Глава 14 · Иллюзия безопасности

Обратный путь на поверхность занял втрое больше времени, потому что узкие каменные тоннели моментально превратилась в натуральную мясорубку, где общая паника смешала наемников и порождений в единую орущую массу. Давили все и со всех сторон.

Снизу пёрла волна обезумевших порождений Подземелья, подгоняемых слепым инстинктом выживания, а навстречу им пыталась выстроить хоть какие-то заслоны ничего не понимающая местная охрана. Обычные рабочие с кирками метались между двумя этими жерновами и предсказуемо гибли десятками. Их просто втаптывали в кровавую грязь, даже толком не замечая.

Я прорубал нам дорогу, выкинув из головы любые мысли о красивых жестах или экономии сил, так что короткий Молниеносный Шаг позволял удачно вклиниться в брешь между сцепившимися наёмниками и тварями, а хлесткая лоза из левой ладони исправно выдергивала из слепой зоны очередного шипастого урода. Освободил метр пространства — двигайся дальше.

Ран, как и всегда, исправно прикрывала спину. Огненные серпы с шипением вспарывали спертый воздух, оставляя за нашей парой густой шлейф из палёного хитина со жжёным мясом. Лисица вообще не думала тормозить. Она просто выкашивала просеку в любой надвигающейся угрозе.

Дважды наш маршрут упирался в глухую стену из-за не выдержавших вибрации сводов, вынуждая резко забирать в неосвещённые боковые отнорки. На втором таком крюке массивная потолочная плита рухнула ровно в ту долю секунды, когда сапог Ран оторвался от пола. По ушам резануло грохотом. Каменная крошка больно прилетела по затылку, однако я даже не подумал сбавлять темп ради оценки ущерба, прекрасно понимая, что оглядываться в подобной давке — означает верный способ остаться под завалами навсегда.

Выход из всего этого хаоса замаячил впереди грязноватым пятном дневного света. Преодолев последние метры крутого уклона в один широкий рывок, я выпрыгнул из расщелины первым. Ран выскользнула следом. Злая, как черт, кицунэ брезгливо начала стряхивать с плеча куски налипшего известняка.

Снаружи нас встретил обычный городской полдень, и морозный воздух после удушливой пещерной вони ощутимо резанул по лёгким. Где-то вдалеке брехала собака и скрипело колесо телеги, но вся эта мирная идиллия продержалась ровно одну секунду. Ну или около того.

Грунт под подошвами вздрогнул. Сначала тяжело и гулко, а затем последовал второй толчок такой силы, что у меня непроизвольно клацнули зубы.

Из оставленного позади провала с протяжным свистом вырвалось густое облако бурой пыли, после чего почва в радиусе полусотни шагов пошла волнами и начала проседать под аккомпанемент утробного грохота перемалываемой внизу породы. Звук был, стоит признать, довольно мерзкий.

Ухватив Ран за рукав куртки, я с силой дёрнул её на себя.

— Бежим!

Мы рванули прочь по узким улочкам. Провалы открывались за нашими спинами один за другим, и земля проседала огромными кусками настолько целенаправленно, словно кто-то внизу методично выбивал несущие опоры одну за другой. Древний голем все же сдержал свое слово. Он заживо хоронил опостылевшую тюрьму вместе со всеми не успевшими убраться мародерами, пока я бежал вперед, без малейшего желания оглядываться на хруст ломающихся балок.

Остановились мы только тогда, когда зубодробительная вибрация сошла на нет, оставив после себя лишь мелкую дрожь в камнях мостовой, и наконец позволили себе обернуться.

Там, где еще утром находился оживленный вход в золотую жилу для местных авантюристов, теперь зияла довольно внушительная яма с осыпающимися краями, из глубины которой медленно поднимался столб серой пыли.

Стоявшие по периметру складские постройки ожидаемо просели вместе с перекошенными крышами, и я уже видел, как к ним устремились люди, причем судя по тому, как они боролись за вещи, они им совсем не принадлежали. Быстро все же они сообразили забрать себе все, что плохо лежит.

В соседних кварталах уже вовсю орали дурными голосами и били в набат, а где-то в центре пылевого облака с протяжным треском рухнула уцелевшая каменная стена. Впрочем, звуков разрушений хватало.

В этот самый момент перед глазами развернулась золотистая панель, нагло перекрыв мне вид на локальный конец света.

'Скрытое постижение: Резонанс Земли.

Источник: предсмертная воля древнего духа (Голем, ранг неизвестен).

