Глава 21 Балкон

Мы забрали Мирея — мальчик сиял от счастья, размахивая руками во все стороны и тараторя без умолку о том, как он чуть не поймал золотого мотылька. Его глазки блестели, щёчки раскраснелись. Мы зашли в уютный ресторанчик неподалёку, с деревянными балками на потолке и свечами в стеклянных плошках: сытно поужинали ароматным супом, Мирей уплетал пирожные за обе щёки, пачкая нос кремом. Потом, почти до самой ночи, гуляли по парку. Мирей получил столько впечатлений — да и не только он, моя душа тоже расцвела от этой магии, — что заснул прямо на руках у Ристана, уткнувшись носом в его плечо.

Вернувшись в нашу комнату, я смотрела, как заботливо он положил мальчика в кроватку: поправил подушку под головой, укрыл лёгким одеялом до подбородка, погладил по растрёпанным волосам.

— Ты хороший дядя, Ри, — тихо шепнул голосок с кровати. Рука Ристана дрогнула на мгновение, выдавая эмоции. Так ещё одна часть моего сердца отдалась сероглазому: не вору из теней, а мужчине, который умел быть опорой, защитой, настоящим. Он вышел тихо, прикрыв за собой дверь в детскую с едва слышным щелчком.

— Ты же знаешь, что здесь только одна кровать? — сказала я, кивая на дверь за моей спиной, где располагалась «родительская» спальня. Голос вышел чуть сиплым.

Ристан замер на месте, глаза расширились на миг от удивления, а потом он усмехнулся — медленно, хищно, растягивая губы в той самой улыбке, от которой мурашки бежали по коже:

— Уже зовёшь меня в постель? Так быстро, рыжуля? — хрипловато отозвался он, не двигаясь с места, но голос стал ниже, вибрирующим, полным игривого вызова.

— Нет! — в панике округлила я глаза, отшатнувшись назад. Руки сами вспорхнули в защитном жесте. — Я к тому, чтобы ты знал: ты спишь на диване в гостиной! Мы не настолько близко знакомы, чтобы делить… одну постель!

— Как скажешь, рыжуля, — посмеялся он надо мной мягко, низко, и стал надвигаться — медленно, с грацией хищника, что крадётся к добыче. Каждый шаг отзывался эхом в тишине номера, заставляя моё дыхание сбиваться. Его глаза не отрывались от моих, полные озорства, и внутри всё сжалось от смеси страха и предвкушения.

— Посидишь со мной немного? — выпалила я вдруг, сама удивляясь смелости слов. Голос дрогнул, но я не отвела взгляд. Не хотелось, чтобы этот волшебный день закончился так быстро, хотелось продлить время с ним наедине.

Ристан замедлил шаг, его взгляд скользнул по моему лицу внимательно. Улыбка исчезла, сменившись задумчивым выражением, но в серых омутах по-прежнему плясали озорные искорки, делая его взгляд гипнотическим.

— Можно посидеть на балконе, — предложил он вдруг, кивая на стеклянную дверь у окна, где ночной парк отражался в стеклах. — Я пока налью нам по бокалу вина.

Я кивнула, чувствуя облегчение, и устроилась на плетёном диванчике под звёздами, подтянув колени к груди и обхватив их руками, чтобы унять дрожь. Свежий ночной воздух немного отрезвил меня — парк внизу шептал шелестом листвы под ветром, огненные фонтаны вдали рисовали золотые узоры на тёмной воде, — но внутри нарастала паника, сжимая грудь. Я осознала, что совершенно не представляю, как вести себя с мужчинами: что говорить, как реагировать на его слова, флирт, эту притягательность, что витала, между нами, весь вечер. Признаться самой себе — Ристан мне понравился. Не столько внешне, сколько своим внутренним миром: заботой к Мирею, честностью несмотря на его «профессию», той силой и уязвимостью, что скрывалась за усмешками. И, наверное, мне бы хотелось продолжить наше общение дальше, узнать его лучше.

Сердце колотилось, как пойманная птица в клетке, ладони вспотели, но тут дверь балкона открылась. Ристан протянул мне бокал вина и сел рядом, не слишком близко, оставив небольшое пространство.

— Ты так напряжена, рыжуля, — тихо заметил он, серые глаза внимательно скользнули по моему лицу, изучая каждую черточку. — Выпей, поможет расслабиться.

Я взяла бокал дрожащей рукой, сделала глоток — вино обожгло горло мягко, бархатисто, растеклось тёплым ручьём по венам, успокаивая нервы и снимая напряжение.

— Просто… день был насыщенный, — пробормотала я, стараясь улыбнуться. — А ты… всегда такой спокойный, собранный?

— Только снаружи, рыжуля, — сделал он глоток вина, прежде чем повернуться ко мне полностью. Его глаза встретили мои прямо. — Внутри же меня настоящий ураган. Просто не всегда показываю.

