Глава 11 · Цена провала

Далеко за спиной осталась прохлада горных перевалов, и просоленный ветер портовых городов. Глубже внутрь континента климат брал своё, словно выкручивая растительность до сочного зелёного буйства, через которое мы сейчас и продирались.

Ран плелась следом, и вид у неё был откровенно скверный.

Девушка шла, прикрыв янтарные глаза наполовину, то и дело спотыкаясь о выступающие корни, которые обычно перелетала, не глядя. Её рыжий хвост раздражённо дёргался, смахивая утреннюю росу с папоротников. Подняли её рано, толком не накормили, и мана-зверь шестого ранга всем своим видом демонстрировал, что одной лисице срочно нужны объяснения, зачем вообще нужно было прерывать сладкий сон ради этой мокрой утренней чащи.

— Если мы не идём искать мне завтрак, то я сяду прямо здесь и усну, — буркнула она, зевая так, что сверкнули острые клычки. — От нас даже гарью не пахнет, зачем было сбегать из деревни, как пугливым полёвкам?

— Потому что полёвкам хочется жить, рыжая, — я отодвинул упругую ветку лещины, пропуская её вперёд. — А нас выследили.

Ран моментально перестала зевать. Глаза открылись полностью, сонную одурь смыло в одну секунду, и походка вновь приобрела ту самую пружинистую звериную лёгкость. Вот что значит услышать что-то интересное для себя.

— Кто?

Я рассказывал на ходу без лишних предисловий. Выложил всё: ночной визит, фигуру в плаще, пробивающую частокол сгустками неоформленной энергии, и главное — рога. Рассказал про то, как этот пришелец из иного мира впитывал энергию через выросты на висках, концентрируя её для ударов, и про то, как он просто разорвал пространство, шагнув в портал, когда запахло жареным. Даже обидно, что не дал себя добить, зато напоследок руку ему отрубил таким образом.

— Он знал, куда идти. Шёл по нашему следу. Это Асур, Ран. Из тех, кого я видел в памяти пленников. Так что весьма серьезно.

Лисица слушала, и её ноздри мелко подрагивали, обрабатывая услышанное. Шутки кончились, хозяева проклятых темниц вышли на охоту лично, и мы были у них первыми в списке. Впрочем, сложно считать иначе, когда после нас столько Подземелий закрылось, это не могло не привлечь внимание. Только удивляет что в такое время, когда у местных нет средств быстрой связи, нас так быстро вычислили.

— Он накачивал ману через рога, — я засунул руку за пазуху и нащупал твёрдый предмет, завёрнутый в тряпицу. — Похоже, для их вида это что-то вроде концентраторов энергии. Я снёс ему один, чтобы сбить прицел. Вот, смотри.

Я остановился на прогалине и развернул ткань, протягивая ей трофей.

Изогнутый кусок плотной, похожей на кость субстанции. У основания темнела запёкшаяся чёрная сукровица. Сама поверхность рога была испещрена мелкой угловатой вязью, по которой всё ещё гуляло тусклое, затухающее багровое свечение — остаточное искажение чужой мощи, не желавшее растворяться и удерживающееся внутри материала.

Мне казалось, что эта штука может дать ключи к их магии. Изучить структуру, понять, как они втягивают фоновую энергию, подобрать резонанс или контрчастоту для будущих стычек. Материал для исследований, стоящий десятка Подземелий. Да и сомнительно, что у кого-то он еще был. Жаль, только, что я не маг и смутно представляю, что с ним можно сделать.

Ран тем временем взяла рог двумя пальцами. Поднесла к лицу, принюхиваясь к нему. Внимательно покрутила вправо-влево, изучая тлеющие руны. Потом еще уже более внимательно принюхалась, втягивая багровый фон точёным носом.

А затем просто открыла рот, взяла и… откусила острый кончик. Раздался громкий, сочный такой хруст.

Я открыл рот, рука сама дёрнулась вперёд, чтобы выхватить свою добычу. Вот никак я не ожидал, что она захочет откусить от этого рога и…

Не успел.

Ран закинула в пасть остаток рога целиком и заработала челюстями с такой скоростью, что, фигурально выражаясь, щепки полетели.

Секунда, две, три. Шумный глоток.

Она слизнула с губы каплю чёрной сукровицы, прижмурилась и блаженно выдохнула, всем видом напоминая гурмана, неожиданно отыскавшего на лесной тропе изысканный кремовый десерт.

