ГЛАВА 35

Просто лежать и набираться сил, оказалось занятием утомительным и скучным. Время от времени ко мне заглядывали обитательницы женской половины, чтобы поинтересоваться самочувствием и скрасить моё заточение. Но этого было недостаточно, чтобы почувствовать себя счастливой. Тем более что от безделья в голову лезли самые разные мысли и к чему они могли привести, трудно представить. О своём физическом состоянии я не переживала. Я полностью доверяла Эриусу и знала, что он сделает всё правильно. Да и помимо слабости не чувствовала никакого недомогания. Магия тоже восстанавливалась хорошими темпами. И пусть я пока не пробовала её применить, опять же по требованию Эриуса, но и симптомов магического истощения не наблюдала у себя.

Но меня очень тревожило произошедшее между нами с Паулом. Я даже точного определения подобрать не могла для этого инцидента. Разве что недоразумение. Да, недоразумение. Он, конечно, не должен был умалчивать о своих планах относительно меня, даже если и делал это с благой целью. Да и о принцессе лучше бы сразу поставил в известность. Но с другой стороны, мы ведь и не затрагивали эти темы. Кто знает, спроси я прямо об Оливии, может, он бы и сказал? И как теперь себя вести я не знаю. Строить из себя оскорбленную невинность совершенно не хотелось. Но ведь и делать вид, что ничего не произошло, тоже нельзя. Ох, как бы сейчас мне пригодился совет Гриэль. Да, сестра хоть и младше, но вот опыта в общении с противоположным полом у неё больше. Совершенно некстати вспомнились редкие размолвки с Альбертом. Если он был чем-то недоволен, то ходил с оскорбленным видом, ожидая, что я первой пойду на примирение. Я не сторонница танцев с бубнами, и не хотелось, чтобы Паул вел себя так же, как и мой бывший жених.

Мне очень бы хотелось, чтобы Паул пришёл ко мне, и мы спокойно все обсудили. Но предстать перед ним чучелом не входило в мои планы. Мне бы до купальни добраться, волосы в порядок привести. Ядвига для этой затеи не годилась, как и Минди. А вот Кору вполне можно было уговорить. Чем я и занялась сразу же, как приятельница появилась в моей комнате. Кора отнеслась к просьбе с сомнением, предложила принести в мою комнату лоханку с водой и полить меня из ковшика. Но я настаивала и она сдалась. Аттракцион «дурная голова ногам покоя не даёт» завершился, едва начавшись. И стоило мне, поддерживаемой Корой, приблизиться к выходу из комнаты, как дверь распахнулась и на пороге я увидела Эриуса в компании с Паулом.

Целитель окинул нашу с Корой странную композицию хмурым взглядом и изрек:

— И почему я не удивлён? — потом повернулся к Паулу и подытожил:

— Как видите, моя пациентка не в состоянии усидеть на месте даже в весьма плачевном состоянии.

Паул, в отличие от Эриуса, не стал сверлить меня сердитым взглядом. Наоборот, улыбнулся и предложил целителю:

— Если вы не возражаете, я прослежу, чтобы ваша пациентка вернулась в постель. И побуду с ней, чтобы предотвратить очередную попытку побега.

Когда дверь за Корой и Эриусом закрылась, а я была возвращена под толстое одеяло, Паул уселся в кресло, стоящее возле кровати и рассмеялся.

— Чему ты смеешься? — я всё-таки обиженно шмыгнула носом. Когда женщина хочет быть красивой и чисто вымытой, нельзя ей препятствовать!

— Это было забавно, Роберта. Куда ты так спешила?

— Всего лишь в купальню. Я не могу лежать тут несколько дней без возможности помыться. Меня это сильно расстраивает.

— Всего-то? — Паул поднялся на ноги, подошёл к двери и обернулся:

— Я сейчас вернусь, никуда не уходи, — и подмигнул.

Очень смешно!

Паул отсутствовал недолго, а когда вернулся, огорошил:

— Твой целитель дал разрешение на водные процедуры. Но без фанатизма. Кора поможет тебе помыться, а я, так и быть, побуду транспортным средством.

С этими словами он подхватил меня на руки вместе с одеялом и отнес в купальню. Я от растерянности даже слова не сказала.

Когда я, расслабившись, наслаждалась горячей ванной, из пены вдруг вынырнул призрак. Я укоризненно покачала головой:

— Граф Форвейн, как вам не стыдно!

Граф фыркнул:

— Мне никак не стыдно. Я просто заглянул сказать, что рад твоему выздоровлению.

Никогда не думала, что простые гигиенические процедуры могут так утомить. Кора помогла мне вымыть волосы, потом закутала меня в огромное банное полотенце, потом ещё в одно и только после этого позвала Паула. Он подхватил меня на руки, как величайшую драгоценность, и понес обратно в комнату. А я так устала, что даже сил на смущение не было.

