11. Противостояние

То, что Ришан будет постоянным источником проблем, я поняла уже через день, когда вскоре после завтрака, сидя в своей личной оранжерее в компании Тэят и старательно пытаясь освоить местную технику вышивания на ткани, ощутила, как спину пронзила резкая острая боль.

Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, я по инерции накрыла ладонью болезненное место.

— Шиануся? — с тревогой позвала меня Тэят. — Что-то случилось?

Очередная острая вспышка боли пронзила спину — на этот раз рядом с правой лопаткой. В памяти услужливо всплыл разговор с Ришаном двухдневной давности, во время которого брат сообщил мне, что вихо Нанзу в качестве наказания любит использовать розги. Что ж, судя по моим ощущениям, это действительно было так. А ещё кое-кто, несмотря на мои увещевания, всё-таки положил большой такой болт на «домашнее задание» вихо, за что теперь и расплачивается. Только вот возникает закономерный вопрос: а я-то тут причём? Магическим узам, видимо, было всё равно, кто прав, а кто виноват — «приятности» получали оба.

— Всё в порядке, матушка, — вымученно улыбнувшись, ответила я, пережидая новую порцию боли. — Просто Ришан пожинает плоды своего легкомыслия.

Во взгляде Тэят проскользнуло понимание.

— Чала! — повернувшись к входу в оранжерею, позвала я. Девушка, скорее всего всё это время стоявшая под дверью, ожидая, когда она мне понадобится, тут же вошла внутрь, всем своим видом демонстрируя готовность исполнить любой приказ. — Будь добра, сходи к чатьену Васту и попроси у него лечебную мазь. Скажи, что Красный господин получил наказание от вихо Нанзу — чатьен поймёт.

— У тебя интересная служанка, — заметила Тэят, стоило только за Чалой закрыться двери. — Исполнительная.

— Чала — хорошая девушка, — проговорила я, аккуратно накладывая стежок за стежком на мягкий хлопок, натянутый на пяльцах. — Мы с ней ладим.

Тэят ласково улыбнулась своей восхитительной солнечной улыбкой, от которой у меня по телу полноводной рекой разлилось тепло.

— Я рада, — слова Розовой госпожи были наполнены искренним участием. — Очень важно иметь рядом преданного слугу. Однажды это может спасти тебе жизнь.

Я промолчала, переживая новую порцию боли, крепко стиснув зубы. Судя по ощущениям, у вихо Нанзу была очень тяжёлая рука, и он совершенно не щадил провинившегося ученика.

— Магические узы одновременно и благо, и тяжкое бремя, — заметила Тэят, внимательно наблюдая за моими тщетными потугами сохранить лицо. — Особенно когда ты связан с человеком легкомысленным и безрассудным, не способным позаботиться даже о себе, не то что о других.

— Ришан просто маленький, — похоже, у меня начало входить в привычку защищать брата перед всеми. Причём делала я это на уровне инстинктов, подчиняясь какому-то непонятному тревожному чувству, скребущемуся в груди каждый раз, стоило кому-то начать критиковать Ришана. — Дайте ему время. Он станет серьезней.

— Я надеюсь, — от пристального взгляда Тэят мне стало не по себе. Она словно просвечивала меня на рентгене, пытаясь увидеть что-то, сокрытое от посторонних глаз. А мне, определённо, есть, что скрывать! — В противном случае его поведение может плохо отразиться на ваших отношениях.

— Почему? — я не видела связи.

— Потому что невозможно любить человека, который постоянно причиняет тебе боль, — объяснила Тэят, и в её глазах промелькнула грусть, из чего можно сделать вывод, что нечто подобное Розовая госпожа испытала на себе. — Особенно когда он делает это осознанно. Раздражение на его пренебрежительное отношение будет накапливаться, пока не перерастёт в гнев, а затем и ненависть.