Я стоял с протянутой пустой рукой и чувствовал, как у меня дёргается левая бровь. Отчитал ей лекцию об Асурах. Принёс ценнейший образец вражеской анатомии для исследований. Она его взяла и… сожрала. Просто сожрала, как какую-то морковку. Как? Вот как вообще до этого можно было додуматься⁈

Ран в это время замерла, словно прислушиваясь к ощущениям. Опустила взгляд на свои руки, перевернула ладони. Затем резко обернулась и посмотрела себе за спину.

Из-под полы её плаща, прямо на моих глазах, плавно и естественно выскользнули не только уже привычные четыре, но и неожиданно пятый рыжий хвост. Он изогнулся знаком вопроса, пушистый, с белой кисточкой на конце, и занял своё место рядом с остальными четырьмя, будто рос там с самого рождения, а не появился секунду назад от переваренного иномирного рога.

— О, — только и сказала лисица.

Следом изменения пошли выше. Огненно-рыжие волосы девушки вдруг качнулись, будто под порывом ветра, и я увидел, как цвет на их кончиках начал наливаться густым, почти кровавым багрянцем. Не отблеск, а настоящее изменение цвета, проступающее по прядям на несколько сантиметров от края.

Ран подхватила один из локонов, поднесла к глазам и с искренним интересом рассмотрела на просвет красные кончики.

Она вытянула правую руку перед собой. Щёлкнула пальцами.

На кончиках ногтей без всякого шипения, или еще какого-то эффекта просто и буднично заплясал огонёк. Обычный, чистый, ровный огонь. Язычок пламени ярко полыхал в утреннем полумраке, обдавая моё лицо вполне осязаемым жарким веянием.

Ран повертела ладонью, наблюдая, как огонь послушно перекатывается между пальцами, сжала кулак, и пламя мгновенно погасло. Ни дымка, ни запаха палёной плоти.

Но на этом ничего еще не закончилось. Её одежда, тот самый подаренный дриадами живой комплект, вдруг угрожающе затрещала.

Я моргнул, наблюдая, как зеленоватая ткань на груди лисицы резко натянулась. Волокна заскрипели под внезапным давлением, но магически обработанный материал тут же адаптировался. Узелки на спине скользнули по своим петлям, ткань расслабилась и облегла фигуру по новым меркам, нигде не порвавшись. Я лишь констатировал факт: у мана-зверя за компанию с новым хвостом и магией огня ещё и размер груди увеличился. И весьма заметно, не полновесный, правда, размер, но в целом, все равно видно.

В какой-то мере можно понять, что это все же ее не основное тело и изменения с лисицей могут отражаться и на нем, но видеть вот такие вот модификации в реальном времени… это было странно.

Почесав красные кончики волос, Ран оглядела свои новые объёмы, перевела взгляд на мерно покачивающийся пятый хвост, затем посмотрела на свою правую ладонь.

И, наконец, подняла глаза на меня.

Её лицо светилось таким откровенным, сытым и непередаваемо довольным выражением, какое бывает, когда мир преподносит идеальный подарок, а тебе для этого даже напрягаться не пришлось. Да и еще сделала вид, будто просила добавки, которой у меня не было, и уже заранее стала обижаться.

Я смотрел на неё молча.

Потом посмотрел на свою ладонь, где десять секунд назад лежал уникальный концентрированный сгусток чужеродной маны — возможный ключ к технологиям Асуров, улика, оружие и исследовательский материал в одном флаконе. Опустил руку.

Отчитывать её? Читать нотации про научный подход, осторожность и необратимые мутации от поглощения иномирных конечностей? А будет ли лисица это вообще слушать?

Это Ран. Она просто взяла и сожрала то, что другой маг исследовал бы до седин в бороде, не давая никому прикоснуться к его «прелести». И теперь девушка дышит огнём и щеголяет пятым хвостом.

— Ну, — я тяжело выдохнул, подправляя лямку котомки на плече, — зато, кажется, ты позавтракала. Пошли дальше.

Лисица гордо вздёрнула нос, элегантно повела новым хвостом и зашагала по тропе впереди меня. Напевая себе что-то под нос, пребывая в замечательном расположении духа после такой закуски.

Я смотрел на ее изменившиеся волосы и понимал, что в этом мире бессмысленно планировать на три шага вперёд, если у тебя за спиной идёт голодная лисица. Вот и думай после такого: повезло мне со спутницей или же нет?

* * *

Мы уходили всё глубже в чащу, оставляя за спиной редкую придорожную поросль. С каждым пройденным километром ночная стычка прокручивалась в голове заново, вымывая из памяти адреналиновую шелуху и обнажая детали, не подмеченные ранее. Все же надо понимать своего врага и на что он способен.