Глаза слипались, но я помнила, что мне нужно поговорить с Паулом. Когда меня укрыли одеялом, я схватила его за руку:

— Не уходи, нам надо поговорить.

Паул присел на край постели и ответил:

— Роберта, ты почти спишь. Давай отложим разговор на завтра?

— Нет, вдруг опять что-нибудь произойдет? Я просто хотела сказать, что это недоразумение…

Дальше мысль оборвалась. Веки показались неимоверно тяжелыми, подушка невероятно мягкой. Сон всё-таки утянул меня в свои объятия.

* * *

На третий день моего возвращения из магического забытья, Эриус всё-таки дал разрешение на прогулку. Разумеется в сопровождении. И, конечно же, сопровождающим стал Паул. Он каждый день заходил ко мне на несколько минут. И вот ведь странно: мы говорили обо всём на свете, но совершенно не касались того недоразумения. Я помнила о том, что хотела всё обсудить, но с каждым днём важность этого разговора ослабевала, и иногда думалось: а может ну их, эти откровенные беседы? И так же всё хорошо?

На пустырь я шла с замирающим сердцем. Как там моя метелка? А точнее, что от неё осталось. Перед глазами так и стоял обугленный ствол моего чудо-дерева.

Реальность оказалась гораздо печальнее. От метелки только что и остался черенок, а вот ни веточек, ни бутонов не наблюдалось. Из груди вырвался горький вздох.

— Прости меня, моя дорогая. Я тебя не уберегла. А вот ты спасла мне жизнь.

Не знаю, что подумал Паул о моих разговорах с метлой, может, мысленно покрутил пальцем у виска, но от комментариев воздержался. А я коснулась пальцами обугленного черенка и просто провела вдоль него ладонью. И вдруг случилось странное. Моя магия, которая все эти дни пребывала в состоянии совершенного покоя, отозвалась. Возможно, в обугленном остове оставалась какая-то искра силы, которая и призвала родственную магию. Не прилагая ни малейших усилий, я отпустила её. И она полилась не тонким ручейком, как это было раньше, а сильным потоком. Я не знаю, как действуют маги жизни, чему их учат. Я все делала интуитивно. Поток моей магии окутывал черенок метелки, и он преображался на глазах. Когда проявилась нежная зеленая кора и на черенке обозначились будущие почки, остановилась. Всему своё время, сейчас стоят холода, и моей метелке придётся тратить много сил на выживание. Нужно бережно относиться друг к другу.

Я прислушалась к себе, ожидая, что сейчас навалится слабость и Эриус вытрясет из меня всю душу за расход магии. Но ожидания не оправдались. Я совершенно не чувствовала расход силы! Мои широко распахнутые глаза испугали Паула. Он изменился в лице и, обхватив меня за плечи, спросил:

— Тебе плохо?

— В том-то и дело, Паул, что мне хорошо. Понимаешь? Раньше после такого расхода магии я чувствовала бы себя выжатой тряпочкой. А сейчас ничего подобного я не ощущаю. Как такое может быть?

— Если учесть, что раньше значительная часть твоей силы тратилась на блокировку потока боевой магии, то все логично. Теперь блокировать нечего и сил стало гораздо больше. Но всё-таки лучше не экспериментировать с магией, пока ты полностью не восстановилась.

Но я, наоборот, желала действовать. Будто вместе с полнотой магии жизни во мне пробудились и ещё какие-то силы, не дающие сидеть на месте. И, кажется, я знаю, что пора сделать.

— Паул, мне срочно нужно поговорить с магистром Фаиром.

Магистр Фаир, как ни странно, отыскался на кухне женской половины. Он дегустировал очередной шедевр Коры и при этом громко стонал от наслаждения. Сама хозяйка ложек и поварешек, подперев подбородок кулачком, с умилением наблюдала за жующим рыжеволосым магистром. Прекрасно понимаю Кору: так откровенно её кулинарным талантом давно никто не восхищался, привыкли.

Заметив нашу озабоченность и нетерпение, магистр вытер рот салфеткой и поинтересовался:

— Я так понимаю, господа, вам есть, что мне сообщить?

— Именно, Фаир. Разговор не простой.

Магистр поднялся со своего места, обогнул стол и подошёл к Коре. Церемонно поцеловал её руку, от чего Кора расплылась в довольной улыбке.

— Вы маг кулинарии, Кора. Я сражен вашим талантом.

