44

Он вышел из кабинета первым. Родерик повел меня следом.

— Я говорил, что ты очень понравилась его Эрвину? — едва слышно прошептал он.

Кажется, я все-таки упаду в обморок.

— И Ирме тоже. Как и их людям. Поэтому не забывай, кто ты, и ничего не бойся.

Кто я? Простолюдинка среди знати? Думать о себе как о невесте наследника не получалось. Но Рик продолжал держать мою ладонь, и его крепкая уверенная рука добавляла уверенности и мне.

Мы прошли в соседний кабинет. Кажется, это было что-то вроде комнаты для совещаний. Большой стол, за которым удобно разместились трое мужчин и могли бы устроиться еще подлюжины. Конторка в углу.

Когда я оказалась в перекрестье взглядов этой троицы, колени позорно задрожали. Но я натянула на лицо любезную улыбку, в который раз за последние четверть часа присела в реверансе.

— Рад видеть вас, господа, — сказал Родерик.

Жестом велел сесть двоим поднявшимся. Провел меня к столу, подвинул тяжелый стул, помогая сесть. Брови незнакомых мне мужчин взлетели на лоб, император, или под каким титулом он был здесь, едва заметно улыбнулся. Родерик сел рядом со мной, обернулся к дознавателю, который помедлил в дверях.

— Нам нужен секретарь? — поинтересовался Гримани. — Насколько тайным должно быть дело?

— Я пока сам не знаю, — сказал Родерик. — Речь пойдет о вещах, которые касаются лично меня, но насколько тайным должно быть расследование, пока не знаю.

— Тогда я побуду секретарем, с вашего позволения, — сказал император, притягивая с конторки письменный набор и стопку бумаги.

Кажется, я очень многое не знаю о правящей семье. С другой стороны — я знаю Родерика. Стал бы он таким, каков есть, если бы его родители были надменными снобами? Яблочко от яблони… стоит только посмотреть на Бенедикта и его — то есть моего, чтоб ему пусто было! — папашу.

Гримани тоже сел, и как-то так вышло, что по одну сторону стола оказалось четверо мужчин, а по другую — мы с Родериком, и я почувствовала себя словно на собеседовании с приемной комиссией.

Ничего, справилась тогда, и сейчас справлюсь. Надеюсь. Тем более, что впереди задачка куда труднее — найти общий язык с родителями Родерика. Нет, не буду сейчас думать об этом, и без того голова кругом идет.

— Господа, позвольте представить вам Лианор Орнелас, — сказал Родерик.

Я дернулась встать, но он придержал меня за рукав.

— Лианор, представляю тебе герцога Соммера…

Император едва заметно кивнул. Вот почему «сиятельство». Но остальные присутствующие здесь наверняка знают, кто он. Значит, император пока не хочет раскрывать всем, что посвятил меня в свою тайну. Потому ли, что мы не хотим посвящать остальных в свою? А может, для императора еще ничего не решено. Или потому, что я официально еще не дала согласия? Интересно, что рассказали обо мне своим людям драконы? Их-то я не стеснялась, говорила все, как есть.

Ох, лучше не думать об этом. Лучше подумаю над тем, взял ли император титул известного ученого просто так, с каким-то тайным смыслом, или… Родерик говорил, что тот герцог был его предком. Значит, и предком нынешнего императора? Да, я очень многого не знаю о высочайшей семье.

— …Герцога Мейера, — продолжал Родерик. — Он отвечает за безопасность дворца и всех его обитателей.

Непонятно, были ли волосы герцога белыми от природы, или сплошь седыми. Я бы сказала, что он примерно возраста дознавателя. И взгляд был похожим — острым и умным.

— Герцога Филберта, императорского артефактора.

Этот выглядел моложе всех, кроме нас с Родериком, ну, и императора, я бы дала ему лет пятьдесят с небольшим. Волосы и борода — соль с перцем, худой, даже, скорее, тощий — но артефактору мощное сложение вроде как и ни к чему.

— С императорским дознавателем ты уже знакома. — Родерик еще раз оглядел всех и продолжал: — Лианор — студентка первого курса боевого факультета. Сегодня кое-что встревожило ее, и она пришла с этим ко мне. Я решил, что вы тоже должны выслушать ее рассказ. Выслушать, а потом решить, связано ли это с тем вопросом, который я уже задавал господам Мейеру и Гримани. Действительно ли в университете несколько лет подряд пропадают студенты.

— Даже так? — приподнял бровь император. — И после этого ты говоришь, будто все не настолько серьезно?

— Я пока не могу сделать выводы.

— Ваше сиятельство, давайте все же выслушаем барышню, — вмешался Гримани.

Я снова попыталась встать, как отвечая на занятиях, и снова Родерик придержал меня. Пришлось говорить сидя, хотя мысль о том, что я сижу, разговаривая с императором и высочайшими сановниками страны, не прибавляла мне уверенности.

— Мы с… — Я осеклась, почувствовав себя деревенской дурочкой. Но посвящать совершенно незнакомых мне людей в наши отношения с Родериком было невыносимо, а обтекаемых слов не хватало. И как называть Рика? Принцем? По имени?

— Я ухаживал за Лианор, не раскрывая своего имени, — пришел он мне на помощь. — И она принимала мои ухаживания, зная как Родерика Корбетта.

Он замолчал, давая мне возможность продолжать дальше.