Плевать на пропущенные выпады и кривые блоки. Сознание упрямо цеплялось за другой, скрипящий на зубах факт — как именно Асур умудрился выйти на нас.

Тот бандит по имени Серый, конечно, знал наши приметы и вполне мог щедро сдать с потрохами при первом же нажиме, в красках расписав пришлому мяснику и рыжую девчонку, и парня со светящимися татуировками. Для расспросов по трактирам этого бы хватило за глаза.

Одно но. С людного тракта мы благополучно свернули на следующий же день, после чего забрались в откровенную глушь без единого свидетеля на хвосте. Асур же припёрся к деревенскому частоколу целенаправленно, словно его тянули за поводок, даже не пытаясь блуждать по окрестным буеракам.

Спина сквозь плотную ткань куртки постоянно ощущала тупой вес перекатывающегося на дне котомки деревянного кофра, и от этого постукивания разрозненные куски пазла в голове наконец-то сошлись.

Ещё в том пропахшем невесть чем портовом подвале скрытая под кожей Ивара ответила на посылку острой тревогой, которую я ошибочно списал на естественное отторжение залитых смолой багровых рун и фонящей искаженной маны. Реальность оказалась куда прозаичнее.

Абсурдный слой сургуча вместе со сложнейшей геометрией охранных печатей и встроенной токсичной ловушкой явно выбивался за рамки рядовой контрабанды. Стоило мысленно впихнуть в эту параноидальную схему крошечный, надежно вшитый в древесину эфирный маяк, как все странности прошедшей ночи исчезали.

Мы добровольно нацепили на шею звонкий колокольчик. Охотнику оставалось лишь идти на звук маячка, слышимого только ему.

Я раздраженно потер подбородок на ходу. Вскрывать тару посреди леса было чистой воды идиотизмом, поскольку вбитый Ирмой опыт ясно давал понять о совершенно реальной угрозе — превратить ближайшие полгектара в ядовитый кратер при малейшем повреждении защитного контура.

Ковырять скрытый маяк охотничьим ножом, пытаясь не нарушить герметичность залитой рунами отравы — затея для смертников, ведь для подобной операции требовалась полностью оборудованная алхимическая лаборатория вкупе с долгими часами на расшифровку плетений. Чего у нас, естественно, не было. В наличии имелась лишь грязь под ногами.

Иномирный ублюдок лишился руки и костяного концентратора, вот только такие твари наверняка обладают какой-никакой регенерацией и не станут неделями вылеживаться в берлоге. В крайнем случае, у него хватает клейменых подручных на коротком поводке, которых всегда можно натравить целой сворой на наш след. Сбоку беззаботно хрустнула раздавленная сапогом ветка.

Кицунэ шагала с вальяжностью, разомлевшей на припеке домашней питомицы. Утренняя сырость не волновала её от слова «совсем». Лисица на ходу щелкала длинными пальцами, завороженно пялясь на крошечные рыжие искры, которые то вспыхивали, то мягко гасли над костяшками, доставляя владелице чистейший младенческий восторг от обуздания новой стихии.

Периодически она скашивала янтарный глаз за спину ради придирчивой оценки плавного покачивания свежеотращенного пятого хвоста и довольно жмурилась. Такое безмятежное игнорирование дышащей в затылок угрозы конкретно сбивало с нужного ритма.

— Заканчивай играться, рыжая. График меняется.

Девушка удивленно приподняла бровь. Она послушно сжала ладонь, оборвав пляшущую искру на большом пальце.

— Мы идём слишком медленно, — пояснил я, с ходу взвинчивая темп до жесткого, выматывающего ноги марш-броска. — До столицы нужно добраться раньше, чем тот однорогий урод нарастит новую конечность и решит наведаться за своим потерянным товаром. А город, уж поверь, нас дожидаться не станет.

* * *

Тень от массивных стрельчатых сводов ложилась на брусчатку исследовательского сектора вытянутой зубчатой гребенкой. Луна, как обычно в это время суток, возвращалась из библиотеки. Между лопатками тянуло знакомой ноющей болью после изнурительных часов над многослойными конспектами по стабилизации эфира, а сведенные судорогой пальцы всё ещё помнили напряжение от бесконечного вычерчивания рунных матриц на тренировочных досках.

Дышалось тяжело. Остывающий воздух ночной Академии традиционно отдавал горелым воском.