И только после этого мы втроём спустились в малую гостиную. Я не стала откладывать разговор и сразу перешла к делу:

— Магистр Фаир, помните, я вам рассказывала, как та жуть, что расползается из-под замка, реагирует на мою силу? Она пыталась спрятаться, когда я прямо на неё воздействовала. И я подумала вот о чем. Раз мы пока не знаем, как бороться с этой жутью, может, стоит её вернуть в тот сосуд, из которого она вытекла? При условии, что сосуд сохранился. Загнать её при помощи моей магии обратно в подземелье и запечатать в сосуде. Так мы хоть пустырь очистим. Ну а там, глядишь, и найдем какой-нибудь способ уничтожить жуть?

Мы с Паулом выжидающе посмотрели на магистра. Тот задумчиво гладил бороду и не спешил с ответом. А по выражению его лица можно было подумать, что магистр обдумывает все за и против моего предложения.

— Целостность сосуда, конечно, необходимо проверить, но я почти уверен, что он цел. Если Куагрей довез до замка магическую субстанцию тёмной силы, значит, вез в надежном хранилище. Ваше предложение разумно, госпожа Клорр. Вопрос, хватит ли у вас сил на подобные манипуляции?

— Господин Эриус осматривал меня. И он уверяет, что сила значительно возросла. Да я и сама ощущаю, что справлюсь.

— Это радует. Что же касается способа уничтожения… хм… жути, то думаю, тут мне придётся всё-таки обратиться за помощью к моим коллегам. Есть у нас в департаменте один занятный старик, магистр Чумс. Так вот ему довелось в своё время уничтожать одну из найденных лабораторий Куагрея. А как я уже говорил, в этих лабораториях частенько обнаруживалось то, чему даже названия нет. Думаю, магистр Чумс подскажет, как можно уничтожить отделенную звериную сущность тёмного мага. Но отложим все эти дела на завтра. Вам необходимо, госпожа Клорр, получить разрешение целителя на предстоящую операцию. Иначе я даже не возьмусь за это дело. Да и лучше заниматься жутью с утра, это как-то успокаивает. До завтра, уважаемые коллеги.

Мне хотелось немедленно проверить свою задумку. Но слова магистра были разумны. Сначала пришлось навестить Эриуса и признаться в том, что задумала. Целитель был недоволен моей жаждой деятельности, но я упирала на то, что магистр Фаир и так слишком задержался в замке. И негоже заставлять его ждать, у него и без нашей жути дел в департаменте хватает. И Эриус согласился при одном условии: он будет присутствовать при изгнании жути с пустыря, чтобы контролировать моё состояние. Да, пожалуйста!

Как выяснилось, зрителей на пустыре собралось гораздо больше, чем задумывалось. То есть, предполагалось, что кроме меня, Паула и Фаира больше никого не будет. Но сначала появился Эриус, а потом и недовольный комендант. Ну да, я забыла, что господин Намзини должен быть в курсе всего, что творится в его замке. И магистр Фаир, конечно же, поставил его в известность. На лице коменданта откровенно читалось недовольство: что опять задумала эта неугомонная девица? Но я-то знала, что именно моя неугомонность сдвинула дело с мертвой точки и сейчас главное не останавливаться.

Я попросила жестом всех отойти подальше и опустилась на колени возле метелки. Положила ладони на промерзшую землю и выпустила магию. Только теперь я не тратила её бездумно и не расходовала зря. Даже тонкие ручейки моей силы заставляли жуть отодвигаться. Выпущенные щупальца втягивались обратно. Маленькие кляксы сливались в одну большую. И когда вся жуть собралась в одно довольно приличное по размерам озерцо, я усилила натиск. Жуть отступала, нехотя, пуская по поверхности субстанции рябь. Но втягивалась обратно под замок, именно в том месте, где находилось запечатанное подземелье. И когда все до последней капли убралось с пустыря, я открыла глаза.

Медленно поднялась с колен и вдохнула морозный воздух. В голове немного звенело, но это было пустяком. Вот теперь я ощутила, как это прекрасно: быть полноценным магом!

Подошедший Эриус схватил меня за запястье и прислушался к циркулирующий во мне силе.

— Роберта, лучше отдохнуть.

— Нет, нельзя прерывать, иначе она снова расползется! Нужно завершить начатое! Я прекрасно себя чувствую.

Эриус намеревался возразить, но подошедший магистр Фаир спутал его планы:

— Не будем медлить! Госпожа Клорр, если вы в состоянии, продолжим! Мне не терпится увидеть сосуд!

В подземелье мы спускались тем же составом. Каждый из нас вооружился фонарем, а комендант шёл впереди, громыхая ключами. Когда мы подошли к запечатанной двери, повисло молчание. Фаир как бы предлагал насладиться важностью момента. Комендант нервничал, и я прекрасно понимала его состояние. Если по нашей милости у него снова в погребах все вспучится, покроется слизью и изойдет белой пеной, он нас придушит голыми руками. Каждого по отдельности. И начнет с меня.