Описание: наблюдение за глобальным структурным разрушением породы и эмпатический контакт с носителем стихии расширили ваше понимание элемента Земли.

Изменения: энергозатраты на способность «Каменная Плоть» снижены. Скорость формирования и прочность «Корней Земли» увеличены. Вы лучше чувствуете тектонические напряжения в радиусе контакта'.

Смахнув сообщение от Системы, я тяжело сглотнул. Знания в этот момент без моего желания вбивались прямиком в подкорку, благодаря чему я уже на уровне инстинктов понимал механику смещения пластов, которую голем использовал для создания такого эффекта. Полезный навык. Правда, проверять его на практике в густонаселенном городе я точно не собирался.

Стоило бы задуматься о том, что сообщения от Системы становятся другими, но у меня и так проблем хватало.

Уперев руки в бока, Ран с видимым удовольствием разглядывала зияющий кратер. Лисица шумно втянула носом пыльный воздух и повернулась ко мне с блестящими янтарными глазами.

— Вот и выяснили, чем тут занимаются люди, подчинившиеся Асурам, — хмыкнула она, смахивая с рыжей пряди кусок породы. — Знатно нашумели. Мне нравится.

— Не обольщайся, — я отряхнул куртку. — Подземелье не закрылось, как это было в прошлые разы. Ядро затухает, но оно ещё там. Пройдут недели, прежде чем выстроенная Асурами система окончательно развалится и перестанет фонить. Но качать ману в промышленных масштабах они отсюда больше не смогут, это факт. Да и многие авантюристы лишились работы.

Торчать на месте обвала было откровенно глупо, тем более к провалу уже спешила гремящая алебардами городская стража, так что мы торопливо зашагали прочь и быстро слились с высыпавшей на улицы толпой зевак. Тем более покидающих опасную зону было достаточно много, чтобы наши действия не привлекали такого уж большого внимания.

План казался до смешного простым: забрать оставленные в съемной комнате вещи и покинуть этот гостеприимный город до того, как осядет пыль, вот только гладко уйти у нас не вышло.

Проблемы начались еще на подходе к восточным воротам, где широкая улица оказалась забита намертво. Гудящая очередь из груженых телег и пеших путников растянулась на целый квартал, упираясь в усиленный десятком магов кордон городской стражи. Солдаты работали с пугающим холодным профессионализмом, тщательно досматривая каждую повозку и заставляя подозрительных личностей показывать лица для сверки с какими-то бумагами.

Потеря главного источника дохода вкупе с обрушением целого квартала не оставила местным властям иного выбора, кроме как всерьез заняться поиском виноватых, даже если обвал произошел по естественным причинам. Город банально закрыли наглухо, в том числе чтобы отсечь различные серые схемы, которые тут проворачивались.

Вовремя оттащив Ран в боковой переулок, я принялся прикидывать доступные варианты.

— У западных ворот наверняка то же самое, — вполголоса сказал я. — Сунуться туда с нашими гильдейскими бляхами, на которых висит отметка о спуске в то самое северное Подземелье — это добровольно отправиться на разговор для выяснения обстоятельств.

Ради подтверждения этой скверной догадки пришлось оставить лисицу в тени переулка и в одиночку прогуляться до рыночной площади с отделением Гильдии. Внутрь я благоразумно не пошел, ограничившись прослушиванием зала через Усиленные Чувства прямо от открытых дверей.

Сквозь встревоженный гул толпящихся у доски авантюристов быстро выявилась главная проблема: Гильдия уже слила городской страже полные списки всех авантюристов, бравших контракты на спуск в северные катакомбы за последние трое суток.

Наши с Ран приметы вместе с номерами жетонов гарантированно числились в этих бумагах, так что нельзя было отбрасывать то, что нас на выходе могут задержать как раз из-за этого. Не то чтобы это было так страшно, но участвовать во всем этом мне точно не хотелось. Понятное дело, что местным властям захочется узнать подробности происшествия, но с учетом, что тут были замешаны Асуры, давать еще ниточки к нашим личностям было бы неосмотрительно.

Вернувшись к скучающей лисице, я коротко обрисовал ей весь расклад на текущий момент.

— Мы застряли. Идти на прорыв через ворота — попросту глупость. Нужно придумать что-то иное.

Пришлось спешно отступать в самый грязный район у южной стены, куда городская стража заглядывала исключительно по большим праздникам и только в составе усиленных десятков. За пару серебряных монет мы сняли крохотную, провонявшую кислым пивом каморку над ветхой харчевней, причем косоглазый хозяин с перебитым носом даже не удосужился посмотреть нам в лица. Вот что значит профессионализм, пусть и ограниченный.