Скупые голоса с интонацией людей, органически не переваривающих случайных свидетелей, просочились из слепого провала возле исторической галереи.

Один из говоривших не вызывал сомнений — это был старший куратор местного исследовательского крыла мастер Эрвин, чей монолитный авторитет лично открывал или наглухо закрывал студентам доступы в глубокие экспедиции.

Его собеседник звучал совсем иначе. Режущий слух бас ломал привычные ударения и выдавал рваный, искусственный темп речи, словно все эти человеческие слова были для него неподатливым и мерзким на вкус инструментом.

Подобное не могло не привлечь внимание.

Луна плавно сбросила скорость. Жестко вколоченный Виттоли полевой инстинкт включился сам собой — если академические столпы решают вопросы по темным углам, разумнее всего немедленно притвориться ветошью. Девушка бесшумно скользнула в глухую зону и плотно вжалась спиной в пыльную выемку за широким основанием витой колонны.

Узорчатый парапет скрывал обоих переговорщиков, пока закутанный в походное сукно чужак не отвернулся от Эрвина, небрежно скинув на спину плотный капюшон. Разлитый по двору свет от далекого рунного светильника мягко очертил его профиль, заставив желудок студентки подскочить к самым ребрам.

Прямо из серой черепной коробки твари торчали два изогнутых рога с тускло пульсирующим у основания, словно больным, багровым маревом. Воздух в легких мгновенно превратился в камень. Луна до хруста в суставах стиснула наплечный ремень, но чудовищным усилием воли подавила животный порыв дернуться.

Тело намертво впаялось в гранитную опору. Школа выживания в чаще отработала на отлично, ровно так, как при обнаружении хищника, который тебя еще не почувствовал.

Сама беседа протекала с тошнотворной деловой обыденностью.

— Академия должна обеспечить сбор в следующем квартале, — процедил рогатый с откровенным пренебрежением в голосе. — Ваши маги до сих пор не выходят на требуемый объём. Нам не нужны сбои в поставках.

Мастер Эрвин даже не переменил позы, бесстрастно отчеканив в ответ:

— Я отдал нужные указания. Но мне требуется материал. Без своевременной подпитки кристаллами некоторые из новых ставленников деградируют. Контур сыпется быстрее, чем они успевают отработать вложенное. Что уж я тут могу поделать?

— Следующая партия будет, — жестко оборвал его пришелец. — Сразу после того, как закроете текущие долги. Не раньше!

Тягучую ночную тишину нарушил сухой шорох плаща. Тварь повела массивной головой, вложив в следующие слова обещание неминуемой кровавой бойни.

— Есть ещё кое-что. Две цели. Молодой мужчина, темноволосый. Кожа на руках покрыта серебристым растительным узором, въевшимся прямо в плоть. С ним девка. Рыжая, с янтарными глазами. Её моторика и повадки не соответствуют человеческим. Эта пара наделала нам серьёзных проблем на востоке. Мне нужна любая информация. Видели ли их, проходили ли они по вашим гильдейским или академическим спискам. Все, что может быть полезно, и говорить о том, откуда они и кто такие, и главное — кого могут представлять.

Грудную клетку студентки стянуло ледяным обручем, когда пульс бешеным отбойным молотком врезался в барабанные перепонки. Сомневаться не приходилось. Вик и вечно таскающаяся с ним зубастая спутница читались в этом описании с первого же слова. Слишком невероятно было бы думать, что где-то на этом континенте найдется еще такая же пара спутников.

— Растительные узоры… — куратор задумчиво протер подбородок ладонью. — В последних сводках с пограничья подобных кадров не мелькало. На территорию Академии они тоже не заходили. Я пущу слух по кафедрам через доверенных лиц. Аккуратно. Если эти двое где-то всплывут, я сразу сообщу. Но все же я бы хотел обсудить поставки раньше срока…

Иномирная гадина на вежливые расшаркивания не разменивалась. Быстро вернув на место объемный капюшон для маскировки жуткого свечения, Асур шагнул в зев боковой галереи и буквально растворился во мраке без малейшего звука. Мастер Эрвин еще с минуту переваривал полученные инструкции в одиночестве, после чего привычно одернул сукно тяжелой мантии и ровным шагом направился в сторону лабораторного комплекса. Оглядываться ученый муж даже не подумал.

Оставшись наедине со стылым сквозняком, девушка медленно сползла спиной по выступающим желобам гранитной колонны и присела на корточки, жадно глотая воздух пересохшим ртом. Глянцевый фасад безупречного академического мира разорвался на куски, открыв под собой зловонный очаг коррупции.

