Глава 6

Авдотья расстаралась на славу, граф прошёлся вдоль обеденного стола и довольно улыбнулся. Мясо птицы, медальоны из телятины, крепкий студень с хреном и зёрнами горчицы, свежий хлеб и хорошенько зажаренный картофель.

— Граф, гости прибыли, — сообщила Лизонька.

— Проводи их сразу сюда, — попросил он, взявшись за графин с рубиновым вином.

— Александр! — первым порог столовой переступил давний друг граф Даниил Терентьев. — Какая радость снова тебя увидеть!

Вторым вошёл дворянин с горячим сердцем Богдан Калашников, он хоть и был русских кровей, но в его облике угадывался горделивый образ горцев.

— Друзья, прошу к столу! — обрадовался Александр, в этот момент приоткрылась дверь, и скромно потупив взор, в столовую вплыла сиротка. — Позвольте представить вам это милое дитя. Аннушка, дочь моего дальнего дядюшки, который скоропостижно скончался в начале зимы. Дитя, а это мои друзья: Даниил и Богдан.

Что и говорить, но все взгляды были прикованы к Аннушке. Кроткий взмах длинных ресничек, едва заметный, пугливый румянец на щеках и горящие алые губы.

— Прошу простить меня за отсутствие манер, — промолвила дрожащим голоском сиротка. — Я ведь первый раз в городе...

— Ах, какая прелесть! — с восхищением произнёс Богдан, стремительно подошёл к сиротке, взял её руку и припал губами к ладони девушки.

— Вы чудесны! — заулыбался Даниил, едва не опустившись мимо стула.

Александр на мгновение ощутил укол ревности, но всё же улыбнулся, испытывая глубокую радость за Аннушку. Она была дивно чудно, и её наивная искренность проникала в мужские сердца. А вот Лизонька злобно стрельнула глазками в бедную сиротку. «Надо будет нрав Лизки охладить, — подумал Александр. — Иначе беда может приключиться». Друзья уселись за стол и приступили к светской беседе, уминая яства, будто сто лет ничего не ели. Впрочем, чем крепче морозы, тем сильнее аппетит! Граф с удовольствием рассказывал о своей поездки, украдкой приглядывая за сироткой. Аннушка опять мало ела и больше пила воду, а едва попробовала вино, как скривилась и громко чихнула. Лизка в этот момент закатила глаза, мол, деревенской девчонке никогда не понять вкус дорогих напитков.

Стол опустел, и друзья переместились ближе к камину, где жарко полыхало пламя, пожирая сухие дрова. Шёл приятный смолянистый дух, поднимающий настроение. Аннушка выбрала дальнее кресло, уступив самые лучшие места мужчинам. Александр попросил Лизку принести сиротке тёплую шаль.

— Богдан, я бы попросил тебя дать уроки игры на рояле для Аннушки, — обратился граф к своему другу.

— С превеликим удовольствием, — тут же согласился Богдан.

— Александр, и как же ты дальше собрался устроить судьбу своей подопечной? — поинтересовался Даниил.

— Образование, — с гордостью проговорил граф. — Аннушке оно нужно, как воздух. А уж потом светские приёмы и балы.

— Ты прав, мой друг! — с жаром поддержал его решение Богдан.

— Аннушка, а что же вы сами хотите? — лукаво спросил Даниил у сиротки.

— Я уже доверила свою судьбу графу, — зажурчал ручейком нежный голосок девушки. — Мне большего и нечего просить. Графу ведь виднее, он мудрый и добрый.

— Ах! — в один голос воскликнули мужчины.

Аннушка смущённо зарделась и прикрылась шалью, и Александр заметил весёлый блеск в глазах девушки. Что и говорить, она была чудесна и прекрасна. Александр невольно ощутил прилив гордости, всё же не зря он спас Аннушку и привёз в город. Воображение графа рисовала картины, как они вместе летом будут прогуливаться по набережной, как он обязательно отведёт сиротку в библиотеку, а после они обязательно заглянут в ресторан и насладятся иноземными блюдами.

Друзья покинули Александра в радостных чувствах, а он же сам засобирался и отправился в полицейский участок. Как бы ему не хотелось, но суровая реальность требовала от графа ответы. Смерть Машеньки не должна была сойти с рук убийце. И Александр твёрдо вознамерился узнать истинную правду. Тихон запряг лошадей, и карета понеслась по пустынным городским улицам. Граф поправил меховой воротник, глядя в окно, мороз всех разогнал по домам. Лютая нынче в городе выдалась зима, да ещё и трагическая смерть Машеньки опечалила Александра. Но несмотря на горесть он верил в добро.