Что ж, её слова были не лишены смысла. Правда всё же в них была небольшая загвоздка, заключённая в одном слове. Осознанно. Если Ришан знает, что любую его травму я ощущаю, как свою собственную, — это одно дело. И совсем другое, если он даже не догадывается об этой стороне нашей связи. Этот вопрос следовало прояснить в самое ближайшее время.

— Полагаю, на сегодня наше занятие лучше закончить, — Тэят отложила пяльцы на стол и поднялась. Я незамедлительно последовала её примеру. — Шиануся, позаботься о брате. Ришан в последнее время стал совершенно неуправляем, — женщина горько улыбнулась. — Меня он уже не слушает. Да и вихо с Эльзиром не могут достучаться до него. Однако, возможно, это удастся тебе.

— Я поговорю с Ришаном, — заверила я мать, провожая её до дверей. — Не знаю, послушает он меня или нет. Но я приложу все усилия.

Тэят наградила меня мягкой улыбкой. Нежно погладив меня по макушке, она жестом велела служанкам следовать за ней (эти две дородные дамы со скучающими лицами пришли в кэа вместе со своей госпожой, но всё то время, пока мы с Тэят были в оранжерее, они оставались в гостиной).

«У Ришана начался переходный возраст? — предположила я. Оставшись одна, я расположилась на удобном диване в гостиной, ожидая возвращения Чалы из лина. — Не рановато ли? Всё-таки мальчику только девять лет… или причина его бунтарского поведения в чём-то другом?»

Чала вернулась довольно быстро, — по моим ощущениям, прошло не больше десяти минут, — правда, не одна, а в компании чатьена.

— Чатьен Васт, — я поднялась с дивана и поприветствовала лекаря, как подобает правилами этикета.

— Сиреневая госпожа, — Васт ответил мне жестом-приветствием. — Как ваше самочувствие?

— Благодарю, я хорошо себя чувствую.

На лице мужчины отразилось сомнение.

— И всё же я настаиваю на осмотре.

— Как скажете, чатьен, — я не стала сопротивляться. — Но сначала я хотела бы позаботиться о брате.

— Я передал необходимые лекарства вашей служанке вместе с подробными инструкциями, — сухо проговорил мужчина. — Уверен, она вполне в состоянии оказать помощь Красному господину.

— Хорошо, — покладисто согласилась я. Действительно, какая разница, кто именно обработает раны Ришану? Мне не обязательно играть в медсестру самой. — Пойдёмте, чатьен, в мою комнату, — я повернулась к служанке. — Чала, отправляйся к моему брату и окажи ему посильную помощь.

— Да, госпожа.

Низко поклонившись сначала мне, а затем и чатьену, Чала удалилась. Мы же с Вастом поднялись на второй этаж в мою спальню.

— Раздевайся, — велел чатьен, бесшумно прикрывая за собой дверь. — Я хочу осмотреть твою спину.

— В таком случае, тебе придётся мне помочь, — заметила я, неуклюже принимаясь распутывать шнуровку цэхиня на спине.

Васт подошёл вплотную ко мне, опустился на колени и, отодвинув мои руки, проворно развязал сначала ленту на спине, а затем расстегнул мелкие крючки по боковым швам. Сняв с меня цэхинь, чатьен аккуратно сложил его и повесил на спинку стула. Следующим на очереди был фурди.

Несмотря на то, что Васт уже много раз видел меня голой, я всё равно ощутила лёгкое волнение, приправленное изрядной порцией смущения. Оказавшись с полностью обнажённым торсом, я сразу же по инерции скрестила руки на груди. На самом деле, это было крайне глупо — ну, что там можно прикрывать у шестилетнего тела! Только вот я не чувствовала себя ребёнком. И в этом, пожалуй, и крылась основная проблема. Мне был тридцать один год, когда я умерла, и сейчас я, пока не смотрелась в зеркало и не видела детское тело, воспринимала себя именно на этот возраст.

