Глава 12 Лорд-акула

Я очнулась от резкого, едкого запаха с примесью ржавчины. Он ударил в ноздри, заставив закашляться и резко вдохнуть. Голова гудела, словно после глубоководного погружения, веки налились свинцом, а во рту сохранился привкус сладковатой гадости от той отравы. Тело онемело, руки были связаны грубой верёвкой, впивающейся в запястья.

Я лежала на кровати в полумраке комнаты, где витали запахи пыли и воска от свечей. «Где я? Сколько прошло времени?» — мысли путались, сознание ещё не прояснилось до конца.

— Просыпайся, рыжая! Босс ждёт, — рявкнул грубый голос над ухом, убирая тряпку с моего лица и сажая рывком.

Это был один из бандитов — тот, со шрамами на лице и бородой. Его злобное, потное лицо маячило в тусклом свете масляной лампы. Он схватил меня за плечо, рывком поднял на ноги и разрезал верёвки на руках ножом.

— Не рыпайся, а то хуже будет, — прошипел он, толкая вперёд по коридору. Его пальцы впивались в локоть, как клещи.

Я спотыкалась — ноги дрожали, словно у новорождённого, — но внутри кипели ярость и страх: «Сирена без голоса, без магии… Что они со мной сделают?»

Место выглядело как небольшой двух-, а может, и трёхэтажный дом — узкие коридоры с потёртыми коврами на полах, стены оклеены тёмными обоями с золотыми узорами. Редкие свечи и лампы отбрасывали дрожащие тени, где-то скрипели половицы под шагами охранников. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом табака, лака для мебели и вина. Мы шли мимо закрытых дверей, из-за которых доносились приглушённые голоса и звон бокалов, мимо охранников в потрёпанных куртках, которые лениво кивали бандиту, провожая меня оценивающими взглядами.

Бандит толкнул тяжёлую дверь в конце коридора. Она открылась в просторный кабинет, освещённый магическими сферами, парящими под потолком, как медузы в глубине. Пол устилали толстый ковер, стены были обиты тёмным бархатом и заставлены полками с книгами, свитками и мерцающими артефактами — явно не нищебродское логово.

В центре возвышался массивный стол из чёрного дерева со стаканом какого-то напитка, стопкой бумаг, ничего лишнего. За ним восседал мужчина — сразу видно, что с деньгами и властью. Ему было за сорок, лицо аристократически бледное, с острым орлиным носом и тонкими губами, сжатыми в презрительной усмешке. Глаза тёмные, как бездонные омуты, пронизывающие насквозь. Волосы седеющие, аккуратно зачёсанные назад, перстни с камнями на каждом пальце.

«Он выглядит как акула в золотой чешуе — вроде красивый, но смертельно опасный», — мелькнуло в голове. Страх стиснул горло, но я выпрямилась, стараясь не показывать дрожь.

Бандит толкнул меня ближе к столу, заставив сесть на стул напротив своего босса, и отступил, склонив голову:

— Вот она, хозяин. Мы заметили её с «Теневым волком».

Лорд резко кивнул тому на дверь, и бандит вышел, хлопнув дверью, от чего я подпрыгнула на стуле, нервы натянулись до предела, оставиляя нас наедине.

Он лениво поднял взгляд от бумаг, окинул меня с головы до ног, как редкую добычу на рынке, и улыбнулся тонко, без тепла:

— Значит, вот кого прячет Ристан… Расскажи-ка мне о нём всё, девочка. И, может, проживёшь ещё день.

Я сглотнула ком в горле, но собралась с духом, голос вышел хриплым, но твёрдым, пропитанным злостью и отчаянием:

— Я уже говорила вашим приспешникам, что не знаю никакого Ристана! Он помог мне в переулке, запер в таверне, а я сбежала. Отпустите меня, и я уйду, никому ничего не скажу!

Он откинулся в кресле, глаза сузились, оценивая каждое моё слово, как хищник, вынюхивающий слабину. Потом медленно встал, его шаги были мягкими, но тяжёлыми. Он облокотился о стол рядом со мной, наклонившись ближе — так близко, что я почувствовала запах дорогого табака и алкоголя в его дыхании. Тёмные глаза впились в мои, гипнотизируя холодом, от которого мурашки побежали по спине.

— Хорошо, поговорим откровенно, — произнёс он тихо, голос бархатный, но с остриём ножа, прорезающим воздух. — Ты думаешь, я поверю этой сказочке? Мои ребята уже месяц его вылавливают. Он — призрак, ускользающий, как песок сквозь пальцы. И вдруг — ты. Ристан делает осечку, выдавая своё пристанище. Понимаешь, как это выглядит со стороны?

