46

— А мы сойдемся на том, что травить принца действительно незачем, — добавил император.

— Привораживать его тоже незачем. Во всяком случае не к… Прошу прощения, Лианор, — добавил Мейер. — Но насколько я могу понять, к семье Орнелас из Фарии вы не имеете отношения, и влиятельных родственников, желающих вмешаться в политику, за вами не стоит.

Теперь пришла моя очередь вопросительно смотреть на Рика. Мог ли Вернон, узнав обо мне, затеять собственную игру? К моему удивлению, Рик смутился. И император тщательно скрывает улыбку. О чем я не знаю?

— Давайте все же откроем это, — сказала я. — Если в пузырьке отрава, тогда мне действительно больше нечего вам рассказать, потому что ничего не понимаю в раскладе сил при дворе. Если же там приворот, то я бы хотела остаться, поскольку оказалась в этом замешана.

— Узнать, зачем принца хотели женить на вас? — поинтересовался Мейер. — Я бы сам хотел это знать.

— Вряд ли принца хотели женить именно на мне. Но если человек под действием приворота полностью теряет собственную волю…

— В том, что касается желаний приворожившего, — поправил меня император.

— А желания могут быть любыми? — уточнила я.

— Любыми, — кивнул он. — Если бы приворот сработал, ты могла бы потребовать драгоценности, луну с неба или половину соседней страны — для принца никакой разницы не было бы, он изо всех сил постарался бы тебе это дать.

Я содрогнулась. Заметила, как почти одинаково поморщились Гримани и Мейер — видимо, уже сталкивались с чем-то подобным.

— Тогда все просто, — закончила я. — И на моем месте могла бы быть любая. Просто я подвернулась под руку.

— Согласен, — сказал Родерик. — Барышню, которая запятнала себя некромантией, очень легко шантажировать. Жить хотят все. Смысл был не в том, чтобы я женился, а чтобы та, которая подлила мне зелье, потом потребовала чего-то.

— Чего? — спросил Мейер.

— Я не знаю. Может быть, и вы не знаете, и мы разберемся в этом, только когда отыщем того, кто за этим стоит. Умного и безжалостного.

— Тогда предлагаю на время переместиться в мою лабораторию вместе с этим флаконом, — сказал Филберт. — Лианор откроет…

— Нет, — перебил его Родерик. — Я не позволю Лианор открыть флакон, пока не буду уверен, что это ей ничем не угрожает.

— Но мне это ничем не угрожает, — попыталась успокоить его я. — Мы же уже решили, что убивать наследника незачем. Меня — тем более, труп шантажировать не получится.

— Только поднять, — хмыкнул Мейер и осекся под взглядом Родерика.

— Мы предположили, — уперся он. — Могли ошибиться в размышлениях. Тот, кто зачаровывал флакон, мог ошибиться, собирая сеть заклинаний.

— Пожалуй, я соглашусь с принцем, — сказал артефактор. — Лучше будет, если я сам расплету сеть и верну вам флакон без заклинаний.

— Это может испортить содержимое? — спросил император.

— Не исключено. Не исключено, что и я ошибусь, расплетая заклинания, — кивнул тот так спокойно, словно ошибка не могла стоить ему жизни.

Император молча снял с шеи артефакт.

— Это тебя успокоит? — спросил он у сына.

У трех остальных отвисли челюсти. Кажется, если бы Родерик объявил меня сейчас своей невестой, они удивились бы меньше.

— Да, — сказал Родерик. — Спасибо.

Император протянул мне тяжелый кулон на цепочке.

— Щиты. Выдержат, даже если дракон решит сесть тебе на голову. Или дыхнуть огнем. Недолго, но выдержат. Активируются сами, если что. Надевай.

— Возражаю, — вмешался Мейер. — Ваша жизнь дороже всего…

Он с досадой посмотрел на меня, явно жалея, что не может при мне говорить как есть. Император приподнял бровь.

