ГЛАВА 6, · в которой Арктур беспокоится, а Лиодайя показывает характер

— Лиодайя, ты будущая королева и потому в первую очередь должна стать поддержкой и опорой царственного супруга. Надеюсь, ты будешь такой же понимающей и покладистой, как моя мать, и станешь проявлять лояльность во всем. Правящая семья — это союз соратников и единомышленников. Куда муж, туда и жена. Даже если возникают некоторые разногласия, тебе следует не высказываться категорично, а прислушиваться к моему мнению и найти компромиссное решение. Мне бы не хотелось, чтобы отношения между нами были напряженными.

Заложив руки за спину, Аленнар с самым серьезным видом вышагивал по гостиной. Надо признать, в строгом темно-коричневом костюме дозорного, практически без украшений, если не считать роскошной перевязи для меча, выглядел он в самом деле солидно. Лицо серьезное, выражение глаз внимательное, голос с нотками озабоченности… В общем, типичный проповедник, наставляющий паству на путь истинный. И пусть «паства» состояла всего лишь из одной девушки, сидящей на удобном мягком пуфе и внимающей его словам, вдохновения Аленнара это не уменьшало.

— Смотри, допустим, я рекомендую тебе пары дозорных. Ты сомневаешься в правильности моего выбора. Мы не только ссоримся, но и вносим смуту в умы подданных. Это ведь неправильно, недопустимо для особ нашего статуса! Ну а поскольку я лучше знаю приближенных и их личные… качества, значит, я абсолютно объективен, незачем спорить, и тебе следует с моими решениями соглашаться сразу, а не препираться, тратя напрасно наше время и силы.

— Я постараюсь, — спокойно ответила Лио.

Не знаю, как «носительницу», а меня смутила маленькая, едва заметная запинка. Определенно иное хотел изначально сказать принц, да только передумал. Не посчитал нужным посвящать невесту в личные тайные… пристрастия? Увлечения? Пороки?

Последнее почему-то так и просилось быть озвученным. Сдержаться я не сумел, и слово все равно вырвалось, а Лио его услышала. Я это почувствовал по сбившемуся дыханию и едва заметной дрожи, прошедшей по телу. Да и подтекст вопросов, которые она задала, показался с ним связанным:

— Ален, я не намерена уклоняться от своего долга перед подданными и не собиралась ссориться с тобой. Почему ты начал этот разговор? Отчего решил, что между нами могут возникнуть разногласия? Есть причины? Кто-то настроил тебя против меня?

— При чем тут какие-то «причины»? — настолько быстро и так неподдельно возмутился сиррин, что сразу стало понятно — отвлекает внимание от главного, заставляя думать о менее важном. — Лио, милая, ты меня так и не услышала! Я просто хочу, чтобы ты мне всецело доверяла.

Ну, ну… Была нема, глуха, послушна, ничего вокруг не замечала и считала нареченного светочем мудрости. Безоглядно влюбленная женщина — его идеал. Необычайно удобная позиция, чтобы действовать в своих интересах и проворачивать любые махинации!

Словно подслушав мои мысли, хотя, вероятно, следуя какому-то своему плану, Аленнар подошел к Лио и опустился перед ней на колено. Осторожно, будто опасаясь повредить, взял за руку и приложил ладонь невесты к своей щеке. Он даже глаза закрыл, якобы наслаждаясь ощущениями.

Как я не зарычал от негодования, сам не понимаю. Вовремя спохватился, сообразив, что для миролюбивого духа это чересчур агрессивная реакция. Однако даже в вырвавшихся словах не сумел сдержать раздражения:

— Притворщик! Показывает себя в лучшем свете! Где раньше была его деликатность?

Сказал и пожалел. Поведения Аленнара это изменить не могло. Я добился лишь того, что Лиодайя снова напряглась. А ведь она только-только начала успокаиваться! После вчерашней беседы с фрейлиной Лио еще долго была в возбуждении, даже во время ужина сбивчиво отвечала на вопросы, а потом, воспользовавшись предположением королевы об усталости от обилия новых впечатлений, сбежала в свою комнату. Про меня напрочь забыла. Только утром заговорила, определенно примирившись с той информацией, которую получила накануне. Мне стоило немалых усилий закрепить ее состояние и поддержать, придав уверенности в том, что будущее не настолько ужасно и исправимо в лучшую сторону. Да, через испытания, сложности, но счастье возможно. Ведь от королевы в большей степени зависит формирование пар дозорных в дворцовом парке, это ее обязанности, а значит, она и должна устанавливать свои правила. И вот опять…

А все женишок виноват! Вывел меня из себя своим показным вниманием и льстивыми речами! Ненавижу тех, кто притворяется! Сразу ведь понятно — использует образ влюбленного лишь как способ манипулировать.

— Я устал, Лио… — приняв напряжение невесты за желание сдержать чувства в угоду приличиям, тяжко вздохнул сиррин. — Невыносимо следовать традициям. Мне трудно так долго ждать свадьбы, не имея возможности обнять и поцеловать любимую. Конечно, я обещал тебе вести себя прилично, но… — Взгляд синих глаз с таким вожделением впился в ее лицо, что, будь я на месте Лио, со стыда бы сгорел и поостерегся оставаться с женихом наедине. — И на меня навалилась ответственность за весь Тьегрос, а не за отдельные проблемные районы, как было раньше. Постоянно в дозорах, в разлуке. Тебе в этом смысле проще…

— Нет, не проще, — внешне спокойно, но в душе определенно волнуясь, ответила Лиодайя. — Я не выдержу дни напролет сидеть во дворце. Может… Может, ты возьмешь меня с собой?

— Забыла о традиции? Тебе же нельзя неть, — в наигранно заботливом тоне Аленнара проскользнули недовольные нотки, а он сам поднялся с колен, чтобы сесть рядом с невестой.

— Я не стану нарушать давний обычай, просто буду рядом. Ален, я привыкла к свободе, открытым пространствам, морю… Мне здесь тесно!

Перед моими глазами промелькнули шикарные интерьеры: бирюзовые стены, украшенные золотыми вензелями, изящная мебель темного дерева. Моей «носительнице», несомненно, вся эта помпезность казалась избыточной и угнетала своим величием, напоминая, что Лиодайя тут гостья, а не полноправная хозяйка. Пусть это и временно, лишь до свадьбы. Или же Лио в принципе ощущает себя птичкой, которая угодила в золотую клетку?

— Хорошо, мы вместе погуляем по королевскому парку. — Жених милостиво соизволил пойти навстречу желаниям невесты.

— Парк?.. — Лио заметно растерялась, видимо, эта прогулка не казалась ей достойной заменой привычному дозору. — Мне бы хотелось на побережье. Ты же сам сказал, что мы должны помогать друг другу во всем и быть гармоничной парой.

Лицо сиррина вытянулось в растерянном изумлении, а я мысленно порадовался. Лиодайя удачно использовала против Аленнара его же аргументы. Противоречить самому себе и ставить под сомнение недавние «мудрые» речи жених не рискнул.

— Ладно, — нехотя, но все же согласился он. — Завтра.

— Почему не сегодня? — в недоумении спросила Лио.

— Потому что неотложных дел на побережье у меня нет, — практически растеряв всю свою напускную деликатность, насмешливо фыркнул Аленнар. — А вот шкура твари, которую убили в твоем районе, отлежалась в растворе и готова к обработке. Сегодня в скорняжной мастерской Эс-Тайша будут сдирать чешуйки, шлифовать края и сортировать получившиеся драк’и. Надо отбраковать поврежденные, которые в оборот пускать нельзя. Мастера могут утаить, припрятать годные чешуйки, списав их в отходы.

— Мне казалось, эсы честно и ответственно выполняют свою работу. Они же понимают, что это в их интересах, — проявила сомнение Лиодайя.

— Наивная, — снисходительно усмехнулся жених, обласкав Лио очередным нескромным взглядом. — Хотя ты права, они должны бояться гнева правителя и быть покорными его воле. Но если вовремя не пресечь крамольные мысли о вседозволенности, то подданные быстро забудут о почтении. Так что вот такой периодический поиск смутьянов важен.