Отвечающий за научные прорывы старший магистр только что торговался с монстром, который одним фактом своего существования перечеркивал базовые истины классических трактатов. Гильдейские статусы и лояльность исследователей банально оплачивались поставками каких-то мутных энергокристаллов.

Вдобавок весь этот картель открыл прямую охоту на Вика.

Луна прокусила губу, чувствуя медный привкус на языке. Точное понимание всей схемы происходящего ускользало от ее восприятия, однако ключевой вывод напрашивался сам — академическое начальство принимающей стороны давно поражено метастазами. Придется брать расследование в собственные руки, поднимать архивы и выволакивать на свет каждую гнилую нить, связывающую научную элиту с неизвестными тварями, которые точно не были людьми, но и не мана-зверями, подобными Ран.

Главное — теперь ничем себя не выдать.

Если почтенный куратор хоть на долю секунды заподозрит о присутствии лишнего свидетеля возле старой галереи, тело талантливой студентки по обмену найдут на дне реки еще до рассвета. Ведь все так легко списать на случайность.

* * *

Совсем в иных краях, за тысячи километров от академических коридоров, протекало действо, которое у людей принято называть разбором полётов.

Потерять руку для Асура — досадная неприятность. Эфирная матрица легко перестраивается, волокна сплетаются заново, выталкивая свежую плоть и возвращая конечность в строй за считаные дни.

А вот лишиться рога — это уже урон совершенно иного порядка. Рог служил не просто генератором энергии, а видимым признаком статуса, основой внутренней иерархии. Отрастал он мучительно долго, высасывая из ядра резервы, и до полного восстановления носитель был вынужден существовать с уродливым костяным обрубком.

Этот неровный скос на голове видели абсолютно все. В нём крылась яркая, пульсирующая надпись: «Поражение». Несмываемое доказательство того, что где-то в пищевой цепи отыскалась превосходящая тебя сила. Да что там говорить, даже в дуэлях между собой Асуры редко когда повреждали рога противника, если тот, конечно, их не выбесил.

Присутствующие в просторном зале из полированного базальта своего шанса не упускали. Открыто грубить у Асуров считалось признаком крайнего примитивизма и дурного тона.

Здешнее общество использовало куда более тонкие инструменты. Округлые, вежливые вопросы о снизившихся поставках с востока, участливые уточнения самочувствия, учтивые паузы после его фраз. Чужие безупречно холодные взгляды скользили по фигуре неудачника и замирали на левой стороне его головы ровно на секунду дольше необходимого.

Он и в пору своего расцвета не снискал любви соплеменников. Слишком часто пёр напролом, давил чужие налаженные схемы ради собственной выгоды и абсолютно не утруждал себя выстраиванием компромиссов. Зато теперь ущемленные когда-то конкуренты с плохо скрываемым наслаждением выставляли ответные счета. Их бархатное сочувствие царапало гордость похлестче плети.

Искалеченное основание концентратора Асур прятал под плотным сукном объемного капюшона. А вот скрыть бешенство выходило скверно. Кожа на скулах то и дело дергалась, урезанный эфирный фон предательски искрил на краях ауры, выдавая острую нестабильность.

В памяти непрерывно прокручивался кусок того грязного человеческого поселения. Двуногий юнец с ветвящимся серебристым узором на запястьях. Бронированный гранитный кулак, легко вмявший выставленный барьер. Острый серп выскочившей лозы, начисто сбривший костяной нарост вместе с куском плоти, а следом — позорное экстренное бегство сквозь пробитый тоннель с отсеченным по самый локоть предплечьем.

Рука вернулась. Рог — нет. Вместе с отрезанным органом ощутимо просела и личная мощь, оставив после себя лишь мерзкий фантомный зуд.

Этот человеческий щенок прямо сейчас спокойно дышит где-то на континенте. Уверенный в собственной безопасности. Тот факт, что мальчишка не рванул в панике в ближайший порт и не попытался скрыться за океаном после стычки с высшим существом, бесил больше всего. Паршивец очевидно чувствовал себя хозяином положения и бросал вызов одним своим присутствием на материке.

Прощать подобное оскорбление Асур не планировал. Раскинутая через послушных кураторов и гильдейские верхушки поисковая сеть служила лишь черновой подготовкой. Банальной экономией собственных сил.

Как только человеческие шестерки принесут точные координаты, перепоручать ликвидацию он никому не станет.

Эту ошибку он придет исправлять лично. И уже тогда насладится криками человека, посмевшего его так унизить.