— Тебе лучше отказаться от тесного общения с Ришаном, — безэмоционально проговорил Васт, и я ощутила тепло, распространившееся по телу — видимо, чатьен посчитал необходимым поделиться со мной своей магией, облегчая боль и ускоряя заживление ран. — Ваши магические узы слишком сильно окрепли.

— Это плохо? — спросила я, повернув голову и бросив заинтересованный взгляд на чатьена через плечо.

— Вы начали проецировать физические повреждения друг друга. Так быть не должно.

— То есть, сейчас мою спину покрывают отметины от розог, которые получил Ришан?

— Именно так.

Я нервно облизнулась. Получать чужие шишки совершенно не хотелось.

— От этого можно избавиться?

— Я оставлю заживляющую мазь. Пусть Чала обрабатывает ею твою спину трижды в день.

— А связь?

— Если в течение месяца вы с Ришаном не будете обмениваться магией, связь ослабнет, а затем и вовсе пропадёт.

— А если я не хочу, чтобы она совсем пропадала? Прежний вариант, когда я могла уловить эмоции Ришана и узнать, когда ему грозит опасность, меня вполне устраивал.

— Тогда десять дней без физического и магического контакта. Затем сможете взаимодействовать как обычно, но без обмена магией.

— Мы специально ни разу не обменивались магией, — заметила я. — Это происходило как-то само собой.

— Ты специально не обменивалась с ним магией, — поправил Васт. — Ришан как минимум дважды осознанно отдавал свою магию: в первый раз ещё два года назад, когда пострадала Шиануся. И во второй раз, когда ты решила изобразить обморок. Учитывая то, насколько прочной стала ваша магическая связь, наверняка были и другие случаи.

Я нахмурилась.

— Думаешь, Ришан специально это делает?

— Не знаю. Познания Красного господина весьма скупы и не систематизированы. Я не возьмусь предположить, какой именно информацией он владеет.

— Я спрошу у него.

— Ты считаешь это хорошей идеей? — чатьен выпрямился и жестом разрешил мне одеться обратно. Как будто я могла это сделать без его помощи!

— Я считаю, что прямо спросить намного лучше и честнее, нежели строить какие-либо предположения, — твёрдо ответила я, обматывая ткань вокруг торса — чуткие длинные пальцы Васта тут же помогли мне закрепить её край при помощи крючков. — Ты придерживаешься иного мнения?

— Нет. Я согласен с тобой. Но, боюсь, мы в меньшинстве.

* * *

Остаток дня я провела в компании Чалы на кухне: заняться было абсолютно нечем, лишний раз выходить на улицу я не стала, опасаясь столкнуться с кем-нибудь из вихо, поэтому уговорила служанку провести небольшой ликбез по основам кулинарии. Однако мои попытки не нарываться на неприятности с треском провалились, потому что если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе.

За окном уже стемнело, и мы с Чалой расположились на ужин в оранжерее. Громкий стук со стороны входной двери заставил меня насторожиться: гостей я не ждала. Да и кто мог ко мне прийти? Родители, чатьен Васт да Ришан. И никто из них не стал бы стучать.

Чала тут же поднялась из-за стола и отправилась проверять, кто именно почтил меня своим визитом.

— Шиануся, — девушка вернулась спустя минуту, и лицо её выражало лёгкую озабоченность. — Вихо желают вас увидеть.

Я шумно вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, стараясь унять сердце, внезапно ускорившее свой бег.

— Впусти их и проводи в гостиную, — после короткой паузы распорядилась я. — Подай оджу и фрукты.

Чала поклонилась и вышла из комнаты. Я же решила выждать некоторое время: руки слегка подрагивали от нервного напряжения. Несмотря на то, что я убедила себя в том, что Шиануся впала в кому в очень юном возрасте и никакие странности в поведении не могут заставить заподозрить во мне подселенца, я всё равно боялась быть раскрытой. Тэят и Эльзир, так же как и Ришан, могли закрывать глаза на некоторые мелкие промахи с моей стороны. Но будут ли столь же близоруки и снисходительны вихо? Я сильно в этом сомневалась.