План вырисовывался не самый блестящий, но вполне рабочий: затаиться на несколько дней до спада активности патрулей, а затем тихо уйти за стены с каким-нибудь попутным торговым караваном. В комнатушке царила сырость, а местные клопы активно пытались отвоевать у нас продавленный матрас, однако стены давали необходимое укрытие, и я искренне верил в успех этой затеи ровно до наступления следующего утра.

* * *

Тройка Асуров добралась до обрушенного северного Подземелья на самом рассвете, хотя неполадки с ним они засекли еще за два дневных перехода от столицы. Глубинный узел, обязанный десятилетиями бесперебойно гнать тяжелую ману в общую сеть, сперва мелко залихорадило, после чего его сигнал просел до грязного фонового шума.

Век подобных конструкций долог, да и дублирующих механизмов хватает, но порода иногда смещается, да и запертые в камне живые батарейки имеют неприятное свойство окончательно перегорать от перегрузок. Нет, чтобы быть благодарными, что их не убили и дали возможность послужить на благо победителям, но нет — вечно с ними проблемы.

Обычно подобная пульсация сулила лишь нудную рутинную инспекцию с последующей раскопкой завалов силами местных рабов и написанием скучного протокольного доклада наверх, вот только развернувшаяся перед ними картина к рутине явно не относилась.

На месте аккуратно прикрытого складами входа теперь красовалась исполинская дымящаяся воронка, в которой до сих пор что-то да шумело и обрушалось. Соседние дома просто сползли в эту яму перекошенными деревянными коробками, щедро выплюнув на брусчатку битое стекло вперемешку с домашним скарбом.

Вдоль натянутых на ветру желтых лент оцепления переминалась выставленная стража, пока местные зеваки активно вытягивали шеи из-за спин алебардщиков в попытках разглядеть масштаб катастрофы. Если для кого-то происходящее было той еще головной болью, то для обычных людей, проживающих рядом, это было настоящее событие в их скучной короткой жизни. Так что они слетались сюда как мотыльки на свет.

Окружающий эфирный фон оседал рваными тяжелыми толчками. В пространстве висело то самое характерное кислое послевкусие, которое всегда остается после того, как нечто колоссальное сдыхает в муках, а значит, пленник местного Подземелья, действительно, умудрился подохнуть.

Старший из тройки, оказавшийся здоровенным блондином с дурной привычкой орать громче необходимого, смачно сплюнул под ноги. Он вообще был довольно шумным и не особо вежливым, считая, что тем самым показывает свою силу.

— Местные макаки доигрались со своими кирками, — пророкотал он, брезгливо разглядывая бегающих по краю обрыва городских магов. — Дорвались до нижних жил, наверняка вообще попросту пробили контур сброса, ну вот им перекрытия на головы и легли. Заставь дикарей работать, они и материк пополам расколют. Бесполезные людишки и чего старшие запрещают их убивать?

Стоящий рядом худощавый брюнет лишь ядовито усмехнулся и поправил воротник плаща.

— Обезьяны не умеют ломать узлы изнутри, тупица. Для обрушения такой кубатуры нужна направленная детонация на огромной глубине, куда они при всём своём блошином упорстве в жизни не прокопаются. Так что это точно не случайность, да и фон слишком уж неоднородный сам уже должен был понять. Или до тебя еще не дошло, а?

Парочка принялась лениво препираться по старой привычке, обмениваясь колкостями на совершенно непривычном для этого мира гортанном наречии.

Третья участница группы эту пустую болтовню откровенно игнорировала. Впрочем, как и всегда.

Девушка с гладко зачесанными волосами присела на корточки у самой ленты ограждения и, стянув с правой руки кожаную перчатку, плотно прижала раскрытую ладонь к развороченной брусчатке. Ее специфическое ощущение окружения позволяло работать с остаточными эфирными следами, ведь любой оперирующий маной разумный обязательно оставляет в пространстве свой уникальный оттенок, будь он плотным, словно масляное пятно, или летучим, как печной дым. Другое дело, что вычленить такие нюансы практически нереально, но вот она умела досконально разбирать эту невидимую грязь на составляющие, безошибочно вычисляя природу источника, вкупе с объемом вложенной силы.

Затоптанное толпой стражников и местных недоучек место щедро фонило криво исполненными заклинаниями поиска, поверх которых пульсирующее издыхающее Подземелье накидывало свою тяжелую пелену. Тем самым размывая остаточные следы еще сильнее.

