45

— Не пугайте барышню, — сказал император. — Если бы она осознанно дала кровь для приворотного зелья или заклинания, закрывающего флакон, сейчас ее бы здесь не было. Скорее всего, образец добыли без ее ведома.

Гримани кивнул.

— С одной стороны — согласен, если бы Лианор дала образец добровольно, зная для чего, она бы и рассказывать не стала. Разве что если совесть заела.

Я молча выдержала его пристальный взгляд. Я ни в чем не виновата, и оправдываться мне не в чем, а потому и незачем ничего говорить.

— С другой — не представляю, как можно добыть кровь без ведома человека. Это же не волосы, обрезки ногтей или даже семя.

— У женщины? В определенные дни легко, стоит только порыться в грязном белье. — Император произнес это совершенно спокойно, а мои щеки загорелись, словно ошпаренные, когда я поняла, на что он намекает.

— Нет, — выдавила я. — Не это.

— Тогда вспоминай. Кто и как мог бы добыть образец.

Да мне и вспоминать особо незачем было. Утром, когда мы поднимались по лестнице в общежитие после физухи, у меня пошла носом кровь. За месяцы в университете я так и не привыкла носить носовой платок, и Дейзи…

Внутри у меня все захолодело, когда я поняла: она все же сознавала, что делает, а не была пешкой, которой просто всучили зелье под предлогом помощи подруге. Дейзи зажала мне нос своим платком, заставив наклонить голову вперед. Отослала Селию, сказав, что ничего страшного не происходит. Я тоже так подумала, списав недомогание на бессонную ночь и расстроенные чувства. Кто-то в обморок падает, а у меня, вот… И от предложения сбегать за целителем я отказалась сама. Кровотечение быстро остановилось, я хотела забрать и выстирать испорченный платок, но Дейзи отмахнулась, дескать, магией отчистит. Тогда я не вспомнила, что ей не слишком хорошо давалась бытовая магия.

— Этого могло хватить, — кивнул артефактор. — На будущее, никогда не оставляй подобные вещи в чужих руках. Ветошь, которую используешь в дни женских недомоганий либо очищай магией сразу, либо сжигай.

Интересно, мои пылающие щеки способны поджечь столешницу? Вместо упомянутой ветоши?

— Даже после того, как ваши отношения с принцем исчерпают себя, — продолжал артефактор тоном лектора за кафедрой. — Кровь используется во множестве заклинаний. Некоторые, вроде замков, легальны, другие связаны с некромантией и могут быть направлены против вас.

Родерик снова нашел под столом мою ладонь, погладил запястье.

— Наши с Лианор отношения касаются только нас двоих, и я не вижу причин обсуждать их здесь и сейчас.

— Ваше высочество, ваши отношения с дамами касаются всего государства. Иначе мы бы сейчас здесь не собрались. До сих пор вы проявляли похвальную осторожность, но…

Рик дернулся, я сжала его запястье. Да, он хочет защитить меня и спасибо ему за это, но я не хочу, чтобы эти люди, которые сейчас разглядывают меня, будто диковинную козявку, начали вслух рассуждать о том, какую ошибку намеревается совершить его высочество.

«Не посмеют».

Как и тогда, на полигоне, голос Родерика словно прозвучал у меня в голове, при том, что губы оставались упрямо сжаты. Я изумленно посмотрела на него и увидела, как сияют золотом глаза.

Как он это делает? Что происходит?

— Герцог, напоминаю, что ваша задача — обучать принца артефакторике и алхимии. Нянек он уже перерос, — вмешался император.

Артефактор осекся.

— Прошу прощения, ваше… сиятельство.

Император кивнул, давая понять что тема исчерпана. Зато снова подал голос Гримани:

— Лианор, вы сказали, что ваша размолвка с принцем произошла вчера вечером. Трудно поверить, что подобный план могли провернуть так быстро.

Артефактор обрадовался поводу сменить тему.

— Приворотное зелье готовится недолго, когда есть все ингредиенты, а их достать нетрудно, кроме крови. Но как добыли кровь, мы уже выяснили.

Однако Гримани не унимался:

— Вечером случилась ссора. А уже утром у этой барышни, Дейзи, были инструкции. Вряд ли кровотечение началось случайно. Раньше ведь ты от них не страдала? — обратился он ко мне.

Я пожала плечами.

— Бывало, как у всех, наверное. Пару раз в детстве во время болезни, пару раз — когда нос расквасили.

— Именно об этом я и говорю. Кому из подруг ты жаловалась на вашу ссору? — спросил Гримани.

— Только Оливии. Но она не могла…

— Оливия, графиня Сандью, — пояснил Родерик.

Дознаватель нахмурился. Заметно было, что мысль о возможной виновности младшей графини Сандью ему не нравилась, но и отвергать ее он не торопился. Наверное, так и надо было, но я испугалась за подругу.

— Это не она! — воскликнула я.

— Думаю, план могли продумать заранее, — сказал Родерик. — Я не был монахом и рано или поздно нашлась бы девушка, готовая на все.

— Хорошо что Корделия уехала, — вырвалось у меня.

Рик задумчиво кивнул.

Артефактор покачал головой. «Я же говорил!» — было написано у него на лице. Император усмехнулся.

— Трудно ожидать от юности монашеского смирения. Но, повторюсь, мы здесь обсуждаем не отношения принца с барышнями, а попытку ментального воздействия или прямого покушения на старшего сына императора.

— Может быть, и придется поговорить о моих… — медленно произнес Родерик. «Извини» — прозвучало у меня в голове. Я молча кивнула, понимая, что сейчас не время для ревности.