Выждав пару минут, я поднялась из кресла, одёрнула рукава цэхиня, и, сделав глубокий вдох, вышла в гостиную.

Вихо Нанзу, расположившийся на одном из диванов, не стал для меня сюрпризом: из предыдущих встреч с этим человеком я успела понять, что он либо в принципе по какой-то причине недолюбливает меня, либо в чём-то подозревает. Однако на этот раз наставник Ришана пришёл не один, а в компании двух элегантных дам, имена которых, к счастью, мне были хорошо известны благодаря чатьену Васту, который после первой моей встречи с Нанзу с помощью ментальной магии показал всех вихо и кратко рассказал о том, кто из них на чём специализируется.

— Вихо Нанзу, вихо Изо, вихо Дэйчи, — я сделала один жест-приветствие, но каждому из вихо поклонилась отдельно, обращаясь по имени, тем самым подчёркивая, что прекрасно представляю, кто именно передо мной находится.

— Сиреневая госпожа, — синхронно отозвались вихо и также единодушно повторили жест-приветствие.

— Рады видеть вас в добром здравии, — вежливо улыбнувшись, добавила Изо, — чуть полноватая сорокалетняя женщина с пышными тёмно-русыми волосами и большими ярко-зелёными глазами, носившая одежду голубого цвета, до болезни занимавшаяся воспитанием Шиануси.

В гостиной стояло три дивана, и вихо по какой-то непонятной мне причине заняли их все, вместо того, чтобы устроиться втроём на одном. Подобное поведение насторожило меня и поставило в неудобное положение: я понятия не имела, как следует поступить. Понадеявшись, что моё замешательство осталось незамеченным, я устроилась на диване рядом с вихо Изо, резонно рассудив, что раз она обучала Шианусю раньше, то именно ей я должна доверять больше всего из присутствующих.

Чала в этот момент вошла в комнату с большим подносом, на котором стояли четыре фарфоровые пиалы и большая ваза с фруктами. Расставив всё на столе, девушка поклонилась, но не вышла из комнаты, а встала в углу возле дверей, склонив голову и опустив глаза в пол.

— Чем обязана визиту уважаемых вихо? — прямо спросила я, беря в руки пиалу с оджу — ароматным травяным настоем, служащим местным аналогом чая.

— Разве нам нужен повод, чтобы навестить Сиреневую госпожу? — делано удивлённо вскинула тонкие тёмные брови Дэйчи. Она была одной из самых старых обитателей поместья Лундун — её возраст перевалил за девяносто лет. Загорелая кожа была испещрена глубокими морщинами, волосы — абсолютно седыми, однако тёмно-серые глаза смотрели пронзительно и цепко. — Вы долгое время болели, и мы решили выразить свою радость, что болезнь, наконец, отступила, и вы вновь вернулись к нам, госпожа.

Голос у женщины был низкий и глухой, а взгляд глаз цвета предгрозового неба — суровый и жёсткий. Такой взгляд больше подошёл бы мужчине-воину, нежели изящной и хрупкой заклинательнице, тем более что её специализацией были музыка и танцы.

— Чатьен Васт считает, что я ещё не до конца поправилась, — спокойно проговорила я, решив, что не будет ничего страшного, если все шишки достанутся лекарю. — Он позволил мне покинуть лин, но настоятельно рекомендовал воздержаться от общения с кем-либо, кроме членов семьи — взаимодействие с чужой личной магией может негативно отразиться на моём здоровье.

По тому, как моментально заострился взгляд вихо Дэйчи и вспыхнули злым торжеством глаза Нанзу, стало очевидным: я допустила какой-то промах. Только вот какой именно?

— Госпожа заметно продвинулась в изучении лексики, — отметила Изо, и её голос звенел от напряжения.

— Как и в изучении этикета, — поддержал её Нанзу. — Красному господину далеко до вашей осанки и походки, Сиреневая госпожа. А ведь он на три года старше.

