Глава 22

Похороны дядюшки прошли с должным почтением и грустью. Опустили Алексея Палыча в могилу неподалёку от вдовы Алевтины Гордеевны. Жители Константиновки помянули добрым словом покойного и опрокинули по рюмке, чтобы земля была ему пухом, а затем разбрелись по своим делам. Граф и врач остались одни на кладбище, ярко светило солнце, отказываясь грустить и провозглашая торжество жизни.

— Хороший был человек, Алексей Палыч, — вымолвил Самсон Ефимович.

— Слабое сердце его подвело, — с грустью добавил граф. — Ну, не будем терять время, пора выезжать в город.

— Граф Сашка, — Тихон бесшумно возник за спиной Александра, едва не доведя его до нервного приступа. — Может, пока не поздно?..

— Тихон, тёмная твоя душа! — обругал граф верного слугу. — Мы не будем топить Марфушу в речке.

— Сожжём?

— Тихон! Ступай, не зли меня понапрасну. Когда ты уже поймёшь, что мы призваны спасать заблудшие души?

— Огнём и калёным железом, — поддакнул Тихон.

И они двинулись прочь с кладбища.

Обратная дорога выдалась спокойной, Марфуша обессилела и тихо спала в сундуке. Они изредка останавливались, кормили несчастную сиротку, да и про себя не забывали. Самсон Ефимович собирался второпях, поэтому, сидя в карете, приводил бумаги в порядок, аккуратно их складывая стопочкой на сиденье. Александр либо сладко дремал, либо хрустел прошлогодними яблочками, удачно сохранившимися в погребе дядюшки. Вскоре они добрались до города.

— Граф вернулся! — радостный вопль Лизоньки взбудоражил дом.

Авдотья выскочила на крыльцо, накинув на плечи тёплую шаль, а как увидела графа, так расплакалась от переизбытка чувств.

— Ну, что же вы! — заулыбался Александр и обнял домоправительницу. — Скучали небось?

— Ах, Сашенька! — всхлипнула Авдотья. — Долетели до нас тяжкие вести о вашем дядюшке.

— Я успел с ним попрощаться, — заверил граф свою домоправительницу, а затем шепнул ей на ухо: — Авдотья, надо срочно подготовить комнату в подвале. Тихон сейчас туда отнесёт сундук.

— Сашенька?! — побледнела женщина и пошатнулась.

— Я не один вернулся, — Александр указал на своего нового друга. — Врач Самсон Ефимович, он будет искать лекарство от болезни Аннушки и Марфуши.

Авдотья нервно икнула, но спорить с графом при посторонних не стала и поплелась в дом. Лизонька крутилась неподалёку, ожидая гостинцев. Александр не забыл про неё и выдал два медовых пряника и алого петушка на палочке.

— Ах, граф! — томно прошептала Лизонька. — Вы самый чудесный человек на свете!

Тихон, сопя от недовольства и натуги, с молодым помощником начал стаскивать с кареты сундук. Граф поманил за собой Самсона Ефимовича и пригласил в дом.

— Дальняя комната на втором этаже пустует, — промолвил Александр. — Окна выходят на проезжую часть, думаю, вам там будет вполне комфортно и интересно. А для работы я отдам вам библиотеку.

— Не хотелось бы вас стеснять, граф, — смутился врач.

— Ради благого дела я готов понести жертву, — с душевным трепетом проговорил Александр.

Они спустились в подвал, где Тихон уже в одиночку вытащил кикимору из сундука и втолкнул в комнату. Дверь захлопнулась, лязгнул замок, и Марфуша взвыла тоненьким голоском.

— Дитя, это только на время, — ласково произнёс граф, приблизившись к двери и заглянув в смотровое окошко. — Тихон вечером поставит тебе бочку с чистой водой, чтобы ты могла принимать ванну, когда вздумается.

— Граф, я же пропаду здесь, — жалобно всхлипнула Марфуша.

— О, тебе не будет грустно, — улыбнулся граф. — В комнате напротив твоей живёт Аннушка.

Кикимора взобралась на постель, прижала колени к груди и обхватила их руками. Печаль светилась в её взгляде и рвала графу душу. Он отошёл от двери и приблизился к соседней.

— Аннушка, душа моя, — с нежностью проговорил он. — Я привёз тебе гостинцы.

— Ах, граф, я скучала по вам, — пролепетала в ответ Аннушка.

Самсон Ефимович решил поближе взглянуть на сиротку и прижался лбом к смотровому окошку. Аннушка злобно ощерилась и метнулась к мужчине, но Тихон успел его отдёрнуть за плечо.

— Вы это, врач, осторожнее с упырихой, — пробасил слуга.

Граф послал воздушный поцелуй Аннушке, и они с Самсоном Ефимовичем и Тихон поднялись наверх, плотно затворив за собой дверь в подвал.