— Была, то есть есть, одна барышня, с которой мы расстались. И она... — Рик усмехнулся. — Чувствую себя ужасно глупо, это мужчины должны соперничать из-за барышни, а не наоборот.

Судя по его откровенности, собравшиеся здесь действительно были ближним кругом императорской семьи и не только из-за должностных обязанностей.

— Мы расстались, как мне казалось, по взаимному согласию, но когда рядом со мной появилась Лианор, Корделия была готова на все, чтобы убрать ее из университета. Я уверен, попади в ее руки приворотное зелье, она ни мгновения бы не колебалась.

— Но зелье принесли не ей, это вы хотите сказать? — вскинулся Гримани.

— Да. Мне кажется, тот, кто за этим стоит, узнал о моем происхождении совсем недавно. — Рик глянул на меня.

— Мне сказали, будто все заметили сходство манеры двигаться и жестов между Родериком и императором, — в который раз за вечер повторила я.

— Вдруг это правда? — подхватил он. — Не в той части, что «все», а в той, что «заметили»?

— Тогда тот, кто за этим стоит, умеет думать и действовать очень быстро. И еще быстрее получает информацию, — сказал император. — О вашей ссоре, например.

Родерик покачал головой.

— Об этом было нетрудно узнать. В университете слухи расходятся мгновенно, и сегодня меня только ленивый не спросил, какая кошка между нами пробежала.

— Меня тоже, — кивнула я.

— «Сегодня», — повторил Гримани. — Но кровотечение спровоцировали утром. До того, как все увидели вас порознь. Возможно, конечно, случай, которым удачно воспользовались, но я не верю в случаи.

— А я верю, — вмешался император. — Если бы не случай, столкнувший меня в беседке с барышней, возможно, я бы сейчас был женат совсем на другой женщине. Если бы не случай, когда подруга участницы отбора съела конфеты, предназначенные не ей, возможно, будущую императрицу не смогли бы похитить из дворца. И тогда, как и сейчас, тот, кто за этим стоит, умел ловить момент и пользоваться им.

— Принц сказал, что, возможно, эта история связана с пропавшими студентами, — подал голос светловолосый герцог Мейер. — Ментальная магия — прерогатива некромантов, которые берут силу от изначальных тварей. Если принц прав, они орудуют в университете уже несколько лет.

Все закивали, я недоуменно посмотрела на Рика.

— Некромантам дают силу изначальные твари. Чтобы ее получить, они приносят жертву. Обязательно разумную и сознающую происходящее. Душа, уходя, открывает портал между мирами, к нему подцепляются магией и связываются с миром тварей. Одной жертвы хватает, чтобы напитаться силой надолго. Иногда силы оказывается слишком много, она рвет ткань нашего мира, и в него приходят изначальные твари. Кормиться. — Пояснил Родерик, и остальные замолчали, пока он говорил, хотя наверняка знали все это.

Жертву. «Кого-то, кого не жалко», — вспомнилось мне. Парень из приюта, накануне первого дня учебы упившийся так, что утром на занятия встать не мог. Девушка, полезшая в петлю — если ей самой не нужна была ее жизнь, так зачем она вообще? Пусть принесет пользу…

Меня передернуло.

— И если некроманты успешно скрываются в университете, — продолжал герцог, — дураков среди них нет. Возможно, один из них действительно увидел сходство. Возможно, узнав принца, он приказал взять кровь его… подруги, еще не зная о ссоре. Просто предвидя, что рано или поздно эти отношения прекратятся. — Мейер посмотрел на меня сочувственно, и мне захотелось съездить ему по холеной роже. — Барышня на первом курсе, принц выпускается, и если о предложении речь не идет — а об этом речь не идет…

Он говорил обо мне так, словно меня здесь не было. Словно я была куклой подрастающего мальчика, с которой он без сожаления расстанется, начиная новую жизнь. И хотя я сама совсем недавно думала так же, дыхание перехватило от злости. Рик сжал мои пальцы под столом. Я погладила их в ответ, успокаивая его, и поняла, что готова дать окончательный ответ прямо сейчас. Назло всем этим, что считают меня пустым местом. Я встретилась взглядом с императором, в его глазах заиграли смешинки. Драконы чувствуют эмоции.

Неужели он в самом деле не против? В самом деле на моей стороне? Только ли потому, что речь идет о, возможно, паре для дракона его сына? Даже если так — все равно спасибо ему.

— …Рано или поздно, скорее рано, появится повод предложить барышне приворотное зелье. Он появился рано, и им тут же воспользовались, — закончил Мейер.

— Скорее всего, именно так и было, — согласился Гримани, и император задумчиво кивнул.

— Если в пузырьке приворотное зелье, — в который раз повторил артефактор.

— Я почти уверен, что это именно оно, — сказал Родерик. — Травить меня незачем. Или я чего-то упустил? У Эрменрика сильные сторонники?

Он посмотрел на отца, и тот покачал головой.

— У Эрменрика, конечно, есть сторонники, как и у тебя. Но все прекрасно понимают…

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — перебил его Мейер. — И у вас, ваше высочество. Но это тема для обсуждения в более узком кругу, и если Лианор больше нечего нам сказать, возможно, стоит отпустить барышню отдохнуть, пока ее помощь не понадобится чтобы открыть флакон.

Рик посмотрел на меня. Я — на него, не зная, что ответить. Да, от меня вряд ли была бы польза в обсуждении политических раскладов. Но и уходить я не хотела. Правда, и признаваться в том, что мне сделали предложение, тоже.

— Лианор останется, — сказал Родерик.