По спине пробежал неприятный холодок, однако я усилием воли запихнула страх как можно глубже, и, придав лицу безмятежное выражение и искривив губы в вежливой улыбке, прямо посмотрела в глаза Нанзу, догадываясь, что именно он мутит воду.

— Чатьен Васт занимался со мной, — ровным голосом сказала я. В своём мире я часто играла в покер: не самая моя любимая карточная игра, зато она прекрасно оттачивает навык держания лица в любой ситуации, что для продавца очень важно. Как оказалось, умение делать покер-фейс может пригодиться и наследнице поместья Лундун.

— В самом деле? — голос Нанзу звучал спокойно, а лицо выражало добродушие, однако я каждой клеточкой ощущала исходящую от мужчины угрозу. — Что ж, видимо, чатьен Васт более талантливый учитель, нежели я или вихо Изо, раз ему удалось добиться столь впечатляющего результата за ничтожно короткое время.

— Чатьен Васт прекрасный учитель, — твёрдо заявила я, слегка вздёрнув подбородок и с вызовом взглянув в жутковатые оранжевые глаза мужчины. — Его интересно слушать, он подробно отвечает на любой вопрос и готов повторять объяснения столько раз, сколько потребуется, пока я не пойму и не запомню. А самое главное, за эти месяцы, что он был вынужден меня учить, он ни разу не поднял на меня руку.

Нанзу криво усмехнулся.

— Госпожа сегодня виделась с моим учеником…

— Нет, — возразила я. — Но мне известно, что он получил наказание.

— Он его заслужил.

— Я и не говорю, что нет, — я прекрасно понимала, что моё поведение никак не подходит шестилетнему ребёнку, но остановиться уже не могла. Да и какой смысл? Я не настолько талантливая актриса, чтобы отыгрывать ребёнка двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Поэтому пусть окружающие привыкают к моему новому стилю поведения. Спишем это на какую-нибудь травму головы и своеобразные воспитательные приёмы чатьена. — И всё же мне неприятно от того, что вы делаете моему брату больно.

— При всём моём уважении, госпожа, мои воспитательные методы не ваша забота.

— Не моя, — согласилась я, невозмутимо делая ещё один глоток из своей пиалы. — Однако и моё обучение не должно вас волновать.

— Зато оно волнует меня, — подала голос вихо Изо. — До недавнего времени именно я являлась вашим учителем, госпожа.

— Из-за моей болезни ваши методы обучения больше не подходят, — я повернулась вполоборота к женщине, полностью сконцентрировав на ней своё внимание. — Вихо Изо, у меня больше нет магии. Чему вы можете меня обучить?

Я заметила, как она непроизвольно вздрогнула от моих слов и смущённо отвела взгляд. Из слов чатьена я знала, что к заклинателям, по какой-то причине утратившим способность колдовать, относятся, как к инвалидам, с жалостью, а иногда и презрением. Так что нет ничего удивительного, что моё откровенное признание собственной ущербности заставило вихо чувствовать себя неловко.

— Заклинательство — не самое важное в жизни женщины, — заметила Дэйчи. — Даже не владея магией, вы, госпожа — наследница поместья Лундун. Однажды вы выйдете замуж и родите детей. Будете хранительницей очага. Однако для того, чтобы стать достойной супругой и матерью, потребуется приложить определённые усилия.

— Я знаю, — заверила я её. — Розовая госпожа уже говорила со мной об этом, — ложь чистой воды, но я надеялась, что никто из вихо не осмелится лезть к моей матери с разговорами на эту тему. — Она решила лично заняться моим обучением.

— Здравая мысль, — после короткой паузы признала Дэйчи, за что получила неодобрительный взгляд Нанзу, который благополучно проигнорировала. — Никто лучше матери не обучит дочь искусству быть женщиной.