Девушка упрямо игнорировала эти помехи. Она терпеливо снимала энергетический мусор слой за слоем, брезгливо счищая людскую суету, пока наконец не добралась до самой сути, где под ее пальцами запульсировала весьма странная смесь.

Основной оттенок ухваченного следа принадлежал природной мане, однако это была вовсе не та рыхлая поверхностная дрянь, которой обычно баловались здешние лесные шаманы. Глубоко внутрь этой укорененной энергии изящным швом вплетался отливающий холодным серебром отпечаток древнего духа, а поверх всей конструкции лежал едва уловимый налет, от которого у Асуры непроизвольно перехватило дыхание. Почти стертый, но абсолютно безошибочный привкус их собственной иномирной магии ощущался предельно четко. Вот только эта мана оказалась… она даже не смогла сразу подобрать необходимые ассоциации. В общем, ощущения были такие, будто она была выпотрошена, переварена и нагло адаптирована кем-то под совершенно чуждые нужды, словно неизвестный нахал тупо сожрал их силу и сделал его частью своей сути.

Пальцы исследовательницы мелко дрогнули, поскольку за все годы подобных проверок она ни разу не натыкалась на такую парадоксальную ситуацию. Скучный протокольный выезд моментально испарился из её головы под натиском жгучего профессионального зуда. Дело больше не касалось отчётов перед начальством или сломанного генератора энергии, ведь этот след требовалось немедленно выследить и вдумчиво изучить, чтобы понять как это вообще возможно. Поднявшись на ноги, она брезгливо отряхнула колени и натянула перчатку.

— Тот, кто виноват в этом шуме, не ушёл далеко, — негромко произнесла девушка, заставив напарников мгновенно заткнуться. — Нити совсем свежие. И ведут они прямо в жилые кварталы.

* * *

Однорогий Асур миновал северные ворота столицы вместе с утренней волной обозов. Добротный плащ с чужого плеча, вкупе с поддельной накладной гильдии суконщиков позволили ему беспрепятственно затеряться среди потных, воняющих капустой торговцев. Местные стражники лишь лениво ткнули пикой в его холщовый тюк с дешевой материей и махнули рукой, пропуская телегу за стены. Жесткий воротник надежно скрывал изувеченный висок, где отрубленный под самый корень концентратор продолжал изводить голову пульсирующей фантомной болью. Асуру приходилось ежечасно глушить клокочущую ярость, чтобы не позволить собственной ауре просочиться наружу и выдать его с потрохами. Потом еще зачищать следы, и всех тех, кто его заметил, а это лишь замедлило бы его.

Спрятанный в свинцовом контейнере сигнальный маяк отработал безупречно, показав, что цель остановилась в южном торговом округе. Однорогий без труда считал эти координаты ещё с пригородных холмов. Раз коробку притащили прямо в лавку Игнаса, значит, парень с растительными татуировками на руках послушно клюнул на наживку, выполнил курьерскую доставку и сам сунул голову в пасть города, который был во многом под их контролем.

Этот торгаш в методах отбора перспективных исполнителей никогда не блистал оригинальностью, неизменно подсовывая новичкам пропуск на четвертый ярус северного Подземелья в расчете присмотреть за рабами чужими руками. А там, если все же справятся, приставить их к делу.

Бросив телегу с тканями в первом же попавшемся тупике, Однорогий целенаправленно зашагал к северным кварталам. Он уже предвкушал, как возьмет вымотанного зачисткой ублюдка прямо тепленьким на выходе из шахты, вот только Подземелье на севере столицы банально перестало существовать. Остановившись за спинами гудящих зевак и чуть приподняв капюшон, Асур смерил взглядом огромный пылящий провал с перекошенными балками уцелевших строений.

Суетящиеся внизу гильдейские следователи его не волновали. Знакомый эфирный фон вытекших на поверхность внутренностей разбитого узла безошибочно сложил в голове пришельца весь паршивый расклад.

Проклятый мальчишка успел побывать и здесь. Четвертый по счёту узел оказался ликвидирован с тем же самым неизменным почерком, а значит, отрубивший ему часть головы в глухой лесной грязи дикарь добрался до столицы и с хирургической точностью вырезал генератор драгоценной энергии и всякого хлама для людишек прямо под носом у городского гарнизона.

Рука Однорогого медленно скользнула под плащ. Докладывать начальству или искать в толпе местных надсмотрщиков ради подключения к поиску шестёрок Игнаса он не собирался. Выйти на связь — означало публично расписаться в собственной некомпетентности и признать, что один мелкий туземец методично рушит их инфраструктуру, пока опытный охотник уныло таскается следом за собираемыми крошками. Теперь эта месть стала делом глубоко личным.