Он помолчал, глядя на огненные фонтаны вдали, их пламя танцевало в отражении его глаз, и продолжил тише, без привычной игривости, голос стал уязвимым, искренним:

— Жизнь в тени учит держать маску, не показывать слабости, всегда быть на шаг впереди. Но с тобой она трескается, ломается — ты заставляешь меня хотеть быть… настоящим. Не метаморфом, не вором, а просто Ристаном. Я уже забыл, каково это — открыться кому-то полностью.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и честные, как ночная тишина. Ночь на балконе сгустилась, парк внизу затих, шелест листьев стал фоном, и впервые мне захотелось снять свою маску тоже, довериться ему.

— Ристан… — начала я тихо, поворачиваясь к нему ближе, голос дрогнул от эмоций.

— Ты такая красивая, — прошептал он, легко провёл пальцами по моей щеке — прикосновение было электризующим, посылая дрожь по коже. Его серые глаза потемнели, вобрав ночь, и он продолжил тише, хрипло: — Не думал, что мне повезёт встретить свою половинку. Жизнь меня не особо баловала такими дарами, но ты… ты как свет в тени.

Я замерла, чувствуя, как его слова оседают в груди тяжёлым, сладким грузом, трогая самые сокровенные струны. Его рука задержалась у моего лица, большой палец мягко обвёл скулу, нежно, трепетно, и в этот миг маски окончательно пали: передо мной был не Теневой волк, а мужчина, чья уязвимость трогала душу, заставляя хотеть защитить его в ответ.

Он аккуратно забрал бокал из моих пальцев, поставил оба на пол, не отрывая взгляда.

— Анна, — прошептал он, медленно приближаясь, глаза полные желания и нежности.

Я затаила дыхание. Его губы были в миллиметре от моих, тепло его тела обволакивало, пальцы на моей щеке дрожали едва заметно, выдавая тот же шторм внутри, что бушевал и во мне.

Время словно остановилось: я не отстранилась, а мягко наклонилась навстречу, позволяя поцелуем полностью стереть маски и барьеры, растворить все сомнения. Балкон исчез, оставив только нас двоих — словно весь мир сузился до этой минуты.

Его губы встретились с моими в лёгком поцелуе, невесомом, как прикосновение лепестка, с привкусом вина. Его рука легла на мою талию уверенно, притянув меня ближе, пальцы мягко скользнули по ткани платья, мурашки побежали от бёдер вверх по позвоночнику, заставляя кожу гореть. Эмоции нахлынули словно цунами — страх перед неизвестным смешался с эйфорией, смущение от первого поцелуя в жизни уступило головокружительному восторгу.

Поцелуй углубился естественно — его губы прижались плотнее, мягко, исследуя контур моих, и я ответила инстинктивно, приоткрыв губы навстречу, позволяя нашим языкам сплестись в медленном танце: сначала робком, потом смелее, переплетаясь, посылая искры удовольствия от губ по всему телу. Мои пальцы запутались в его волосах, пока его свободная рука поднялась к моей шее, большой палец провёл по подбородку, направляя голову, углубляя ритм — теперь поцелуй стал насыщенным, жадным, полным голода: губы сжимались с силой, отпускали с вздохом, снова захватывали с трепетом, дыхания сплетались в горячем хаосе, а его зубы легонько прикусили мою нижнюю губу, не больно, а дразняще, вызвав тихий стон, который утонул в его рту. Его вторая рука обхватила талию крепче, прижимая меня к себе, пока поцелуй набирал темп — теперь он был страстным, неудержимым, губы соприкасались снова и снова, тело таяло в его руках.

Поцелуй кружил голову сильнее любого круговорота волн, тело дрожало в его объятиях, отдаваясь ритму — глубже, ближе, пока лёгкие не затребовали передышки. Когда мы наконец отстранились, тяжело дыша, его лоб упёрся в мой, глаза блестели, полные шторма:

— Моя Анна… — хрипло выдохнул он, проводя большим пальцем по моей припухшей губе медленно, благоговейно, словно запоминая форму.

Сознание медленно возвращалось, поцелуй ещё кружил голову, но реальность накатывала холодной волной.

— Спать, — выдал мой затуманенный мозг первое, что пришло в голову, голос прозвучал сипло, прерывисто, как после долгого плавания.

— Что? — непонимающе уставился на меня Ристан, глаза расширились от удивления, всё ещё темные от поцелуя, рука застыла в воздухе.

— Уже поздно, пора спать, — пробормотала я, вскочила с диванчика неловко, ноги запнулись о край, и просто позорно сбежала в комнату, под его ошеломлённый взгляд, чувствуя, как щеки пылают ярче любых фонтанов в парке. Дверь комнаты захлопнулась за мной, но сердце колотилось, отдаваясь в ушах.

Сев на край кровати, я мысленно ругала себя: ну кто так себя ведёт? Идиотка полная… Первый настоящий поцелуй в жизни — такой идеальный, полный огня и нежности, — и трусливо сбежала.

Рука сама потянулась к губам, ещё покалывающим, хранящим его вкус, провела по ним, воскрешая каждую деталь: его губы, твёрдые и мягкие одновременно, скольжение языков в горячем танце, руки, обнимавшие талию уверенно, но осторожно. С счастливой глупой улыбкой я упала на кровать, зарываясь лицом в подушку, и продолжала прокручивать момент снова и снова — его губы, руки, взгляд, — засыпала с ощущением, что мир изменился навсегда.