— Спасибо, — сказала я. Прочистила горло, заметив, как переглянулись сановники. — Вчера между нами произошла размолвка, и мои переживания по этому поводу заметили многие наши общие знакомые…

Я продолжала рассказывать, стараясь описывать все так же четко и безэмоционально, как начал Родерик. Когда прозвучало имя Дейзи, он помрачнел, хоть и уже слышал его. Может быть, если бы зелье мне принес кто-то вроде Карла, было бы легче нам обоим.

Когда прозвучали слова «приворотное зелье», лица Гримани и Мейера приобрели совершенно одинаковые выражения — словно их заставили вспомнить о чем-то неприятном, а императорский артефактор, наоборот, просветлел лицом, как будто понял, зачем его позвали. Хотя спроси кто меня, я бы в первую очередь подумала об алхимике. Может, этот человек занимался не только артефактами, но и интересовался ментальной магией? Точнее, способами противостоять ей?

— Я решила, что об этом следует сообщить Род… его высочеству.

— Родерику, — поправил меня император. — Ты знала его под этим именем, пусть так и остается.

— Что об этом нужно сообщить Родерику.

— И что, даже соблазна не мелькнуло привязать принца к себе покрепче? — приподнял бровь император.

Я вспыхнула. Ему ведь известно, что Рик сделал мне предложение, так к чему этот вопрос?

— Не знаю, что вы хотите услышать, ваше…

— Сиятельство, — перебил меня он.

— Если историю о том, как я долго боролась с искушением, но верность короне победила, мне придется вас разочаровать. Мне отвратительна мысль, что кто-то будет… — я проглотила слова «любить меня», — рядом со мной не по собственной воле, а лишь потому, что одурманен. Поэтому, нет, соблазна не мелькнуло.

Я вдруг обнаружила, что император смотрит на меня такими же золотыми, как у Родерика, глазами с вертикальным зрачком. Эрвин-то чем заинтересовался?

Золотые глаза стали черными, не карими, как у сына. Драконы чуют эмоции, вспомнила я. Не знаю, что из того ночного разговора поведали драконы своим людям, но, похоже, император решил убедиться в искренности моих слов. Или чувств? Что ж, мне скрывать нечего.

— Я перепугалась до полусмерти, это правда. Если приворотное зелье, как мне сказали, действительно способно полностью подчинить сознание человека тому, к кому оно привораживает…

— Способно, — кивнул герцог Филберт, артефактор. — При определенных условиях. И если тебе действительно дали приворотное зелье.

«Если все, что ты рассказала, правда», — повисло в воздухе.

Родерик молча выставил на стол флакончик. Император присвистнул.

— Ничего себе, накрутили!

— Ваше высочество, просто чудо, что вы не попытались распутать эти заклинания сами! — воскликнул артефактор. — На месте их величеств я бы заказал благодарственную молитву за то, что вы выросли достаточно благоразумным.

— Даже так? — светским тоном произнес Родерик, а у меня внутри все похолодело. Я ведь попросила его проверить, что в пузырьке. А если бы он сам решил снять заклинания или открыть его?

— Я вижу тут пару ловушек. Видимо, на случай, если барышня вместо того, чтобы подлить вам зелье, решит рассказать. А вы, как и полагается молодому и самоуверенному человеку, попробуете сами разобраться, что за заклинания здесь. Тогда бы просто… — Он резко раскинул руки — Пуфф! Боюсь, вас бы отскабливали от стен и потолка.

— Или Лианор, если бы она попыталась снять заклинания. — Родерик нашел мою руку под столешницей, и пальцы его были холодными. Холоднее разом заледеневших моих.

— Я бы не стала, — сказала я, не кривя душой. — Я слишком недолго учусь. Решила бы, что так и должно быть. Да, собственно, я так и решила. Некоторые зелья требуют заклинаний на сосудах, чтобы поддерживать их активность, так почему бы приворотному не быть таким?

Я смутилась под взглядами мужчин. В самом деле, кому я рассказываю про условия хранения зелий? Людям намного старше, умнее и образованнее меня?

Родерик покачал головой.

— Это не Дейзи. Выпускнице не под силу такое сплести. Даже с поправкой на некромантию.

— Да и приворотное зелье собрать вряд ли получится, — согласился артефактор. — Если там действительно приворотное.

— Так давайте откроем и проверим, — ляпнула я. Поежилась, когда все посмотрели на меня, как на дуру, потом снова вскинула голову. — Я открою. Никто не стал бы покушаться на меня. Я никому не нужна. А если планировали убить принца, тогда логичней было бы не возиться с сетью заклинаний, а подсунуть яд вместо зелья. Потому что такой флакончик любая бы открывала исподтишка, найдя повод отослать молодого человека куда-то на пару минут. Скажем, к стойке кофейни за пирожными. И тогда от взрыва не было бы никакого толку.

Артефактор кивнул. Снова подсветил сеть заклинаний. Мужчины вгляделись в нее, я опять почувствовала себя дура-дурой, потому что ровным счетом ничего не понимала.

— Интересно, — протянул Мейер. — Теперь и я вижу. Вот это. — Он сплел в воздухе замысловатый узор. — Думаю, все присутствующие узнали.

— Таким защищают то, что не должно попасть в посторонние руки, — пояснил мне Родерик. — Шкатулки, которые может открыть только один человек, сейфы и подобное.

Гримани смерил меня тяжелым взглядом.

— Такое зачаровывают на крови. Крови того единственного, кто может открыть.

— Как и приворотное зелье, — добавил артефактор. — На крови того, к кому нужно приворожить объект.

Я похолодела. Они думают, будто я в этом замешана?