— Ты едешь один? — несомненно из-за того, что совместный дозор откладывается, расстроенно пробормотала Лио.

Вот только Аленнар принял интерес и унылый тон невесты за ревность и потому расплылся в довольной улыбке. Даже позволил себе сжать сильнее ее руку и, потянув на себя, приобнял.

— Лио… — выдохнул в висок, коснувшись губами кожи. — Ну какие могут быть сийринны в мастерской? Два надежных друга — это все, что мне нужно. Я даже не всю свиту с собой беру.

— А те, кто останется, чем будут заниматься? — проявила любопытство Лиодайя.

— Как это — «чем»? — поразился недогадливости будущей королевы сиррин. — Бездельников я не держу! Кто-то в парке в дозор выйдет, кто-то поедет инспектировать побережье, раз я занят.

Да уж… Присмотр за изготовлением денег — несомненно, «достойное» будущего короля занятие. Лучший из возможных способов проявить свою смелость и силу защитника. Интересно, муж легендарной Шиллидайи тоже вел себя так и его подвиги просто-напросто приукрасили? А за давностью лет память о реальных делах короля стерлась? Или тогда еще оставались настоящие герои?

Был ли скептичный настрой характерен только для меня, или Лио тоже так смотрела на ситуацию, я выяснить не успел. Только хотел завести об этом разговор, пользуясь тем, что, закончив беседу, Аленнар покинул гостиную, как в комнату уже вошла Омилидайя.

Сегодня платье на фрейлине мне понравилось больше. Скромное, бежевое, не такое излишне яркое, как вчера. Интересно, в чем причина?

— Необычно выглядишь. — О том же задумалась и Лио.

— Вам не нравится? — тут же забеспокоилась Омили. — Тогда я переоденусь.

— Нет, наоборот. Тебе очень идет спокойный тон, а насыщенный вызывающий цвет делает нескромной. Почему ты выбрала и купила платье, которое тебе не к лицу? Очередной приказ Ремидайи?

Догадалась Лио, видимо, верно, потому что фрейлина сокрушенно вздохнула, кивнула и пояснила:

— Королева уверена, что броские наряды делают ее моложе. А личная свита должна соответствовать вкусам правительницы. Я сегодня потому и сменила платье, что ваше совсем другое, не такое вычурное…

Она с почтением осмотрела одежду своей покровительницы. Лио тоже опустила голову, словно только сейчас увидев платье, которое выбрала утром. Впрочем, неудивительно — засыпала она беспокойно, соответственно, проспала и на завтрак собиралась в спешке, фактически схватив первый попавшийся наряд из тех, что был подготовлен швеями и даже еще не распакован.

А ведь на самом деле прекрасный образ получился. Темно-серый оттенок ткани не казался скучным и невзрачным, скорее, наоборот, благородным. Изысканный и скромный покрой удивительно подчеркивал стройную фигуру девушки. Разумеется, я отметил и практичность задумки мастериц: юбка была в меру широкой и не сковывала шаг, а эластичный верх хоть и облегал тело, но позволял рукам свободно двигаться. Хотя, если честно, ради возможности любоваться красотой Лио я бы потерпел любые неудобства. И тесный корсет, и узкий подол, и ужасно неудобную обувь.

— Не представляю себя другой, — засмеялась Лиодайя. — И у меня в глазах точно начнет рябить, если моя свита станет одеваться ярко. Предпочту рядом изысканных и скромных спутниц. Тогда, я надеюсь, и отношение к ним окружающих станет более почтительным, а сиррины не будут видеть в моих фрейлинах легкодоступных особ и не посмеют наглеть.

— Это замечательно, — просияла Омили и, всплеснув руками, воодушевилась: — Как же я рада, что именно вы станете нашей королевой! Теперь столько всего изменится!

«Если Аленнар не помешает», — подумал я. Хватит ли у Лиодайи смелости и терпения противостоять его напору? Женишок ясно дал понять, что вольнодумства супруги не потерпит. Что произойдет, если их мнения не совпадут? А они очевидно не совпадут. Она же добросердечная и будет справедлива к будущим подданным. Неудивительно, ведь это только Аленнар рос в достатке и привык к исполнению любых своих прихотей. Лио, в отличие от него, всегда довольствовалась малым, видела все тяготы простого люда. И ответственных сирен в дозорах, и эсов, занятых повседневным трудом…

И снова беспокойство за будущее Лиодайи захватило меня с новой силой. Если я продержусь здесь до этого момента, что тогда стану делать? Спокойно смотреть на то, как Аленнар настаивает на своем, ломая убеждения Лио и заставляя ее в итоге смириться так же, как она прежде примирилась с характером матери? Ведь она будет вынуждена уступить и перешагнуть через себя! А мне останется злиться, будучи бессильным что-либо изменить, или трусливо «сбежать», став безмолвным, а на деле — по-прежнему наблюдающим за ее жизнью «духом».

И от этой мысли на душе стало совсем паршиво. Исчезновение всесильного Дайяра и то, что он лишит ее своего заступничества, она расценит как предательство… и признак правоты Аленнара.

— Ладно, — улыбаясь, почти счастливо вздохнула Лио. Азартный настрой фрейлины ее воодушевил. — А сегодня чем предлагаешь заняться?

— Хм… — Омили задумалась. Несколько секунд размышляла над столь важной проблемой и наконец осторожно спросила: — А верр у вас есть?

— Нет, — столь же осторожно, видимо, не понимая сути вопроса, ответила Лиодайя. — А нужен?

— Разумеется! — вновь оживилась фрейлина. — Вам никак нельзя без личного верра! Вот предстоит вам совместная поездка с супругом, и что же делать станете? Не пешком же идти! Повозка не везде проедет, а делить одного верра с мужем неудобно.

— Я не подумала. Аленнар… наверное, тоже. Или решил позже… — расстроилась моя «носительница». — Как думаешь, может, в замке есть свободные верры?

— Нет, тут точно все заняты. Они же не обучены возить всех подряд, породистые, чужих наездников не примут. Вам нужно брать нового и приручать, чтобы к вам привыкал.

— А где брать? Здесь есть поблизости ферма эсов, которые их пасут и растят?

— Точно есть, на границе с Поусом, — уверенно кивнула Омилидайя и опомнилась: — Только нам вдвоем ехать нельзя. Сопровождение полагается. Попросите сиррина Аленнара следовать с вами или назначить кого-нибудь.

— Ален сам уехал, — огорчилась Лиодайя. — Поздно мы спохватились.

— Тогда можно пойти к королеве. Она пока вправе решать такие вопросы. Вы ведь еще не жена сиррина Аленнара.

Какая умная девушка! Она мне все больше нравится. Хоть в этом за Лио можно порадоваться — наперсница у нее будет идеальная. И совет даст, и понимание проявит, и наверняка прикроет в случае необходимости.

А вот королева, при всей ее внешней приятности и обходительности, уже не казалась мне настолько заслуживающей доверия, как в первый день. Потому как я точно знал, что находится за этой красивой оберткой — не слишком умная, зацикленная на своей молодости, старающаяся угодить сыну и мужу особа.

Но хотя бы от своих обязанностей Ремидайя уклоняться не стала и выслушала девушек.

— Нетерпеливые… — устало выдохнула она, присела на парковую скамейку и устремила взгляд куда-то вдаль.

Щебетавшие рядом фрейлины тут же замолкли, не мешая правительнице размышлять. Лио и Омили тоже промолчали, понимая, что время для аудиенции выбрали не самое удачное, — утомленная Ремидайя, только-только закончившая утренний обход парка, возвращалась в замок.

— Ладно, раз уж заняться все равно нечем, можете ехать. Не думаю, что сыну принципиально важно: выбрать тебе верра самому или оставить на твое усмотрение. Иначе он давно бы это сделал… Так! — встрепенулась королева, обращаясь к будущей невестке. — А ты хоть знаешь, как найти подходящего? Навык есть? Ты вроде в пешем дозоре работала.

