Глава 27 И снова Василиск

Два дня мы провели в уединении дома, и время пролетело удивительно быстро: утро начиналось с завтраков, дни проходили в играх с Миреем во дворе, где он плескался в бассейне, строил крепости из камней и гонял деревянного коня по траве; вечера — в тихих разговорах. Ристан рассказывал о своем детстве, как впервые осознал свою метаморфскую силу, о нелепых случаях на работе. Я о себе рассказывала мало, лишь давая небольшие намеки, и Ристан это принимал, пока не настаивал на большем.

Тот вечер на террасе с Ристаном остался единственным моментом настоящей близости: его касания всё ещё жгли воспоминанием, как незаживший ожог, тело отзывалось на каждый взгляд, но поговорить по душам так и не получилось — то мальчик был рядом, требуя внимания, то не хватало решимости нырнуть в признания. Поэтому никуда мы не продвинулись в отношениях с метаморфом дальше намёков и жгучих обещаний в серых глазах.

Единственное, что омрачало эти спокойные дни, — посиделки в бассейне. Стоило мне ступить в воду, плескавшуюся в бортах под тенью яблонь, как накатывала тоска по дому — по солёным волнам родных морей Олэрии, по смеху подруги в старой бухте, где мы ныряли наперегонки за ракушками, по той жизни, что оставила позади в погоне за свободой. Вина перед Каэлем жгла сильнее прежнего — преданный жених, ищущий невесту, а я здесь, в объятиях теневого волка, бегу от всего, что считала судьбой. И что обидно, со всеми этими происходящими событиями — бегством, маскировкой, поисками — я до сих пор ничего не узнала о том, как вернуть свой хвост, как обрести полную силу сирены.

На утро третьего дня Ристан с самого утра накинул свой потрёпанный плащ с капюшоном и сменил «маскировку» — передо мной стоял мужчина с седеющими висками, чёрными, как ночь, глазами и носом с горбинкой, неприметный, как старый путник, повидавший многое на своем пути.

— Сегодня должна открыться лавка артефактора, — сказал он деловито, проверяя ножи на поясе. — Я пойду один, а вы ждите здесь, в доме. Так безопаснее.

— Мы пойдём тоже, — возразила я твёрдо, скрестив руки на груди, взгляд мой был полон решимости, обещая, что не сдамся так просто, и мы с Миреем идём вместе.

— Ох, рыжуля, и почему я не могу тебе отказать? — усмехнулся он, качая головой с притворным вздохом, но в глазах мелькнула теплота. — Ладно, идём.

Я весело кивнула, поспешила одеться в новое легкое платье и зашла за Миреем, что ещё сонно тёр кулачками глазки. До нужной лавки оставалось всего пару шагов по мощёной улочке, когда Ристан внезапно остановился возле уютной пекарни — с деревянной вывеской в виде булочки.

— Подождите меня здесь, — опередил он мой неизбежный протест, голос стал твёрдым, как сталь. — В лавку со мной не пойдёте, даже не спорь, Анна. Полакомьтесь пока десертом. Я быстро.

Полным именем он называл меня только в моменты предельной серьёзности, когда шуточки отходили на второй план, а значит, спорить бесполезно. Ну и ладно, решила я. Демонстративно мы с Миреем сели за столик, заказав у улыбчивой официантки пирожные с кремом, чай с мятой и молоко для мальчика. Из окна пекарни я видела, как Ристан уверенно вошёл в лавку «Рунные Амулеты» напротив, а сама, каюсь, не удержалась и показала ему язык через стекло — Мирей рядом захихикал.

Ристана не было уже минут двадцать — надеюсь, это хороший знак; значит, у лавочника нашлись зацепки о неуловимом Торине, хоть какие-то ниточки в этом клубке. Мирей увлечённо доедал второе пирожное, пачкая нос и щёчки кремом, размазывая его рукавом, а я нетерпеливо поглядывала на дверь лавки, барабаня пальцами по столу.

— Какая неожиданная встреча, — раздался вдруг уверенный, бархатистый голос сверху, от которого мурашки побежали по спине. — Разрешите присоединиться к такой приятной компании?

Не дожидаясь ответа, он сел напротив нас с мальчиком; зелёные глаза поблёскивали, а улыбка таила опасность.

— Сайгрис, — выдохнула я, сердце ёкнуло. Почему сероглазый всегда оказывается прав в своих суждениях?

— Вижу, моё имя вы уже узнали от кого-то осведомлённого, — кивнул он, не моргнув. — Позвольте тогда поинтересоваться, как вас зовут, принцесса?

Он смотрел так проникновенно, гипнотически, что мурашки побежали по коже. Надеюсь, «принцесса» — это просто образное выражение, комплимент в его стиле, а не намёк на мою истинную личность.

— Анна, — ответила я твёрдо, подтягивая Мирея ближе к себе за плечи, обнимая защитно и стараясь не встречаться взглядом с его глазами, которые снова приняли змеиную форму.

Сайгрис наклонился чуть вперёд, жестом подозвал пробегавшую официантку, заказал себе кофе с корицей и усмехнулся уголком рта:

— Анна… и всё? — многозначительно посмотрел на меня. Змеиные глаза сузились хитро, ловя каждую тень на моём лице, каждую микросекундную паузу. — Не бойся, я не кусаюсь — без причины, разумеется. А твой спутник…

— Здесь, — раздался голос Ристана сверху, спокойный, но с железной ноткой. Я испытала огромное облегчение, выдохнув полной грудью. Только почему-то он был в своём родном облике — серые глаза сверкали, тёмные волосы растрёпаны, атлетическая фигура без единой маскировки. Решил не скрываться перед змеем? Почему?