Эриус и Паул с мрачным интересом изучали запечатанную дверь и письмена на стенах. А я покорно ожидала, когда уже мужчины будут готовы приступить к главному. Фаир пришёл в состояние деловой готовности первым.

— Господин Намзини, думаю, вам лучше удалиться. Вы не маг и при необходимости не сможете защититься от тёмных сил.

Коменданту не нужно было повторять дважды. Он поспешил прочь. Фаир подошёл к двери и жестом попросил нас отойти на безопасное расстояние. Я застыла у противоположной стены, рядом с Паулом. Его ладонь опустилась мне на талию.

— Боишься?

— Скорее волнуюсь. Не забывай, в том подземелье лежит тело графа Форвейн. Мы должны его забрать оттуда.

Раздался громкий хлопок и доски, преграждающие путь к двери, рассыпались в пыль.

— У магистра какая магия? — этот вопрос я задала Паулу.

— Боевая, конечно. Или ты думала, он тёмные силы мухобойкой гоняет?

Фаир прильнул к двери, водил по ней рукой, будто нащупывая что-то с той стороны.

— Прежде чем войдем, нанесите защитные руны. Там что-то невообразимое.

Магистр и к этому подготовился. Он вынул из-за пазухи коробочку с синей краской и пальцем каждому из присутствующих начертил защитные руны. На лбу, на запястьях. Представляю, как мы сейчас все забавно выглядим. Но предосторожность лишней не будет.

С запечатанным замком возились Паул и Эриус. И когда последняя преграда была преодолена, я вдруг поняла, что действительно боюсь. Я вспомнила те жуткие ощущения, которые почувствовала, когда проникла своей силой в запечатанное подземелье. Если вся жуть навалится на меня, не сойду ли я с ума? Своими страхами я поделилась с Паулом. Он прикоснулся пальцами к моим вискам. Его сила проникала внутрь осторожно, мягко. Страх, сдавивший грудь, отступил. Появилась уверенность в своих силах и небольшая отстраненность от происходящего. Что бы там за дверью не произошло, меня это не напугает и не заставит спасаться бегством. Я маг жизни!

Дверь отворилась с противным скрипом. В подземелье и так было холодно, но сейчас в лицо пахнуло обжигающей стынью[2]. Я шагнула первой и словно коконом окружила себя своей магией. Тьма отступила. Я подняла фонарь выше и прошла чуть вперёд, стараясь смотреть под ноги. За спиной раздался голос Фаира:

— Сосуд. Ищем сосуд.

Ещё несколько шагов вдоль стены. В глаза бросился крюк, торчащий из каменной кладки на уровне глаз, и я на него повесила фонарь, освобождая руки. Магия послушно сорвалась с кончиков пальцев и заскользила мягкой пеленой вдоль стен, стелилась по земляному полу, сливалась с потолком. Тёмная жуть, отстраняясь от светлой силы, сгустилась в середине, формируясь в нечто. Это нечто изменяло форму, и то походило на огромного вздыбленного зверя, то сворачивалось в большой кокон и угрожающе шипело. Моя магия не давала жути расплескаться по подземелью и вырваться из него.

Боковым зрением я увидела, как из напольной ниши Фаир силой магии вытащил то, что мы называли сосудом. Объемный горшок, густо украшенный магическими рунами. Из горшка магистр, опять же, не прикасаясь руками, вытащил внушительных размеров кристалл. Он мерцал тёмно-фиолетовыми гранями в тусклом свете фонарей. Фаир движением рук направил кристалл в самую середину жути и что-то быстро забормотал. Судя по старинным словам, которые уже почти никто не употреблял в королевстве, и устаревшим словесным формулам, эти заклинания использовались во времена Забытых, как одно из средств в борьбе с тёмными.

Жуть притянулась к кристаллу и стала его наполнять собой. Если бы не ментальное воздействие Паула, я наверняка бы уже билась в истерике. А так я почти хладнокровно наблюдала за непонятным и жутким явлением.

Жуть полностью втянулась в кристалл. Для проверки я снова и снова скользила магией по поверхностям, пытаясь отыскать хоть каплю жути. Но тщетно. Магистр силой магии переместил кристалл внутрь горшка, крышка сама выкатилась из ниши и водрузилась на отверстие. И только после этого Фаир положил ладони поверх крышки и прочел запирающее заклятие.

В опустевшей подземной камере, которую больше не заполняла жуть, все взгляды притянул начертанной белой краской на земляном полу круг рун. Внутри круга, раскинув в стороны руки, лежало мумифицированное тело графа Форвейн.