«Месяц охотятся? За что? Во что он меня втянул?» — мысли вихрем пронеслись в голове, ладони вспотели, но я заставила себя смотреть в глаза, не отводя взгляд.

Он сел обратно в кресло, неспешно взял стакан с напитком, сделал глоток — жидкость плеснула тихо. Его глаза не отрывались от меня, губы изогнулись в холодной усмешке.

— Видишь ли… твой дружок обманул меня, взял заказ, выполнил его, а вещь передать не удосужился, — голос стал ниже, тяжелее, пропитанным ядом угрозы, каждое слово падало, как камень в бездну. — Для меня это очень ценная и необходимая вещица.

— Мы не друзья… я же говорила, мы не… — начала я, голос дрожал, но я пыталась вставить слово, отчаянно цепляясь за свою историю. Сердце колотилось от ужаса и злости.

Он резко ударил ладонью по столу — звук хлопка расколол тишину кабинета. Стакан подпрыгнул, разбрызгивая жидкость в нём, бумаги разлетелись, а я вздрогнула всем телом, замолчав мгновенно. Слова застряли в горле. Его глаза вспыхнули яростью, лицо исказилось, перстни блеснули в свете сфер, воздух сгустился от угрозы — один неверный звук, и всё кончится.

— Не советую мне лгать, — прорычал он, глаза сверкнули тёмным огнём, как бездонные омуты, готовые поглотить. — Мне нужен артефакт. И я его получу. Так или иначе. Если Ристан дорожит тобой — а он, похоже, дорожит, — то он явится. — Он наклонился ближе, почти касаясь моего лба. — И тогда… мы поговорим. А пока… — Он выпрямился, лицо снова стало каменным. — …ты останешься здесь. И молись, чтобы твой «Волк» появился раньше, чем моё терпение иссякнет.

Он выпрямился и резко крикнул в сторону двери, голос грянул, как гром в штиль:

— Грок! Зайди сюда!

Дверь мгновенно распахнулась, и вошёл тот же бандит. Он склонил голову, не смея поднять взгляд на лорда.

— Забери девку и запри где-нибудь, — бросил лорд, махнув рукой, как на мусор. — Корми раз в день. И стереги, как зеницу ока. Если сбежит — твоя голова будет украшать мой камин.

Бандит отрывисто кивнул, не сказав ни слова. Схватил меня за локоть железной хваткой — пальцы впились в кожу, вызвав вспышку боли, — и рывком потащил из кабинета по тому же коридору. Он завёл меня в другую комнату и грубым толчком швырнул внутрь. Я стиснула зубы, не пикнув.

Дверь захлопнулась с тяжёлым стуком, ключ лязгнул в замке, тяжёлые шаги бандита удалились, оставив меня в одиночестве с эхом собственного дыхания.

— Гад! Чтоб тебя морские черти сожрали! — выкрикнула я во весь голос. Ярость перекрыла страх, и я ударила дверь ногой изо всех сил. Дерево задрожало от удара, боль прострелила ступню.

Сердце колотилось неровно, смесь ярости и бессилия жгла грудь. Я то сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, то опускала плечи — накатывала волна усталости, тяжёлая, как якорь. "Что же теперь делать? Сидеть и ждать, пока этот лорд-акула решит мою судьбу? Или Ристан явится, как герой из баллады, и вытащит меня? Чтобы что?"

Я подошла к окну, встав на цыпочки, и вцепилась в решётку, надеясь повторить трюк с простынёй, как в таверне. Но решётка сидела намертво — толстая, непробиваемая. Музыка и смех доносились глухо, как эхо из другого мира, дразня свободой, которой у меня снова больше нет.

Злость вскипела заново, горячая, ослепляющая, — на Ристана, на эту цепь событий, что потянула меня в пучину. "Ну, Ристан, попадёшься ты мне! Сама тебя им сдам, с потрохами, с твоим артефактом и серыми глазами — пусть лорд вытрясет из тебя душу! Всё из-за тебя — из-за твоей 'защиты', твоего 'жди здесь', твоей хватки, от которой сердце тогда ёкнуло. Гипнотические серые глаза… Чёрт, не посмотрю на них, не поддамся снова, не позволю этому сухопутному пирату морочить голову!" Я стукнула кулаком по подоконнику — боль вернула ясность, но под злостью тлело что-то предательское: смутная тоска, воспоминание о нём. Это бесило ещё сильнее.

В конце концов я остановилась, присела на край кровати, обхватив колени руками, и вполголоса произнесла, голос дрогнул от горечи и усталости:

— Куда же ты меня втянул, сероглазый?

В углу комнаты, у тумбочки, послышался тихий, но отчётливый шорох.

— Кто здесь? — проговорила я, резко вставая с кровати. Все нервы натянулись, как струны арфы, сердце заколотилось так, что отдавалось в ушах.