— Опыта нет, но я надеюсь, что эсы подскажут и подберут мне хорошего…

— Глупости! — отрезала королева, даже не дослушав. — Им лишь бы подороже продать животинку! Самую захудалую расхвалят так, что купишь не глядя… — Она оглянулась, пробегая глазами по своим сопровождающим, среди которых, кроме женщин-фрейлин, было и несколько мужчин. Наконец выбрав «жертву», повелительно «осчастливила»: — Сиррин! Да, вы, Веленнар. Помогите вашей будущей королеве. Возьмите еще сопровождающих, если сочтете нужным, но за безопасность девушек и правильный выбор верра отвечать будете головой!

Веленнар? Ну надо же, какое совпадение! А может, и не совпадение вовсе, раз сам Аленнар отправил его сегодня в парковый дозор. Кстати, его кандидатура несомненно лучше и предпочтительней, чем, например, того же посла. Не представляю, как столько времени рядом с ним вытерпели бы дамы.

Правда, Веленнар тоже пока еще темная лошадка, но хотя бы любопытная. В смысле достойная изучения. На это я и намекнул Лио, когда девушки следом за сиррином шли к пристройке замка, назначение которой вскоре стало понятным. Добротное вытянутое помещение, разделенное перегородками. Слева — стойла и кормушки для верров, а на стенах развешана необходимая амуниция: попоны и упряжь. Справа не столь интересная картина: всего лишь привычные повозки, нарядно украшенные, но без возниц.

— Я постараюсь, — тихо ответила мне Лио, пользуясь тем, что Омили пошла выбирать повозку, а Веленнар отправился седлать своего верра. И извинилась: — Прости, Арктур, я неблагодарная и непочтительная, все время о тебе забываю. Ты стараешься помочь, подсказываешь, присматриваешь, а я молчу и тебя словно игнорирую. Мне очень стыдно.

— Тебе совершенно не за что извиняться. Понятно, что есть вещи, которые девушке неловко обсуждать с мужчиной, даже знакомым. Что уж говорить о не совсем обычном… Глупо ждать непринужденных бесед, когда ты окружена посторонними. Ты осмотрительна, о нашем секрете никто не догадался. Этого более чем достаточно. Я ведь вижу все, что происходит вокруг. И мне отрадно, что рядом с тобой теперь есть разумная и надежная фрейлина.

Наверное, нашел правильные слова, успокоил, потому что выдохнула Лио с облегчением. А я одновременно испытал и радость, и разочарование. С одной стороны, приятно было осознавать, что душевное состояние «носительницы» находится в равновесии, а с другой — необъяснимо хотелось, несмотря на свои же собственные уверения и доводы, чтобы со мной она была хоть чуточку более… близкой и делилась абсолютно всеми тайнами.

Странное чувство. Нелогичное. Напрасное. Пугающее. Я подобного не испытывал даже к бывшей жене, притом что мы в общем-то хорошо понимали друг друга. Но вот такого отчаянного стремления знать о том, что творится в ее душе и происходит в повседневной жизни, я за собой никогда не замечал. Вполне хватало понимания, что на работе у нее все нормально, а дома не было ссор по пустякам. Возможно, это потому, что она ко мне в душу тоже никогда не лезла? Хм… Но ведь и Лиодайя не стремится спровоцировать духа на откровенный разговор… Хотя какой в этом смысл? Она же не рассматривает меня как мужчину. А покровительство божества рано или поздно закончится, так зачем подпускать его настолько близко к своим мыслям и чувствам? Правильно, незачем.

— И зачем мы торопились? Поспешили! Надо было после обеда поехать, — синхронно с неожиданно забурчавшим желудком врезался в сознание четкий голос Омили.

Я в очередной раз обругал себя за невнимательность и рассеянность. Надо же! Задумался и опять все пропустил! Лио же смутилась, отчаянно краснея.

— Вы, вероятно, плохо позавтракали. — Фрейлина поспешила избавить Лио от необходимости оправдываться. — Но ничего, в поселении недалеко от фермы есть хорошая таверна. Выберем вам верра, отдохнем, пообедаем — и в обратный путь. Или нет, лучше сначала пообедаем, потом на ферму поедем… Сиррин!

Последнее слово Омили выкрикнула, привлекая внимание скачущего впереди повозки мужчины.

Отреагировал тот мгновенно. Оглянулся, снизил скорость, вынуждая и возниц притормозить. Развернул своего верра и приблизился. Теперь наша процессия двигалась не быстрее пешехода, зато фрейлина получила возможность говорить нормальным голосом со всадником, едущим рядом с повозкой.

К счастью, Лиодайя не отвернулась. Ее, как и меня, впрочем, больше интересовал не сам разговор, а то, как на все происходящее будет реагировать мужчина. И именно поэтому от нас не укрылось ни равнодушное выражение лица, ни спокойное внимание к словам фрейлины, ни бесстрастный кивок в ответ на просьбу изменить маршрут, ни моментально ставший хмурым и неприязненным взгляд, которым сиррин наградил Омили, едва та перестала смотреть в его сторону.

Вот интересно, нормально это или нет? Он так на всех девушек реагирует? Или это только Омилидайе так «повезло»? Может, она ему чем-то не нравится? Или он не хотел по указке женщин пересматривать планы на день? Сначала он согласился сопровождать их, потом они стали диктовать условия, нарушив распорядок. Кому же такое придется по нраву?

Вопросов прибавилось, а ответов на них пришлось ждать долго. Ни во время обеда, ни в наскучившей повозке, ни на ферме я не выяснил ничего конкретного. Девушки болтали о своих женских проблемах, хвалили местного повара, ахали, восторженно рассматривая грациозных, несмотря на свою десятиногость, животных. Мужчина держался на почтительном расстоянии, обедал за соседним столом, а затем, строго переговорив со смотрителем фермы, тщательно осмотрел всех верров в загоне, куда его пропустили.

Когда в итоге Лио заплатила за свое приобретение, забралась на покрытую попоной спину и помогла сесть позади себя Омилидайе, не пожелавшей оставаться в повозке в одиночестве, я окончательно смирился с тем, что с этими их личными заморочками так и не разберусь. Однако… Однако снова случайность сыграла роковую роль, второй раз за день кардинально изменив ход событий.

Не знаю, что именно стало причиной. То ли Лио переоценила собственные силы, и ей стало трудно одновременно управлять и следить чтобы Омили не свалилась, то ли казавшийся покладистым верр начал показывать норов, но прямолинейная траектория нашего движения по дороге внезапно превратилась в ломаную. Причем с хрустом ломались кусты под ногами животного, сломя голову несущегося куда-то в лес.

— На себя поводья! На себя! Крепче держите! — донесся до меня окрик Веленнара.

Омили взвизгнула, вцепившись в талию Лио. Я, конечно, не заорал, но выругаться хотелось безумно, особенно когда понял, в каком стрессе находится Лиодайя, видимо, никогда ранее с подобным не сталкивавшаяся. Ее сердце едва ли не оглушало стуком в висках, воздуха не хватало, руки намертво вцепились в упряжь…

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Веленнар нас не догнал. Рванув наперерез, со всей дури заехал рукой по морде решившего проявить характер и дорвавшегося до свободы животного. Ошалевший от полученного наказания верр тут же остановился и виновато присел, подгибая ноги.

— Вы что творите!? — взбудораженный Веленнар соскочил со своего «скакуна» и набросился на девушек. — Разбиться захотели? Если ездить не умеете, так бы и сказали сразу!

— Я умею! — ничуть не менее эмоционально выкрикнула в ответ моя «носительница», так и не разжав трясущихся рук. — Просто наемные верры были спокойными!

— И нечего на нас орать! — внесла свой вклад в нагнетание обстановки фрейлина. — Лио молодец! Я бы куда быстрей выпустила упряжь!

— А ты бы вообще молчала, Омили! — рявкнул мужчина. — Чем тебе повозка не угодила?! Острых ощущений захотелось?

— При чем тут ощущения? — защищая подругу, возмутилась Лиодайя. — Она просто не имела права меня оставить.

— Сийринны не отступают перед трудностями, Велен! — воинственно бросила Омилидайя.

