического забытья! Хорошо, что господин без памяти сам предложил свою помощь. Он каждый день приходил и интересовался твоим состоянием. А магистр Фаир тоже пытался что-то сделать, но у него совсем ничего не получилось. Отец даже хотел попросить помощи у королевского советника, но магистр Фаир запретил ему сообщать о произошедшем, — Ядвига тараторила без умолку.

Надо же, сам комендант испугался. А ведь должен был обрадоваться, что настырная девица прихлопнула сама себя.

* * *

Ближе к обеду снова явился Эриус и я, наконец, смогла удовлетворить своё любопытство относительно своего состояния. Целитель снова осмотрел меня, проверил магические потоки и соизволил ответить на мои вопросы:

— Могу сказать, Роберта, что тебе невероятно повезло. Прежде всего, ты осталась жива после сильнейшего выброса магии. Не знаю, как тебе это удалось, но я рад, что все обошлось. Твоя магия восстанавливается на удивление быстро, что вообще невероятно после выплеска. Но кое-чего ты всё-таки лишилась.

Я испуганно дернулась. Да вроде руки-ноги на месте, как и все остальные части тела.

— Я не уверен на сто процентов, и буду постоянно тебя осматривать, чтобы избежать ошибки, но… Во время выброса, судя по всему, противоборство двух потоков привело к тому, что твоя магия жизни уничтожила второй поток. Насколько мне известно из записей моего деда, противоборство двух или трех потоков приводит к смерти нестандартного мага. Но тебе снова повезло: твоя магия жизни не просто оказалась сильнее, но она уничтожила боевую магию, приняв её за инородную силу, которая не должна находиться в твоём теле. Так что от злости ты точно не лопнешь.

Неудачная шутка. Знал бы целитель, насколько он близок к истине. Я скривилась, выражая своё мнение. Но над словами Эриуса стоило подумать. Если магия жизни приняла боевую за инородную силу, значит, именно боевую магию пытались когда-то привить подопытному магу жизни, который был моим предком. Так что все правильно. И мне действительно повезло, что я унаследовала именно магию жизни, а не какой-нибудь другой «набор» потоков. И спасло меня не чудо, а моя метелка. Именно она влила дополнительную силу и тем самым укрепила мою магию жизни. А вот что с ней стало, я пока не могу выяснить. Эриус строго-настрого запретил подниматься и грозил в случае неповиновения привязать меня к кровати. Он вполне способен на такую жестокость.