— Здесь трое сильнейших магов королевства, принц, уступающий им в опыте, но не в силе, и я тоже кое-чего стою. И этого не хватит, чтобы защитить нас с принцем? Я согласен с Лианор, труп шантажировать нечем, но понимаю и волнение принца. Скорее всего, если она откроет флакон, не пытаясь вмешаться в заклинания, ничего не произойдет, но если принцу так будет спокойнее, пусть амулет побудет у нее. — Он встал, остальные дернулись, но вскакивать не стали. Только Мейер опять зло на меня глянул: маскарад едва не сорвался. Император сделал вид, будто ничего не заметил.

— Филберт, я открою портал сам.

Лабораторию императорского артефактора я представляла чем-то вроде учебного класса на кафедре. Удобный стол, шкафы с заготовками и ингредиентами, возможно, стол с колбами и флаконами, ведь он не только артефактор, но и алхимик. Но единственное, что совпало с моими фантазиями — множество артефактов на стенах и стол. Массивный, каменный стол. Такой, пожалуй, тоже приземление дракона выдержит.

— Это кабинет для новых разработок и испытаний, — пояснил Филберт, от которого, похоже, не укрылось мое удивление. Он коснулся одного за другим трех артефактов, и стены покрылись щитами.

— Обычно здесь я манипулирую предметами с помощью магии, но сейчас любое заклинание, направленное на флакон, может активировать взрыв. — Он протянул мне колбу. — Перельешь сюда.

Я кивнула.

— Погоди, — сказал Родерик и, сняв с себя, повесил мне на шею еще один артефакт. — Тоже щиты. Намного слабее, чем те, но пусть будут.

Я благодарно улыбнулась ему. Подождала, пока, повинуясь приказу хозяина лаборатории, остальные отошли в сторону. Филберт коснулся еще одного артефакта на стене и между мной и мужчинами выросли щиты. Родерик дернулся было, но император поймал его за плечо, что-то прошипел на ухо, и тот кивнул.

Пробка подалась почти без усилия, странно, что пока я таскала флакон в кармане, он не открылся. Хотя чего тут странного, зачаровывали на совесть. Содержимое выглядело обычной водой. Не удержавшись, я помахала ладонью над горлышком колбы, как учили алхимики нюхать незнакомые зелья — но и запаха никакого не ощутила. Захотела сунуть нос в колбу, но Филберт, успевший отойти от остальных, остановил меня.

— Дальше мое дело.

Заклинания, отгораживающие остальных, исчезли. Я встретилась взглядом с императором, взялась за артефакт, что он мне дал.

— Вы позволите?

Император кивнул, и я передала артефакт Филберту. Тот поклонился его величеству, прежде чем повесить кулон себе на шею.

Когда я отошла к дальней стене, щиты снова поднялись. Родерик взял меня за руку, не обращая внимания на любопытные взгляды советников.

— Я волновался, — шепнул он.

Я погладила его ладонь, не зная, что ответить. Впрочем, ответ и не нужен был.

Интересно, как быстро по дворцу полетят сплетни про новую фаворитку принца? Мысль эта царапнула меня. Хотя, может, и не полетят, вряд ли император доверил безопасность дворца и страны болтунам.

Остальные внимательно наблюдали за артефактором. Тот убрал в металлический ящик колбу с зельем и начал распутывать заклинания на пузырьке. Император, вооружившись самопиской и дощечкой вроде моей, стремительно покрывал лист бумаги формулами. Приглядываться к тому, что он пишет, я не осмелилась, начала вместе со всеми наблюдать за работой Филберта, но почти ничего не поняла из творимых им заклинаний.

— Что там? — шепнула я на ухо Родерику.

— Сам не все понимаю, — так же, на ухо, ответил он. — И Филберт, как вижу, тоже. Прощупывает связки, ищет опоры, анализирует. Тот, кто сотворил это, очень искусен. Сайфер ярится — говорит, надо найти того, кто это сделал, сжечь, а пепел развеять по ветру. Драконы не выносят изначальных тварей.

— Но самих их в нашем мире нет?

— Пока нет.

От этого «пока» у меня мороз пробежал по хребту.

Я кивнула и снова замолчала. Потянулись минуты в ожидании. Наконец, Филберт отпустил магию, и на флаконе не осталось никаких следов заклинаний. Обернулся к нам.

— Очень интересный случай, очень. Надеюсь, когда-нибудь мне можно будет опубликовать статью о нем. Разумеется, без имен.