— В общем, ума нет у обеих, — запальчиво подвел итог сиррин и осекся.

Девушки тоже умолкли. В наступившей тишине теперь было слышно лишь фырканье верров, потому как спорщики вдруг резко осознали, что именно сейчас друг другу наговорили.

Любопытно… Страж дерзко нахамил будущей королеве, фрейлина, забыв об этикете, яростно защищалась от его нападок, даже деликатная Лио не подумала уступить и безапелляционно высказала свое мнение влиятельному сиррину из свиты жениха. Но даже это не самое удивительное! Они мало того, что обменялись «любезностями», так еще и по именам друг друга назвали. Напрямую, не косвенно. И на «ты». А для их мира подобное обращение…

— Признаю, я был несдержан в выражениях и нарушил правила приличия, — первым опомнился Веленнар. — Надеюсь, это не помешает нашему дальнейшему… общению.

— Не помешает, — примирительно отозвалась Лио. — Нам действительно нужно-было вести себя осмотрительней. А что касается отношений… Вам, сиррин, следует обсуждать это с моей фрейлиной, не со мной.

Лио оглянулась на Омили, которая, потрясенная произошедшим, спряталась за ее спину.

— Кошмар! Мне так стыдно! — прошептала та.

— Если не хочешь, чтобы он принял твое к нему обращение как признак симпатии, скажи, что случайно назвала его по имени, вырвалось. Мне кажется, он поймет правильно, — так же едва слышно посоветовала Лиодайя, чтобы не смущать Омили еще сильнее.

Убедила. Фрейлина, пусть и осторожно, но присоединилась к разговору. Вот только вместо того, чтобы категорично отказаться от своих слов, как посоветовала ее защитница, высказалась совершенно иначе:

— Мне бы не хотелось, чтобы вы, сиррин Веленнар, сочли меня навязчивой и распущенной особой.

— И в мыслях не было… — по-моему, еще сильнее опешил мужчина и потому лишь через мгновение спохватился, заметив мелькнувшее выражение разочарования на лице фрейлины. И торопливо добавил: — Сийринна Омилидайя.

Вот и пойми этих женщин! Привлекла к себе внимание — расстроилась до глубины души. Порядочный мужчина сгладил конфликт и проигнорировал провокационные слова — обиделась из-за равнодушия кавалера. Что же ей нужно? Веленнар запутался, что уж говорить обо мне, постороннем наблюдателе. Я могу только ему посочувствовать.

— Нам следует продолжить путь, — уже увереннее, видимо, разобравшись в ситуации, продолжил сиррин. — Сийринна Омилидайя, надеюсь, вы не откажетесь ехать вместе со мной? Вашей госпоже будет проще управлять верром.

Вот так вот… С одной стороны, вроде как логика проста и понятна — всего лишь забота об удобстве будущей королевы, ну и показатель ума и осмотрительности сиррина. Ведь если Веленнар повезет с собой Лио, то Аленнар придет в бешенство. Другое дело — Омили. Она девушка свободная, прибыв во дворец в паре с ней, Велен не рискует вызвать негативную реакцию и ненужные слухи.

А с другой… С другой — только ли это лежит в основе его предложения? Все же по имени-то девушку он назвал. Получается…

— Получается, Омили нравится Веленнару? Почему же он раньше… молчал? И смотрел на нее хмуро, с заметной неприязнью, — спросил я у забравшейся на спину верра Лио, пользуясь тем, что рядом больше никого нет и мы можем свободно беседовать.

— Возможно, сиррин до конца не был уверен в своей симпатии и не хотел давать повод для сплетен. Тем более у Омили были и другие кавалеры, тот же посол… Откуда Веленнару было знать, что они ей неинтересны?

— А может, все дело в тебе, и сиррин судит о фрейлине по ее мудрой госпоже? — применил я свои скромные познания в психологии, похвалив личные качества моей «носительницы».

Непременно нужно поднимать ее самооценку, чтобы не подстраивалась под чужое мнение и не шла на поводу у того же Аленнара, к примеру. Кто сделает это лучше, чем дух-советчик?

— Арктур, твоя похвала приятна, но все же не стоит преувеличивать. Я, по сути, и не сделала ничего. В происходящем сейчас моей заслуги нет.

— Как это нет, Лио?! — возразил я. — Ты быстро и адекватно реагируешь на события, правильно ведешь себя с окружающими, способна вызвать у них доверие к себе и друг к другу. Не нужно принижать свои достоинства. Это раньше, пока была ребенком, ты могла продолжать сомневаться в себе, тем более не имея поддержки семьи, а теперь все изменилось. Ты повзрослела, у тебя своя жизнь. Ты обязана вести, а главное, чувствовать себя уверенной! Потому что так и есть!

— Да, ты прав, — наконец-то согласилась Лиодайя.

Она дернула поводья, меняя направление движения верра, — тот решил проверить, насколько увлечена беседой с самой собой его наездница, и незаметно сместился на край дороги, намереваясь снова сигануть в кусты. Слегка толкнула его ногами в бока, заставляя вырваться вперед и обогнать собрата, спокойно везущего своих всадников.

— Все хорошо! — на ходу выкрикнула Лио, потому что Веленнар беспокойно дернулся в готовности сократить расстояние между нами. — Надо приручать моего верра. Встретимся на террасе.

— Ты нарочно, да? — почти не сомневаясь в ответе, хмыкнул я.

Пусть и нет в этом мире сводничества, но определенно именно это и попыталась провернуть «носительница». Признаться, очень успешно. Аргументы идеальные.

— Меньше будут стесняться, быстрее определятся в своих желаниях, — подтвердила мои предположения Лио. — Сколько можно сомневаться и присматриваться друг к другу?!

Хоть и была обещана встреча на террасе, в итоге, добравшись до замка, ждать спутников Лиодайя не стала — отдала верра смотрителям загона и сразу поспешила в свои покои. Я разделял ее настрой — на горизонте ни намека на скорое появление Омили и Велена, а у меня, то есть у моей «носительницы», мало того, что ноги устали, затекли без движения, так еще и потребности возникли. Физиологические.

Зато когда Лио привела себя в порядок и вышла на балкон, мы получили прекрасную возможность с высоты наблюдать за неспешным приближением парочки. Они словно совсем не переживали за оставшуюся без присмотра будущую королеву.

— Времени даром не теряли. Даже о твоей безопасности забыли. — Я не выдержал и решил выяснить причину.

— Угрозы нет, не переживай, Арктур, — засмеялась Лиодайя. — Вряд ли кто-то станет мне вредить. Эсы сийринн уважают и желают лишь добра, мы ведь их защищаем. Придворные сиррины побоятся гнева Аленнара. А конкурентки… Возможно, они и были, но сейчас усилия соперниц бессмысленны, раз о свадьбе уже объявлено.

— Зачем же тогда королева предлагала Веленнару взять стражников? — Я вспомнил, как удивился тому факту, что сиррин напрочь это разрешение проигнорировал.

— Скорее ради него самого, чем для безопасности, — пояснила Лио. — Ему было бы уместней с нами общаться в присутствии других, а не наедине.

— А он не захотел брать спутников, — задумался я. — Значит… Может, потому, что втайне надеялся завязать отношения с Омили? Ожидал, что совместная поездка их сблизит? Или оттолкнет уже наверняка. В любом случае ситуация разрешится.

— Да, вполне вероятно…

Рассеянности, с которой Лио подтвердила мое предположение, я быстро нашел объяснение. Вернее, понял: она просто устала. День оказался насыщенным во всех смыслах: как эмоционально, так и физически. Ей бы сейчас полноценный отдых не помешал, а не краткая передышка перед ужином. На нем ведь наверняка и королева заинтересованность проявит, и Аленнар внесет свой вклад в и без того напряженное состояние девушки. Непонятно же, как он отнесется к покупке верра без его «высочайшего соизволения».

