Глава 27

Александр с нежностью посмотрел в глаза Лейлы: тёмные, бездонные и невероятно печальные, словно сама вечность, взирающая на графа. Девушка сидела бочком, избегая солнечного света, чуть склонив голову к правому плечу, будто задумалась на мгновение, а он внезапно нарушил её покой, вспугнув тишину.

— Я принёс еду, — Александр наклонился и поставил на стул медный поднос.

— Я не голодна, — с презрением вымолвила Лейла.

— Ещё как голодна, — печально вздохнул он и на всякий случай отошёл к двери. — Расскажешь свою историю?

— А зачем вам знать о моей жизни, граф?

— Я преисполнен сострадания ко всему живому. И моё сердце обливается горькими слезами при виде твоих страданий.

— Так отпустите меня на волю, граф, — взволнованно попросила Лейла.

— Ах, моё прелестное создание! — с грустью улыбнулся Александр. — Ты ведь погибнешь от чужой руки, когда тьма вновь овладеет тобою.

— Но это и есть жизнь, — пожала хрупкими плечиками ведьма, а её третий глаз между бровей моргнул. — Чужая жизнь наполняет меня силой и дарит радость. Я могу жить дальше, не зная горечи и печали.

— А как же загубленные души? — поинтересовался граф.

— Если Бог создал таких, как я, значит, мы для чего-то ему полезны. Провидение приводит ко мне людей, готовых отдать свою жизнь ради моей.

— Ты слишком юна, чтобы осознать тяжесть своих проступков.

— И что же мне ждать от вас, граф?

— Милость и заботу, — пообещал Александр и покинул подвал.

Самсон Ефимович старался изо всех сил, кипела работа в дальней комнате, куда всем строго было запрещено входить. Тихон точил топор и ножи, многозначительно поглядывая на дверь подвала. Александр же не терял призрачную нить надежды и частенько бродил в одиночестве по городку, отдыхая под тенями каштанов и наслаждаясь чудесными напитками. Лейла едва держалась, всё время отказывалась от еды и позволяла себе лишь пить чистую родниковую воду. Граф страдал, его сердце разрывалось от боли и неспособности спасти красивую девушку от тьмы.

Жара с каждым днём усиливалась, опаляя листву деревьев. Александру даже пришлось сменить привычный распорядок, дабы укрываться от вездесущего солнца в каменных стенах дома, долго хранящих прохладу. Самсон Ефимович становился мрачнее, а вот Тихон явно пребывал в приподнятом настроении, видимо, мысленно уже избавляясь от Лейлы. Пришлось Александру поторопить своего друга, дабы удержать верного слугу от тяжкого проступка. Граф не мог допустить, чтобы его Тихон познал падение во тьму. И вот Самсон Ефимович обрадовал, вернувшись из своего временного заточения в дальней комнате с пробиркой.

— Готово! — радостно возвестил врач.

Александр отложил гусиное перо, которым пытался нацарапать на чистом листе бумаге свои мысли о горькой судьбе Лейлы.

— Восхитительно!

— Граф, ещё рано радоваться, — скромно потупил взор Самсон Ефимович. — Давайте сперва испробуем на нашей пациентке.

— Тихон! — позвал Александр верного мужика.

— Идём её убивать? — с надеждой спросил Тихон.

— Спасать! — поправил его граф, и они дружно двинулись в подвал.

Лейла наотрез отказалась лечиться, она отчаянно мотала головой и пытался вырваться, даже умудрилась цапнуть Тихона за большой палец. Но после подзатыльника от графа смиренно опустила голову и разрыдалась.

— Оно немного горькое, — сочувственно проговорил Самсон Ефимович, поднеся пробирку с лекарством к губам девушки. — Один глоток, умоляю.

— Подлецы! — воскликнула Лейла, схватила сосуд и залпом осушила его, запрокинув голову назад.

Мгновение... Мужчины затаили дыхание, наблюдая за красавицей. Лейла обняла себя за плечи и закачалась, из её горла вырвались хриплые звуки, а глаз между бровей начал самопроизвольно вращаться, навевая ужас на суеверного Тихона. Неожиданно Лейла тоненько взвыла и неподвижно распласталась на полу.

— Ну, всё, — довольно хмыкнул Тихон: — отмучилась.

Лейла приподняла левую руку, показывая, что пока ещё не отдала Богу душу. Самсон Ефимович сдавил свою голову руками, болезненно переживая очередное поражение. Граф осторожно приблизился к девушке, опустился перед ней на одно колено и ласково погладил по волосам.

— Как ты себя чувствуешь, Лейла?

— Внутри всё горит, — отозвалась ведьма.

— Я принесу тебе сыра и молока, — Александр поднялся и направился к двери. — Самсон Ефимович, а не пора ли нам пообедать? Слышите, какой чудный аромат доноситься из кухни?

— Опять у меня ничего не получилось!

— Мой друг, ещё рано отчаиваться, — подбодрил врача Александр. — Мы просто столкнулись с невиданным упрямством пациентки, никак не желающей выздоравливать.

— Ага, — пробасил Тихон, надёжно запирая дверь в подвал. — По ней топор давно плачет.

И друзья устремились к солнечному свету, дабы подкрепиться и набраться терпения.