Нанзу открыл было рот, чтобы что-то сказать — скорее всего, собирался возразить, — однако Дэйчи послала ему строгий взгляд, и мужчина недовольно поджал губы, из чего можно сделать закономерный вывод, что даже среди вихо существует некая иерархия, и Дэйчи в ней стоит выше, чем Нанзу.

«Похоже, Васт не всё рассказал мне о вихо, — мелькнуло у меня в голове. — Придётся устроить ему допрос с пристрастием и уточнить все нюансы».

— Что ж, не будем больше отнимать ваше время, госпожа, — Дэйчи поднялась с дивана, и Нанзу с Изо незамедлительно последовали её примеру. — Доброй ночи.

Дэйчи коротко поклонилась мне, то же самое проделали её спутники.

— Доброй ночи, вихо, — отозвалась я, слегка наклонив голову в знак уважения.

Едва за гостями закрылась дверь, я повернулась к Чале, всё ещё стоявшей в углу, точно мраморная статуя.

— Чала, — позвала я девушку.

— Шиануся, — тут же откликнулась та, соизволив наконец-то оторваться от любования досками пола.

— Будь добра, сходи в мэн и узнай, может ли Розовая госпожа уделить мне сейчас немного времени.

Я не могла позволить себе оставить визит вихо без внимания. Было очевидно: Нанзу что-то заподозрил и теперь старательно пытается настроить против меня остальных вихо. Этого я допустить не могла: на кону не только моя жизнь, но и жизнь чатьена. Поэтому необходимо было принять превентивные меры, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля.

Тэят, как ни странно, согласилась принять меня. Я чувствовала себя несколько неловко от необходимости каждый раз, когда захочу увидеться с родителями, посылать служанку спрашивать разрешения на визит, словно собираюсь на приём к мэру города, а не на «чашечку чая» к собственной матери или отцу.

Служанка в мэне — та же улыбчивая пожилая дама, что встретила меня накануне, — проводила меня на третий этаж, в небольшую уютную гостиную, оформленную в розовых тонах. К моему удивлению, Тэят была не одна. На диване с толстой книгой в руках, откинувшись спиной на подушку, удобно расположился бэкхран.

— Матушка, отец, — я сделала жест-приветствие и низко поклонилась родителям.

— Шиануся, — Тэят, сидевшая в невысоком кресле возле окна с неизменной вышивкой в руках, нежно улыбнулась мне и жестом предложила занять место на диване рядом с Эльзиром. — Как ты себя чувствуешь?

Вопрос «как я себя чувствую» в последнее время вызывал у меня острый приступ раздражения, поскольку задавали его абсолютно все, причём по нескольку раз на дню. Неужели я настолько плохо выгляжу? Или это очередная фраза-клише, о которой Васт по какой-то причине забыл мне рассказать?

— Благодарю, со мной всё хорошо, — натянуто улыбнувшись, ответила я. Неторопливо прошествовав к дивану, я устроилась на самом краю, на почтительном расстоянии от бэкхрана — несмотря на то, что он вроде как являлся моим отцом, я его откровенно побаивалась.

— Как Ришан? — продолжила Тэят свои расспросы.

— Я не видела его ещё сегодня, — честно ответила я. — Но Чала отнесла ему лекарства по моей просьбе, так что, думаю, с ним всё будет хорошо.

— Зачем твоему брату понадобились лекарства? — настороженно спросил Эльзир, пристально глядя на меня своими внимательными светло-зелёными глазами.

— Он не выполнил задание вихо Нанзу, за что бы наказан, — объяснила я, после чего добавила: — Вихо Нанзу был у меня только что с визитом. Вместе с вихо Изо и вихо Дэйчи. Насколько я поняла из их вопросов, они обеспокоены моим прогрессом в обучении. Но разве это плохо? — я постаралась придать лицу невинное выражение и посмотрела на Эльзира. — Мне нравится учиться. Пока я болела и не имела возможности вставать с постели, чатьен Васт много занимался со мной.