И я уже было приготовился к привычной моральной поддержке, однако сбылась лишь первая часть моих опасений: Ремидайя действительно проявила недюжинный интерес к деталям поездки. А вот жених даже к ночи так и не появился. То ли процесс подсчета денег его увлек и утомил, то ли нашлись другие причины. Что он там об отсутствии девушек говорил?.. В обещания Аленнара верится с трудом. Хотя мне даже лучше, когда этого сиррина нет рядом. О чем тут горевать? Вернется, куда денется!

И вот все бы хорошо, да только Лио беспокоилась на этот счет. Сидя в своей комнате и перебирая свитки, прислушивалась к происходящему в коридорах, пару раз отвлеклась, чтобы выглянуть на балкон. И я не выдержал.

— За него переживаешь? Или за обещание, которое он может не сдержать?

— Ты сердишься? — Как бы я ни старался, Лиодайя все же почувствовала мое раздражение и вздохнула. — Правильно. Я глупо себя веду. Ревность проявлять недостойно, да и не к месту она…

— Ревнуют обычно тех, кого любят. — При всем желании, я не смог удержаться от допроса. — А разве ты Аленнара… любишь?

Лио в волнении сжала пальцы, сминая очередной свиток и даже не замечая этого. Хоть и смотрела на свои руки, но точно их не видела.

— Н-н-не знаю… Мне казалось, я его ненавижу. За то, какой он, как себя ведет, как относится к другим, ко мне. Но он мне и симпатичен тоже. В смысле… — Лио запнулась, нервно сглотнула и, наконец сообразив, что сделала со свитком, положила его на колени и принялась тщательно разглаживать. Несомненно, это ее отвлекало от ужаса признания, которое она сейчас делала. — Внешне он мне нравится. Меня к нему влечет что-то…

М-да… Вот он — парадокс женской логики. Настолько противен, что готова замуж. Недаром говорят, любовь зла — полюбишь и… Аленнара.

— Это плохо? — всхлипнула Лио. — Знаешь, Арктур, как отвратительно я себя чувствую? Каждый раз, увидев Аленнара, готова бросится к нему в объятия, а едва слышу презрительные высказывания, едва сдерживаюсь, чтобы не ударить, а потом бежать без оглядки.

— Сложно тебе. — Мне ничего не оставалось, кроме как проявить сочувствие. — Но ты ведь уже приняла решение.

— Да, — встряхнулась Лио, словно выбрасывая из головы все плохие мысли и сомнения. — Ради острова и благополучия остальных я должна терпеть его характер, как прежде мамин нрав. И ты ко мне пришел именно для того, чтобы в этом помочь. А то, что внешне Ален мне симпатичен… Хоть это будет компенсацией за мою выдержку.

Что я мог на такое ответить? Лишь в очередной раз похвалить за проявленную сознательность и откровенность. Однако это ни в коей мере не уменьшило моего раздражения. И за что этому типу досталась такая хорошая невеста? И внешними данными он не обделен. И высокий статус в обществе имеет. А по сути… Гад ведь! Как все же несправедлива жизнь!

Единственное, о чем я поспешил напомнить Лио, — о самостоятельности в суждениях и чувстве собственного достоинства, чтобы окружающие не думали помыкать будущей королевой и сомневаться в правильности ее решений. Терпеть Аленнара не значит преклоняться перед всей королевской семьей и придворными в придачу.

Напомнил, вероятно, удачно, потому что утром, едва Лиодайя шагнула за порог комнаты, навстречу ей выдвинулась грузная фигура «медведя». Ждал, похоже. Караулил. Вот же настырный субъект!

— Я говорю с позволения сиррина Аленнара, — важно начал объясняться посол. — Надеюсь, будущая королева Тьегроса на этот раз проявит должную мудрость относительно поступков своей фрейлины. Сийринна Омилилайя слишком безрассудна и молода. Она еще не готова к правильному пониманию своего счастья и нуждается в том, чтобы ее к нему направили. Но если у меня не будет возможности провести с ней время и обсудить наше совместное будущее, то она так никогда и не осознает, какую ошибку делает, категорически отвергая даже просьбы просто поговорить.

— Я своих решений не меняю. Омилидайя достаточно практична, чтобы разумно оценивать как деловые перспективы, так и влечение сердца, — холодно ответила Лио.

— Но сиррин Аленнар сказал… — начал было возмущенно надуваться зеленоволосый «медведь», впрочем, быстро сник и замолк, когда натолкнулся на прямой взгляд моей «носительницы».

Она глаз не опустила, не стушевалась, наоборот, гордо вскинув голову, «обласкала» просителя неприязненным взором.

М-да… Посол-то умом не отличается. С потрохами выдал и себя, и своего покровителя. Теперь понятно, кто нашептал Аленнару о возможной строптивости Лио и спровоцировал на недавнюю пафосную речь о супружеском единомыслии.

Только вот зачем Аленнар так с ходу обнадежил посла? Может, для Омили нашлась бы более удачная и выгодная партия, чем он? Или «медведь» не так понял и обрадовался понапрасну? Или жених просто хочет оставить Лио без союзников? И сам не спешит чаще проводить время с невестой…

— Лиодайя! — раздалось тут же, словно назло, не успел я мысль закончить. Еще и мужские руки бесцеремонно обхватили за талию, притягивая и прижимая к упругому торсу. — Я так соскучился… — Жаркий шепот у виска вызвал дрожь, прошедшую по телу.

Легок на помине! Едва не зарычав с досады, я с трудом в очередной раз напомнил себе, что не мое это тело! Не моя реакция! Это Лио отзывается на его прикосновения! Это ее сиррин обнимает. А я… Наблюдатель, который обязан абстрагироваться. Не вмешиваться. Не концентрироваться на ощущениях. Не нарушать закономерного хода событий.

— Мне скучать не пришлось, — оптимистично ответила Лиодайя, позволяя увлечь себя дальше по коридору к королевской столовой. — С самого утра надоедает посол Ильгроса. Хочет отнять мою фрейлину. Дал понять, что ты ему это разрешил.

— Грийнар? — Мне показалось, Аленнар с трудом сообразил, о ком идет речь.

— Вот и я усомнилась. Ты не стал бы ущемлять интересы своей невесты ради какого-то посла.

— Интересы… — подозрительно задумчиво повторил сиррин. — Ну да, твои интересы важнее. Бесспорно. Но… — Он снова замешкался, делая вид, что отвлекся, чтобы удобнее устроить свою спутницу на пуфе у стола, а затем сесть самому. — Но все же, согласись, у него не самая страшная просьба. Во-первых, выходить замуж Омилидайю никто заставить не может, так что для Грийнара твое разрешение на совместный дозор — всего лишь простая попытка сблизиться с девушкой. Во-вторых… — Очередная пауза, чтобы положить в тарелку запеченную рыбу, украшенную изысканно нарезанными овощами, и продолжение: — Он у тебя фрейлину отнимать не собирается. Если Омилидайя примет дары Грийнара, тот останется жить на Тьегросе. Я буду на этом настаивать. Этот сиррин богат, так что пусть тратит свои средства на благо нашего острова. И родословная у него прекрасная. Сплошная польза, с какой стороны ни посмотри!

— Я не подумала, — растерялась «носительница».

— Лио, не смей отступать! — вырвалось у меня прежде, чем я обдумал фразу. — Омили нравится Веленнар! А она — ему! Не смей соглашаться с Аленнаром! Не смей даже думать о том, что в чем-то перед ним провинилась! Ты поступила правильно, с заботой о своих подданных.

— Я не подумала, что интересы и личное счастье сиррина из твоей свиты менее важны, чем благополучие чужака. Мы должны поддерживать тех, кто верно служит королевской семье.

— Из моей свиты? — Аленнар аж поперхнулся и с удивлением посмотрел на невесту. — Это кто же так… отличился?

Так… Он не знал. И вот теперь вопрос: будет ли для него эта новость радостной? Не навредит ли она самому Веленнару? Возможно, не просто так тот скрывал ото всех свое увлечение? Вряд ли развратные дружки Аленнара, только успевающие менять фрейлин-любовниц, отнеслись бы к серьезным намерениям без насмешек и презрения.

— Осторожнее, Лио! — торопливо предупредил я девушку. Впрочем, она не хуже меня сориентировалась в ситуации.