— Ученый всегда остается ученым, — улыбнулся император. — Надеюсь, Гримани и Мейер найдут того, кто за этим стоит, и у вас появится такая возможность.

Артефактор довольно кивнул.

— Тогда давайте перейдем в основную лабораторию и убедимся, что внутри действительно было приворотное зелье.

Снова потянулись минуты ожидания. Я изо всех сил боролась с зевотой — сейчас, когда напряжение и тревога схлынули, бессонная ночь дала о себе знать. Остальные же наблюдали за тем, как Филберт берет пипеткой крошечные пробы, смешивая их то с тем, то с этим, и воздействуя заклинанием с таким видом, словно получал подтверждение собственных догадок.

Наконец, артефактор проколол мне палец, капнул крови в пробирку с образцом, добавил еще чего-то. Жидкость засияла жемчужными переливами.

— Что и требовалось доказать, — сказал Родерик. Пояснил, хоть я и не просила объяснений. — Приворот был действительно сделан на тебя. Чтобы потом, испугавшись разоблачения, ты потребовала от меня что-то, нужное им. Но что?

— Мне кажется, ответ на поверхности, — пожал плечами император. — Некроманты всегда были вне закона, но с тех пор, как у императорской семьи появились личные счеты к ним, само существование ордена оказалось под угрозой. Мы их изрядно проредили. Но если наследник вдруг решит, будто ему не хватает отмеренной богами силы, и захочет еще…

Родерика передернуло.

— В здравом уме я ни за что бы не согласился на такое. Но под ментальным воздействием — не уверен.

— Разве дракон не почуял бы это? — осмелилась спросить я.

— Конечно, почуял бы. Но я не знаю, как бы он отреагировал. — Лицо Родерика на миг стало отсутствующим. — Сайфер говорит, что не смог бы вернуть мне рассудок и попросил бы других драконов предупредить людей, чтобы они вмешались.

Мейер сокрушенно покачал головой. Родерик сделал вид, будто не заметил, и продолжал.

— Но о моем драконе мало кто знает, а дракон императора может и не понять, что я стал некромантом. Теоретически, они чуют тварей, но когда их силой пользуется человек, взаимодействие изменяет ее.

— К сожалению, — кивнул император. — Если бы дракон чуял магию некромантов так же четко, как появление в нашем мире тварей, мы давно бы отловили всех.

Но Мейера, кажется, волновало совсем другое.

— Ваше высочество, вы рассказали вашей… возлюбленной о вашем… — Он осекся на полуслове под взглядом Родерика. А тот, не снизойдя до оправданий, повернулся к отцу.

— А что если у них получилось бы?

Император приподнял бровь.

— На живца? Тогда нужно спрашивать Лианор.

Я содрогнулась, поняв, о чем они. Мне же и в самом деле житья не дадут!

— Это поможет? — спросила я императора.

Он кивнул.

— Но решать тебе.

— По-моему, это жестоко по отношению к барышне, — вмешался артефактор. — Когда вскроется, что никакого бракосочетания не было, ее репутация погибнет.

Я заглянула в глаза Родерику и его взгляд… нет, не развеял все мои страхи, но столько любви и понимания было в его глазах, что у меня дыхание перехватило от нежности.

— Да.

Он улыбнулся. Поцеловал мне руку. Обернулся к остальным.

— Несколько часов назад я сделал Лианор предложение. Она согласилась.

Молчание сановников показалось мне оглушительным.

— Я не возражаю, — сказал император. — Моя жена тоже, драконам понравилась невеста наследника.

У меня отлегло от сердца — не хотелось бы, чтобы мама Родерика меня невзлюбила. Хватит и того, что придется объясняться с моей.

— Но… Это… — кажется, Мейеру не хватало слов, чтобы выразить свое возмущение. — Простолюдинка? Когда столько знатных домов…

— Мечтали бы породниться с императорской семьей? — перебил его Гримани. — Я, наоборот, считаю, что происхождение Лианор. — Он повернулся ко мне. — Прошу прощения, что мы обсуждаем вас так, словно вас здесь нет. — сыграет нам на руку. За ней не стоит никто из тех, кто мог бы возвыситься благодаря обретенному родству.