— Ристан, — василиск встал медленно, выпрямляясь во весь свой внушительный рост плавно. Воздух между ними сгустился мгновенно, тяжёлый, как перед грозой; искры напряжения были почти осязаемы.

— Следил за нами? — Ристан шагнул ближе. Они напряжённо смотрели друг на друга. Знакомы определённо, давно и близко, но, судя по их лицам, отношения далеко не дружеские: Ристан сжал кулаки до белых костяшек, Сайгрис улыбнулся холодно, змеиные зрачки расширились.

— Мирей, пойдём-ка, кажется, я там видела уголок с карандашами и бумагой, — сказала я быстро, беря мальчика за руку. Он вскочил с радостью, видимо, тоже чуя напряжение в воздухе.

— Нарисуешь что-нибудь о нашем приключении? Мы потом сможем показать рисунок папе Торину, когда найдём его, договорились?

Я отвела его в небольшой уютный закуток пекарни, где уже сидела девочка чуть постарше — с аккуратными косичками, ярким передником и коробкой цветных карандашей. Она сразу взяла Мирея под опеку, вовлекая в разговор о рисунках, цветах и любимых животных. Успокоившись за него, я вернулась к столу, где мужчины уже сели друг напротив друга в напряжённом молчании. Ристан собственнически привлёк меня к себе, одной рукой усаживая рядом, обхватив талию крепко, властно. Я не возразила — так удобнее и участвовать в разговоре, и краем глаза следить за Миреем в закутке.

Сайгрис откинулся на стуле грациозно, змеиные глаза блеснули насмешливо, скользнув по нашей близкой позе:

— Уютно устроился, метаморф. Давно не виделись, стал семейным человеком?

Ристан напрягся всем телом, пальцы сжались на моей талии сильнее, оставляя лёгкий след:

— Заткнись, Сайгрис, не трать слова зря. Мы ищем Торина Грейстона — этот мальчик его сын. Раз уж ты теперь крутишься рядом, помоги найти его.

Если он перешёл к просьбе о помощи вот так прямо, значит, у лавочника узнать ничего толкового не удалось — никаких зацепок, за которые мы могли бы ухватиться сами.

Василиск моментально подобрался, улыбка сползла с лица, он стал серьёзным, змеиные глаза сузились в тонкие щёлки:

— Чтобы решить, помочь тебе или нет, Ристан, мне нужны детали. Полные. Что именно произошло?

Пока они не вцепились друг в друга физически — воздух искрил от их взаимной неприязни, — я сама взяла слово, рассказав всё честно и по порядку, умолчав только о украденном Ристаном артефакте. Лицо Сайгриса при разговоре со мной немного смягчилось, черты разгладились, но жёсткость в глазах не ушла, а пальцы постукивали по столу ритмично, выдавая холодный расчёт в голове.

— Я понял картину, — кивнул он наконец, отпивая кофе. — Сегодня же займусь этим вопросом лично. Но почему вы ищете только отца мальчика? А как же мать? Где она во всей этой истории?

И вот тут я впала в ступор — а ведь и правда, я даже ни разу не задумалась об этом толком. Наверное, ещё откладывался отпечаток моего собственного детства: я сама росла без матери, и эта пустота казалась мне нормой.

— Я об этом как-то не подумала сразу, — призналась я честно, чувствуя укол вины, и посмотрела на Ристана: тот тоже сидел нахмурившись, брови сдвинуты, оплошали мы с ним вдвоём, не разузнали до конца. — Мирей всегда говорил только про отца, про Торина, и как-то подсознательно я приняла, что матери у него нет — или она уехала, или… не знаю. Но ты прав, это упущение.

— Впрочем, это не важно, — отмахнулся Сайгрис небрежно, но цепко, прерывая моё самобичевание. — Я сам всё разузнаю. Завтра с утра у меня будет вся информация, где искать Грейстона. Ждите.

Он встал плавно, взял мою руку в свою — несмотря на недовольный, почти рычащий взгляд Ристана, — и прижался к ней губами в лёгком, прохладном поцелуе, уверенном, как печать. Почему Ристан никак не препятствует? Мы вроде решили попробовать быть вместе? Сероглазый лишь заметно сжал челюсть, но промолчал, только глаза потемнели от ревности.

— До скорой встречи, принцесса Анна, — бросил василиск напоследок с лукавой усмешкой и, не дожидаясь никакой реакции, скрылся в утренней толпе улицы, растворившись бесшумно и без следа.

— Но как он нас вообще найдёт завтра? — не понимая, повернулась я к Ристану, хмурясь. — Он же даже не спросил адрес, где мы остановились, дом наш секретный вроде?

— Ты недооцениваешь его, рыжуля. Завтра утром он будет перед нашим домом, — усмехнулся Ристан, криво. — Поверь, он ещё сможет тебя удивить. Пойдём, прогуляемся немного.

Мы забрали Мирея из закутка — тот с восторгом показал нам свой рисунок, гордо размахивая бумагой, и вышли на улицу. Ристан шёл молча, но рука его крепко сжимала мою, пальцы переплелись надёжно. А в голове у меня крутились вопросы: о матери Мирея, о доверии к этому змею с его связями, о том, почему Ристан терпит такие вольности от соперника и не даёт отпор открыто. Прогулка растянулась до вечера, обещая ночь откровений на террасе.