— Что значит — «отличился»? — возмутилась она, уводя разговор в ином направлении. — Это что, позор — любить мою фрейлину?! Мне казалось, многие хотели бы получить согласие той, которой благоволит сама королева!

— Гм… — подавился рыбой Аленнар. Откашлялся, натужно втянул воздух сквозь зубы и нехотя признал: — Разумеется, это честь для любого сиррина.

— Тогда что означают твои слова? — не снизила напора Лиодайя.

— Хватит! — со злостью швырнув вилку на стол, неожиданно рявкнул Аленнар, так что у меня даже в груди похолодело. То есть у моей «носительницы». — Ненавижу бессмысленные расспросы! Не терплю этого от других, и ты не будешь исключением! Понятно?! Хотела погулять на побережье? Будет тебе побережье. Вот об этом и думай! А глупостями голову забивать перестань. И меня больше не зли.

Он вернулся к завтраку, а Лио… Она словно закаменела, глядя в одну точку на столе. Я чувствовал, как тяжело она дышит, как спазмом сжимает горло, как ногти стиснутых в кулак пальцев впиваются в ладони, как слезы жгут глаза, готовясь пролиться по щекам.

— Тише-гише, Лио! Ты молодец, сдержалась. Не важно, будешь ты идти на поводу или нет, он все равно в будущем может вести себя грубо. Сейчас ты хотя бы понимаешь, что права и помогла другим в этой ситуации. Это лучше, чем быть оскорбленной без причины.

Услышала ли меня девушка? Не знаю. Она по-прежнему молчала и не притрагивалась к пище. Я, понимая, что сделал все возможное, тоже умолк, дожидаясь, когда она обретет утраченное спокойствие. А вот терпения Аленнара хватило ненадолго. Только на этот раз кричать и возмущаться тем, что Лио обиделась, он не стал. Избрал иную тактику. Отложив приборы, пододвинулся ближе и приобнял невесту за плечи.

— Как же с тобой сложно, — посетовал он сокрушенно. — Ты должна быть мне поддержкой, опорой в делах, надежным союзником. А вместо этого находишь совершенно пустяковый повод для ссоры… Давай-ка поешь, а то на своем верре не удержаться… Или ты предпочтешь воспользоваться моей помощью? Тогда мы можем ехать вдвоем.

— Не нужно, я справлюсь сама, — наконец отмерла Лиодайя.

Взяла из рук сиррина ложку, которую тот ей подал, и принялась за еду. Впрочем, почти сразу снова забеспокоилась, видимо, из-за расстройства не сразу уловила суть вопроса. Как и я, впрочем. Сообразил, лишь когда губы Лио произнесли:

— Ты знаешь, что у меня появился верр?

— Разумеется, я в курсе всего, что касается моей сийринны.

Мне показалось, жених равнодушно пожал плечами. Однако Лио все же попыталась уточнить, как именно он воспринял новость. Не похоже, что Аленнар злится, но мало ли…

— Я не стала отвлекать тебя от дел и сама выбрала верра. Или ты хотел, чтобы мы вместе это сделали?

— Твое право. Я действительно был занят. Напрасно сомневаешься, глупышка. Я не собираюсь ограничивать тебя в маленьких женских прихотях.

Прихоти… Да уж, непомерная снисходительность. Одолжение он, видите ли, сделал! Навстречу невесте пошел. Но хотя бы Лио чуток расслабилась.

Как оказалось, зря.

— Тем более, ты платила сама, — продолжил Аленнар. — Не думал, что у тебя есть на это средства.

— У меня были небольшие сбережения, и я продала те дары, которые оказались не в моем вкусе.

— Понимаю, твой район не самый богатый. Дары… мне до них дела нет. Но ведь самое ценное ты оставила и забрала с собой? Как хочется поскорей увидеть тебя в свадебных украшениях! Утверждают, среди них есть и те, что принадлежали легендарной Шиллидайе. Все сийринны королевской крови носили их — настал и твой черед.

Бедная Лио… От его вдохновенной речи она даже дышать перестала. Испортить древние побрякушки Шилли для девушки чуть ли не кощунство! Она и к свиткам относилась с благоговением, и ко мне. А тут, получается, непочтительно распорядилась драгоценностями мифической сийринны!

— Лио, это всего лишь вещи, — поспешил я успокоить Лиодайю. — Ты никого не разгневала. Разве ты стала меньше уважать первую сийринну? Я тем более на тебя не в обиде. Главное сокровище — мой дар. А остальное не имеет значения.

— Спасибо, — негромко прошептала Лиодайя.

И снова я принял ее благодарность на свой счет, а Аленнар — на свой. Он самодовольно усмехнулся и, подав руку невесте, помог встать. Завтрак закончился…

Но не закончился день. Он, несомненно, обещал быть насыщенным впечатлениями. Как день начнешь, так его и проведешь! Пусть я никогда не верил народным мудростям, но эта оказалась верна. Круговорот событий захлестнул меня и мою «носительницу». Я едва успевал вникать в происходящее, выхватывая отдельные, самые значимые фрагменты.

Загон, где, уже оседланные, ждут своих хозяев верры. Четверо сирринов, почтительно склонивших головы, едва вошла Лио в сопровождении жениха.

Ага! Веленнар среди них! Как всегда, хмурый, словно не он вчера обрел долгожданную надежду на счастье. Точно хочет это скрыть от остальной свиты.

Омилидайя ждет рядом с нетерпеливо переминающимся «коньком»… Ясное дело, не оставит она свою госпожу. Еще три девушки в доспехах сийринн на веррах ожидают нас на выезде за поворотом дороги.

Обмен приветствиями.

— Ого! Кажется, сегодня казарма лишилась самых красивых стражниц!

— А нам повезло провести время в компании настоящих мужчин.

— Как удачно все складывается! Хорошо, когда напарники понимают друг друга с полуслова.

Тон они выбрали, как мне показалось, шутливо-задиристый, словно и мужчины, и девушки друг друга намеренно провоцировали. И потому путь до побережья через лес стал больше похож на увеселительную прогулку, нежели на серьезное мероприятие.

А они ведь едут в дозор! То есть для Лио и ее спутника это на самом деле отдых, а вот для остальных — работа. К которой они относятся, на мой взгляд, совершенно несерьезно! Я же помню, как ответственно вели себя стражи на родном для Лио побережье.

Вот о чем-то заговорщицки шепчущаяся пара прибавила скорость и свернула в заросли. Догнали они нас минут через десять. Чтобы догадаться, чем эти… «дозорные» занимались в чаще, дедуктивный метод не потребовался, — очень уж внешний вид был говорящий: раскрасневшаяся, с припухшими губами, растрепанная девица и довольный, как обожравшийся сметаной кот, сиррин…

Я бы на месте Аленнара подобное «развлечение» в рабочее время с рук бы не спустил, наказал. А этот тип лишь хмыкнул и сделал вид, словно ничего предосудительного не произошло.

Зато Лио покраснела и крепче сжала упряжь. Омилидайя бросила гневный взгляд на развратницу, но та даже не подумала смутиться, наоборот, победно усмехнулась и подмигнула. Мол, а что такого, я за свободные отношения.

Мне до ее личной жизни, в общем-то, дела нет. Пусть живет как хочет. Только я уверен: из-за таких сийринн страдают приличные, скромные фрейлины! Сиррины из свиты не иначе как по привычке пристают к придворным дамам, не видя разницы.

Надежда на то, что эпизод был случайностью, не оправдалась. На побережье игрища продолжились. Еще одна пара умчалась вдаль под предлогом «проверить путь». Третья девица хоть и держалась в рамках приличий, но определенно временно — ее напарник так тесно прижал своего верра к тому, на котором ехала стражница, что обнимал ее без каких-либо затруднений.

Лишь Омилидайя и Веленнар вели себя нейтрально. Последний беспокойно посматривал на фрейлину, даже порывался с ней заговорить, но каждый раз сдерживался, словно боясь обидеть.

Видел это не я один, другие сиррины — тоже. Вот только понимание мотивов у нас было разным.