— Я знаю, чатьен рассказывал мне, — лицо бэкхрана было совершенно спокойно, точно водная гладь в штиль, а во взгляде читалось живое участие. — Он очень хвалил тебя за старание и прилежание.

«В самом деле? — с удивлением подумала я. — Васт разговаривал о моём обучении с бэкхраном? Какой он всё-таки умничка».

В голову пришла интересная мысль, но я не знала, как правильнее будет её озвучить.

— Мне показалось, вихо Нанзу недоволен тем, что меня обучал чатьен, — заметила я. — Раньше, до болезни, меня учила вихо Изо. Но теперь, когда я не владею магией, это стало невозможным… — я постаралась изобразить на лице несчастное выражение и мысленно сожалела, что не умею вызывать слёзы по желанию — данный навык сейчас очень бы пригодился. — Я сказала вихо, что моим обучением может заняться матушка. — Я перевела взгляд на Тэят. — Я знаю, что поступила неправильно, сказав так, сначала не посоветовавшись с тобой. Я приношу свои извинения.

— Нет нужды, — заверила Тэят, и из её уст эти слова звучали вполне искренне, а не как банальное клише. — Я с радостью возьму твоё обучение на себя.

— Но ты ведь Розовая госпожа поместья Лундун, — я жалобно всхлипнула, старательно изображая несчастного ребёнка, отчаянно не желающего доставлять родителям проблемы. — У тебя есть обязанности.

— Не переживай, я вполне в состоянии сочетать обязанности хозяйки поместья Лундун и твоей матери, — улыбнувшись, ласково заверила меня Тэят.

Я изобразила смущение и крепко стиснула пальцами ткань цэхиня в районе колен, демонстрируя нервозность.

— А можно у меня будет не один учитель? — осторожно спросила я, делая вид, что ужасно волнуюсь из-за собственных слов. — Я знаю, так не положено… но, может быть, чатьен Васт смог бы помогать в моём обучении?

Эльзир многозначительно хмыкнул — во взгляде, направленном на меня, искрилось веселье.

— Впервые вижу человека, не обладающего предрасположенностью к целительству, но при этом желающего обучаться у выходца с горы Абора.

Я подняла на бэкхрана настороженный взгляд. Судя по тону, его ничуть не оскорбила и не разозлила моя просьба.

— Я не возражаю против твоего обучения у чатьена, — поймав мой взгляд, заверил Эльзир. — Но захочет ли он? У чатьена, как и у Тэят, много обязанностей. Так что уговаривать его будешь сама.

Я не смогла сдержать счастливой улыбки. У меня получилось! В том, что Васт не откажется официально стать моим наставником, я даже не сомневалась.

— Бэкхран, — в комнату вошла служанка и низко поклонилась. — Пришёл вихо Нанзу, просит вас о встрече.

«Смотри-ка какой шустрый, — подумала я. — Уже прискакал кляузничать? Только вот я оказалась проворней!»

— Проводи его в зал для приёмов, — распорядился Эльзир, с явным нежеланием откладывая в сторону недочитанную книгу и поднимаясь с дивана. — Я сейчас приду.

Мне очень хотелось лично поприсутствовать при этой беседе и узнать, что именно у Нанзу на меня есть. Однако я понимала, что сделать мне это не удастся. А жаль!

Губы Тэят сложились в мягкой улыбке, а во взгляде голубых глаз, обращённом ко мне, светилось понимание. Поднявшись со своего места, женщина подошла к полке, висевшей на стене позади дивана, и взяла с неё изящное зеркало на подставке.

— Полагаю, Эльзир не будет возражать, если мы немного утолим своё любопытство.

Тэят пальцем начертила на стекле какой-то символ, который на мгновение вспыхнул розовым, после чего в зеркале отразилась знакомая мне по одному из воспоминаний чатьена зелёная комната с каменным троном, перед которым в ожидании бэкхрана стоял Нанзу.

