Глава 23

Весна нынче выдалась снежной и холодной, едва распустились нарциссы, как на город обрушилась вьюга. Граф облюбовал диванчик в гостиной, где при мягком свете лампы с зелёным абажуром и потрескиванием дров в камине, перекладывал на чистые листы бумаги свою злоключения. Слова с трудом складывались в предложения, а порой возникали кляксы, когда Александр никак не мог красиво обойти щекотливые моменты. Вот, например, он засомневался, стоит ли поведать миру, что у вдовы Алевтины Гордеевны была пышная грудь? Вроде бы несущественная деталь в описании красивой и одинокой женщины, но весомо подчёркивающая её достоинства и волевой характер. И пока граф пребывал в размышлениях, Самсон Ефимович отважно трудился не покладая рук. Иногда из библиотеки доносились громкие хлопки, а после них по дому распространялся зловонный аромат. Авдотья бурчала себе под нос, что это никуда не годится, но не перечила врачу.

Однажды вечером, когда весна всё же утвердилась в своих правах и прогнала зиму прочь, Самсон Ефимович с горящим взглядом предстал перед графом и важно вымолвил:

— Готово!

Александр вскочил с дивана и решительно откинул в сторону тёплый плед.

— Неужели?..

— Да! — утвердительно кивнул Самсон Ефимович. — Будем пробовать на...

— Сиротках, — подсказал граф.

Несмотря на воодушевление, они всё же позвали с собой в подвал верного Тихона. Мужик выразил своё беспокойство, но поплёлся следом за друзьями. Надо сказать, что Александр и Самсон Ефимович очень сдружились за весну, они вечерами вели долгие и осмысленные беседы, размышляя над бренностью бытия и превратностями судьбы. И к этой минуте они уже понимали друг друга с полуслова.

Самсон Ефимович разделил целебную сыворотку на две части, а потом влил её в чашки с молоком. Тихон, тяжко вздыхая и укоризненно качая головой, выдал напиток сироткам и пригрозил кулаком, чтобы они не вздумали его вылить. Аннушка с робкой улыбкой пригубила чашку, сделал глоток и скривилась, будто уксуса выпила. Марфуша сперва принюхалась к молоку, а уже затем обмакнул в него мизинчик и облизала. Мгновение... Девушки взвыли дурным голосом, безумно выпучив глаза. Они стали бросаться на двери и царапать дерево.

— Не подошло, — сокрушённо проговорил Самсон Ефимович и понуро опустил голову.

— Ну, теперь мы знаем, что эта сыворотка не излечит наших несчастных сироток, — печально вздохнул Александр.

— И Бог с ними, — махнул рукой Тихон, подталкивая опечаленных графа и врача к лестнице, ведущей из подвала на первый этаж.

Что и говорить, неудача больно ударила по самолюбию Александра и Самсона Ефимовича. Друзья поужинали в полном молчании и разбрелись по своим спальням. Положение спасла Авдотья, она ранним утром принесла добрые вести. Давний друг графа Даниил Терентьев отбыл в Пятигорск и звал его присоединиться к нему на дивном курорте.

— Поезжайте, Сашенька, — ласково промолвила Авдотья, когда они собрались за столом, дабы позавтракать. — Воздух в Пятигорске целебный, мёртвого из могилы поднимет. Да и воздух приятный.

Александр и Самсон Ефимович живо переглянулись. Вот оно! Целебные воды и воздух! Авдотья не успела опомниться, как они засобирались в дорогу. Она напекла пирожков с капустой и печёнкой, нацедила вишнёвой настойки и с добрым сердцем отпустила друзей на курорт. Тихон, кажется, был рад больше графа, едва они выдвинулись из города.

— Как думаете, Александр, — обратился к графу Самсон Ефимович: — у нас в этот раз получится отыскать недостающий компонент?

— Я верю всем сердцем! — ответил граф. — Никто, кроме нас, не позаботится об этих несчастных сиротках. Они ведь невинны, а зло, проросшее внутри них, не позволяет им ступить на сторону света.

— Вы, как всегда, правы, Александр, — произнёс Самсон Ефимович, поглядывая в окошко. — Знаю, с моей стороны это дикая слабость поддаваться унынию, но таков уж я по своей натуре. Если уж честно признаться, граф, я завидую вашей вере в светлое будущее. Ваша воля — настоящий гранит!

— Этому меня научили Тихон и Авдотья, — улыбнулся Александр. — Когда мои родители покинули этот мир, мои верные друзья остались рядом со мной и поддерживали меня на пути взросления. И тогда я понял, что любовь может сокрушить все препятствия. Любовь! Понимаете меня, Самсон Ефимович?

Врач в ответ закивал, и они, не дожидаясь обеда, отведали пирожков домоправительницы графа.