— Не мешкай, дружище! — бесцеремонно хлопнул его по плечу один из них. — Красотка же! А если не в твоем вкусе, так я могу ее развлечь.

— Эй-эй! — возмутилась его напарница. — Притормози! А я как же?

— А ты займешься моим другом. Выручишь своего товарища по дозору. Смотри, какой напряженный. Работка как раз для тебя.

— Ален! — зашипела Лио, дернув поводья и разворачивая верра. — Угомони свою свиту. Я не желаю этого слышать!

— А что такого? — вынужденно останавливаясь, поднял брови жених. — Все свои. Все по взаимному согласию. Сийринны не прочь развеяться. Или ты им завидуешь? Потерпи, до свадьбы недолго осталось.

— Чему тут завидовать? — разозлилась Лиодайя. — Может, тому, что твои друзья не в состоянии накопить драк’и на приличные свадебные дары? А может, они просто не желают этого делать? Ну да, это же так «достойно» сиррина — перебиваться случайными связями вместо того, чтобы жениться! Или я должна завидовать этим сийриннам, которые никогда не встречали порядочных мужчин? И теперь они настолько себя не уважают, что готовы отдаться в кустах первому встречному! Ах, разумеется, это же так удобно — жить без обязательств и не чувствовать ответственности за другого! Вот только кто с такой «славой» их замуж позовет? Кому нужна жена, не понимающая, что такое верность? Не осознающая ценности семьи! Забывшая, что существуют настоящая любовь и привязанность! Приличия, в конце концов!

— Молодец, Лио, — похвалил я, когда девушка затихла, а вокруг нее воцарилось потрясенное молчание.

— М-да… — первым пришел в себя Аленнар. Впрочем, этим «содержательным» высказыванием его реакция на нотацию невесты и ограничилась. Комментировать он не стал, выразительно посмотрел на своих спутников и повел головой, указав подбородком на узкую полосу песчаного пляжа.

Свита послушно продолжила объезд побережья.

Несмотря на то что пыл ловеласов поутих, да и девицы присмирели, негодование Лио никак не уменьшалось. Я ощущал это и по напряженности мышц, и по учащенному дыханию, и по расфокусированному взгляду. На жениха она почти не смотрела, предпочитая рассматривать практически спокойное море, покрытое гребешками оранжевой пены. Лишь изредка бросала взгляды за спину, на Омили, рядом с которой ехал Веленнар.

Возможно, она снова начала в нем сомневаться, что неудивительно, в таком-то окружении. Возможно, просто переживала за будущее фрейлины. Я не стал разбираться, что занимало ее мысли, с ходу поделился своим видением:

— Лио, ты не напрасно промолчала за завтраком. Молодец, что не выдала Веленнара. Посмотри, он действительно ведет себя иначе, нежели остальные сиррины. Деликатен с Омили, явно оберегает. И с сийриннами не развлекался, и твоей фрейлине подобного не предлагал. Похоже, он — единственный адекватный мужчина в королевской свите. Ему можно доверять.

— Надеюсь, — одними губами ответила Лио.

— Что? — Невероятно, но Аленнар все же услышал ее.

Потянув поводья, он развернул своего верра, чтобы видеть лицо невесты. Вот только его «коняка», спокойно вышагивающий по песку, неожиданно сбился с шага. Подозрительно загребая лапами, неуклюже осел вниз.

— Что за выходки! Какого… ты падаешь на ровном месте? — воскликнул сиррин, спешно хватаясь за упряжь и пытаясь поднять животное. — Тупая бесполезная скотина!

Однако верр слушаться отказался, а когда получил затрещину, жалобно захрипел и дернулся, по-моему, еще сильнее вжимаясь в песок.

В недоумении остановив своих животных, сиррины спешились и отправились на выручку Аленнару.

— Тварь их раздери! — ругнулся один из мужчин, когда и его нога запуталась в…

Сети! Лио опустила глаза, и теперь я смог рассмотреть причину происшествия.

Где-то — на поверхности, а где-то — присыпанные фиолетовым песком, лежали рыболовные снасти. Ячейки были крупными, но ноги верра наверняка именно в них и застряли, как и ступня сиррина.

Ругань Аленнара, встревоженные голоса переговаривающихся девушек, советы их мужчин, торопливый говор рыбаков, выскочивших из скромного домика в отдалении и теперь спешащих на выручку… Все это слилось для Лио в единый гул.

Лишь когда стало ясно, что быстро освободить попавшего в капкан верра не получается, к словам она прислушалась с большим вниманием.

— Простите, достопочтенный сиррин! Наши вешала сломались, пришлось сушить снасть на песке. Обычное дело.

— Обычное? — взвился Аленнар. — Верры могут в них застрять!

— Верров-то редко встретишь на берегу, им по траве бегать нравится.

— Мне не нужны ваши жалкие оправдания! Вы перекрыли путь дозору!

— Так пешие-то стражники наши сети увидят и обойдут или по ним пройдут. Беды в этом нет.

— Да уж, сущая мелочь, — съязвил попавший в сеть сиррин, подкинув дров в огонь ярости Аленнара.

— Мы сейчас все исправим… уберем…

Рыбаки на самом деле старались. Но, потрясенные появлением высоких гостей и страшась их гнева, больше мешали друг другу, чем действовали слаженно.

Суматошные, а главное, безрезультатные действия рыбаков довели Аленнара до белого каления. Он уже давно слез с верра и стоял на песке, в ярости сжимая кулаки, оскалившись и тяжело дыша.

— Забыли об опасности! Не боитесь гнева стихии? Так я вам напомню, зачем нужен дозор…

Он уже не говорил, он практически шипел, выплевывая угрозы. И я даже не сразу понял, в какой момент этот раздражающий звук превратился в горловой хрип, меняющий громкость и интонации. Он… запел?

Догадка мелькнула пока на грани интуиции. Очень уж это оказалось похожим на особенный стиль пения представителей некоторых земных народов, подражающих звукам природы. Удивительно жуткую атмосферу они умеют создавать для любителей мистического и непознанного.

Честно, мне и раньше выступления с этническим колоритом не нравились. Ну не в моем вкусе подобные завывания и хрипы, намного приятнее, когда нежный мелодичный звук мягко ласкает, нежа и успокаивая. Потому и сейчас, будь такая возможность, я бы поморщился, с удовольствием заткнул уши и сбежал прочь.

Кстати, не только я. Рыбаки, едва услышав песнопения, похожие на скрип трущихся друг о друга камней, начали пятиться, в ужасе глядя на разгневанного повелителя. Да и Лиодайе этот неуместный, непонятный «концерт» вряд ли пришелся по вкусу.

— Не надо, Ален! Опомнись!

Спрыгнув с верра, она бросилась к жениху. Запнулась о брошенную, почти распутанную рыбаками сеть и едва не упала. И это, видимо, стало очередным поводом для гнева Аленнара в адрес напуганных эсов. Он и невесту подхватил, и петь продолжил. А когда Лиодайя протестующе дернулась, пытаясь вырваться и вновь умоляя замолчать, лишь сильнее прижал к себе и… И закрыл ее рот рукой.

Это… Да какого?.. Что он вообще себе позволяет?! Что творит?!

Моему возмущению не было границ. Меня уже не так занимал вопрос странности наказания рыбаков отвратительным пением, сколько раздражало самоуправство по отношению к девушке.

А зря. Свою ошибку я осознал быстро: Лио не сводила глаз с морской глади, вместе с ней и я неотрывно наблюдал за медленно растущей одинокой волной, вздымающейся все выше и приближающейся к берегу.

Но самым ужасным в открывшемся взгляду зрелище было иное — вода схлынула, выбросив на песок тварь, куда более жуткую, чем та, с которой едва смогли совладать Райнар и целый отряд дозорных.

Намного крупнее. Две головы вместо одной. Вместо аккуратных чешуек неровные ряды шипов и гребней закрыли уродливое тело неуязвимой броней. Зубастые пасти угрожающе скалились ярко-красными, словно окрашенными кровью клыками. Острые загнутые когти рвали песчаный берег, оставляя глубокие борозды.