— Что случилось? — голос Эльзира звучал холодно и строго. Раздались громкие, уверенные шаги, и сам мужчина показался в зеркале. Пройдя мимо вихо, бэкхран поднялся на пьедестал и величественно опустился на трон.

— Я приношу свои извинения за то, что нарушил ваш покой, бэкхран, — сложив руки в жесте-извинении, проговорил Нанзу, склонив голову. — Однако дело, которое привело меня к вам, не терпит отлагательств. Это касается Сиреневой госпожи.

Лицо Эльзира в этот момент представляло собой каменную маску, а его взглядом можно было заморозить всю воду в Мировом океане.

— Я слушаю вас, вихо, — голос бэкхрана был абсолютно безэмоционален.

— Я подозреваю, что в тело Сиреневой госпожи вселился чей-то дух.

Я шумно вздохнула, ощущая, как сердце предательски ускорило свой бег. Так я и знала, что этот мерзавец обо всём догадался!

— С чего вы так решили, вихо? — на Эльзира заявление Нанзу, казалось, не произвело ни малейшего впечатления.

— Поведение госпожи отличается от поведения детей её возраста. Она ведёт себя и говорит как взрослый человек.

— Сиреневая госпожа последние два месяца провела в обществе чатьена Васта, — сухо напомнил Эльзир. — Вихо Нанзу, вы ведь были на горе Абора и должны помнить их нравы и обычаи. С малолетства они воспитывают своих детей так, чтобы они не отличались от взрослых.

— Это так, — согласился Нанзу. — Но для того, чтобы шестилетний ребёнок вёл себя как взрослый, нужно потратить не один год.

— Вы сомневаетесь в способностях моей дочери? — в голосе Эльзира послышались стальные нотки. — Вихо Нанзу, помимо подозрений, у вас есть какие-либо доказательства того, что в теле Шиануси находится кто-то другой?

— Нет, бэкхран, прямых доказательств у меня нет. Однако вихо Изо тоже считает, что госпожа сильно изменилась, став практически другим человеком.

— Вихо Изо последний раз видела Сиреневую госпожу два года назад. С тех пор прошло много времени. Многое изменилось. Деревья за два года вырастают, а некоторые насекомые и вовсе успевают за это время пройти полный цикл: родиться, вырасти, произвести потомство и умереть.

Я почувствовала прилив острой признательности к бэкхрану: похоже, он был замечательным отцом, готовым отстаивать интересы своего ребёнка до конца. В данной ситуации мне это было только на руку.

— Вы правы, бэкхран, — покорно проговорил Нанзу, однако даже через зеркало я слышала в его голосе неудовольствие.

— Что думает по этому поводу вихо Дэйчи? — между тем спросил Эльзир.

— Откуда вы знаете, что вихо Дэйчи в курсе моих опасений? — насторожился Нанзу.

— Сиреневая госпожа мне рассказала о вашем визите к ней. Ваша просьба об аудиенции как раз прервала наш семейный ужин.

— Ясно, — я не видела лица Нанзу, но мне почему-то показалось, что он огорчён. — Вихо Дэйчи не разделяет наших с Изо подозрений. Как и вы, господин, она считает, что нет причин для беспокойства.

— Я склонен с ней согласиться. Однако я благодарю вас за бдительность, вихо Нанзу, и могу заверить, что буду внимательно присматривать за дочерью, дабы удостовериться, что ваши тревоги беспочвенны.

Сообразив, что на этом аудиенция окончена, Нанзу низко поклонился бэкхрану и, развернувшись, стремительно покинул зал для приёмов.

«Один-ноль в мою пользу», — злорадно подумала я.

У меня не было сомнений в том, что слова Эльзира никак не повлияли на стремление Нанзу вывести меня на чистую воду. Да, я выиграла это небольшое сражение. Но война между нами только началась. И от того, какие именно ходы я сейчас предприму, будет зависеть моя победа в этом противостоянии. И жизнь.