Это что же… Она явилась на зов Аленнара? Защитник, страж намеренно приманил источник смертельной опасности к острову? Да он псих в таком случае!

Поющего шамана-фанатика тварь словно не заметила. Обе головы, шустро осмотревшись, принюхались и в единый миг остановились глазами на рыбаках, медленно отступающих в укрытие.

Аленнар замолчал, и тишину, которая нас окружила, распороли душераздирающие вопли. Рыбаки, более уже не мешкая, повернулись спиной к опасности и бросились наутек. Лио снова рванулась и бессильно всхлипнула, обмякнув в объятиях, которые стали совсем уже невыносимо удушающими.

— Тебе нельзя петь. Забыла? — укоризненно цокнул языком Аленнар. — И вам нельзя! — выкрикнул громче, видимо, обращаясь к остальным дозорным. — Проявите солидарность и поддержите свою будущую королеву!

Глазами Лиодайи, полными слез, я видел растерянные лица девушек. Несомненно, они не решались нарушить волю Аленнара, разрываясь между его приказом и своим долгом.

И все же победил страх наказания. А может, и поведение друзей принца сыграло свою роль, ведь те мало того, что не показывали страха перед тварью, так еще и поощряли ее агрессию, обмениваясь мнениями и комментариями.

— Эх, зря слева начала заходить! Справа быстрее было бы!

— Так все равно ж догонит. Спорим на пять драк’ов, что до домика добежит только один?

— Пфф… Какое там! Да она всех троих еще на насыпи сожрет.

— Не, всех вряд ли, а вот одного — точно. Десять драк’ов ставлю.

От этих циничных ставок я пришел в ужас. Какие же мрази окружают мою Лио! Так называемый королевский двор прогнил, погряз в похоти и неоправданной жестокости. Оставлять девушку здесь, среди этих безумцев — преступление! Я себе не прощу, если не вмешаюсь. О какой свадьбе может идти речь?! Этак и саму Лио скормят подводной зверюге, когда жена наскучит правителю острова.

Впрочем… Я неожиданно вспомнил о тех, кто, в общем-то, должен был вести себя адекватно и остановить произвол. Омилидайя! Она-то с какой радости подчиняется приказам Аленнара, а не своей госпожи? А Веленнар? Если он не такой, как остальные, почему же тогда стоит в стороне и ничего не делает, чтобы помочь и спасти несчастных?!

Моя Лиодайя, несомненно, думала о том же, потому что теперь ее взгляд был прикован к отвратительному зрелищу — Веленнар не бездействовал!

И новая порция возмущения разлилась в моей душе. Ведь его поведение было столь же возмутительно, как и подначки гадких сирринов. В его руках, так же тесно прижатая к корпусу мужчины и лишенная возможности говорить, извивалась, стараясь освободиться, Омили.

И этот туда же?! А я посчитал его порядочным! И защищал перед Лио, и радовался, что ему симпатизирует фрейлина, считал возможным союзником Лио. Да что же это за мир-то такой, где никому верить нельзя?! Даже своему собственному мнению. Представляю, как разочарована моя «носительница»…

— Ты что, плачешь? — раздался удивленный голос жениха. — Лио, глупенькая моя, о чем сожалеть-то? Подумаешь, парой-тройкой недоумков станет меньше! Остальным наука!

Наука… Жесткий, однако, урок. Жестокий. Безжалостный. Зато теперь понятно, откуда на пляжах такие залежи костей!

Тварь, закончив охоту, проковыляла мимо. Одна голова победно несла в плотно сжатых челюстях оторванную ногу, вторая сыто облизывалась… Маленькие, черные, как угольки, глаза скользнули по нам оценивающим взором. На мгновение чудовище замедлило шаг, наверное, решая — продолжить пировать или с него хватит. На тот же краткий миг мне показалось, что захват Аленнара стал менее удушающим, словно он приготовился отпустить Лио.

Неужели за свою шкуру испугался?! И прикрылся будущей женой. Да я на месте Лио не стал бы спасать этого урода!

Ей и не пришлось. Тварь все же сочла дальнейшую охоту бессмысленной. Продолжила путь и исчезла в волнах прибоя.

— Сволочь! — воспользовавшись шансом на свободу, Лиодайя вырвалась из рук жениха. — Ты такое же чудовище, как порождения вероломного духа моря Нара! Предатель! Как ты мог так поступить с беззащитными эсами! Они верили в твое великодушие! Я верила!

— Вот заладила! — поднял глаза к небу Аленнар, все же ухитрившись при этом перехватить запястье невесты и не дать убежать. — Они сами виноваты. Поплатились за неуважение.

— В чем ты видишь неуважение?! — сквозь слезы, но зло прокричала Лио, безуспешно отдирая его пальцы от своей руки. — Они же не специально! Это случайность! Нас не должно было здесь быть! Мы не должны были ехать по пляжу! Это я виновата…

Последнее сказала уже не так яростно — угрызения совести кардинально изменили видение произошедшего. И если я готов был разубедить Лио, сказать, что ответственность целиком и полностью ложится на жениха, то Аленнар…

— Ты сама хотела прокатиться по побережью, — равнодушно подтвердил он, возвращая невесту обратно в свои объятия. — А я ведь как чувствовал, что напрасно соглашаюсь на твою глупую просьбу. Зато в следующий раз будешь прислушиваться к моему мнению. Не станешь перечить — обойдешься без последствий собственных капризов. Может, твоя покорность и спасет чьи-то жизни. Тебе ведь есть кого терять? Есть. Я спешить не стану, начну с тех, кто дорог меньше. Самых важных оставлю напоследок.

Почему ладонь вдруг обожгло, я не сразу сообразил. Лишь когда руку вывернула за спину неведомая сила, а Аленнар разгневанно зашипел, я сообразил — Лио залепила ему пощечину.

Правильно! Наконец-то дала хоть какой-то отпор! Выразила, как относится к таким вот заявлениям и угрозам! Дала понять, что любому терпению есть предел! Показала, что шантаж жизнями близких неприемлем и…

Да какого… здесь происходит?!

Оборвались не только мои мысли, но и яростное восклицание Лио.

— Ненавижу! Я за тебя не выйду! — было последним, что она успела крикнуть, прежде чем рот ей снова закрыли. А потом еще и положение сменилось на горизонтальное.

Скрипучий, как снег, песок под спиной… Тяжелое тело мужчины, навалившееся сверху… Жесткие губы, сминающие и заявляющие свои права… Руки, с не менее бесцеремонной жадностью задирающие юбку и до боли сжимающие кожу…

Вот честно, не знаю, чем бы все закончилось, если бы рядом не раздался спокойный голос Веленнара:

— Неподобающее место вы выбрали. Недостойно правителя проводить брачную ночь на берегу как простолюдину. Песок, опять же… Кости…

Тяжело дыша, Аленнар приподнялся. Глаза Лио были полны слез, и потому я больше догадался, чем увидел, насколько мало рассудка в его взгляде. Ярость и похоть начисто вышибли из его головы остатки человечности. Но он хотя бы остановился…

Уверен, остановился не из-за вернувшегося рассудка, а из-за желания соответствовать царственному статусу. Опускаться до уровня простых эсов в его планы не входило.

Тряхнув головой, словно прогоняя наваждение, принц молча поднялся на ноги. Рывком поднял невесту и, совсем не церемонясь, перекинул через спину верра.

Кажется, это был «скакун», что купила Лио, а не его собственный, потому что послушался тот седока не сразу. Бросив: «Возвращаемся», — Ален сосредоточился на управлении животным.

С Лиодайей он так иле заговорил, хоть и придерживал, чтобы не свалилась от тряского хода по неровной поверхности. По всей видимости, не хотел, чтобы на церемонии невеста появилась с разбитым лицом. Лишь когда остановился у загона позади замка и спустил Лио вниз, поставив на ноги, соизволил сообщить:

— Я готов счесть твои слова глупой шуткой и простить. На этот раз. Но учти, он будет последним. Приведи себя в порядок, родители ждут нас к ужину. Надеюсь, у тебя хватит ума не огорчать их и твое поведение будет достойно будущей королевы.