Шагнув прочь от ограждения, он легко растворился в плотной уличной толпе. Асур пошёл по городу широкими кругами, плавно сужая спираль поиска, словно матёрый хищник, точно знающий о присутствии загнанной дичи в пределах загона.

Вздыбленная катастрофой столица среагировала вполне ожидаемо, когда местные власти наглухо заперли все ворота и заблокировали любые передвижения. Город сам любезно запечатал ублюдка в каменной мышеловке, избавив Асура от необходимости гнаться за юрким пацаном по всему континенту. Подобный расклад его полностью устраивал, ведь искать загнанную крысу в закрытой коробке доставляло особое садистское удовольствие. Да, пусть лучше трясется от страха, спрятавшись в глубокой норе. Вот там-то он его и найдет и покажет, что не стоило поднимать голову, а быть послушным рабом, как и другие люди.

Чуть оскалившись и привычно проигнорировав вспышку боли в покалеченном виске, Однорогий свернул в неприметный портовый переулок.

* * *

Экипажи одной из знаменитых местных Академий вкатились в столицу этого региона ближе к полудню. Три тяжелые кареты с гербами, знакомыми каждому, кто хоть немного слышал про магов, с грохотом прокатились по вымощенным булыжником проспектам, продираясь сквозь шумный столичный муравейник. Двенадцать студентов высыпали на площадь перед арендованным постоялым двором с тем суетливым оживлением, которое всегда демонстрирует всем окружающим молодежь, впервые дорвавшуюся до большого города, пока двое сопровождающих преподавателей пытались перекричать уличных зазывал и раздать указания.

Официальная цель поездки значилась в бумагах скупо и весьма солидно: ознакомительная практика, вкупе с закупкой свежих копий магических трактатов для нужд их библиотеки. Как-никак в столицу свозились разные диковинки и всегда был шанс приобрести то, чего еще не было в их собственных архивах. Луна держалась на полшага позади всей этой гомонящей толпы и совершенно не разделяла всеобщего оживления и радости.

Девушка выбила себе место в этой поездке сама, взвалив на плечи самую нудную организационную рутину, от которой прочие ученики Внутреннего двора брезгливо открещивались, так что наставники лишь радовались столь исполнительной подопечной и студентке по обмену. Настоящая причина этого показного рвения сейчас жгла её грудь сквозь плотную ткань куртки.

В глубоком внутреннем кармане лежал сложенный вчетверо лист пергамента. Он стал плодом трёх бессонных ночных смен в местном пыльном архиве, где студентка кропотливо переписывала выдержки из закрытых учетных книг. Эти книги обычно были не интересны студентам, так что никто не подумал их куда-то прятать, просто отложив на дальние полки, но Луна оказалась куда более упертой, чем они могли себе представить.

Поставки тех самых мутных кристаллов маны, на которых сидел мастер Эрвин и его верные адепты, оформлялись исключительно через столицу, а логистика тянулась через один и тот же замкнутый круг подставных торговых домов на протяжении долгих лет. Можно сказать, что они настолько уверились, что им ничего за это не будет, что даже не сильно скрывали свои схемы.

Она ещё не знала, с чем именно столкнется на конце этой путеводной нити. Но после услышанного во внутреннем дворике металлического голоса рогатой твари Луна просто физически не могла сделать вид, что ничего не происходит, поэтому вскрывшуюся гниль требовалось распутать любой ценой. Она чувствовала, что это важно.

Первый день в столице прошел обманчиво мирно, включив в себя расселение по комнатам и обязательный общий обход центральных магических лавок. А вот к вечеру, за ужином в трактире на постоялом дворе только и разговоров было, что о катастрофе в северном квартале. Столичные обыватели и наемники наперебой обсуждали обрушившееся прямо на головы добытчикам Подземелье, так что город шумел от самых нелепых слухов.

Слушая вполуха эти эмоциональные пересказы, Луна замерла с кружкой ягодного отвара у самых губ. Подземелье не взорвали алхимики снаружи. Конструкцию сложили изнутри, целенаправленно, и в этом наглом разрушительном почерке было что-то очень знакомое. Доказать девушка не смогла бы, если пришлось бы объяснять те доводы, что крутились в ее голове, но интуиция подсказывала ей предельно ясную картину: лесной егерь с серебряными прожилками на руках уже здесь, и он снова влез туда, куда соваться категорически запрещалось всеми мыслимыми законами самосохранения.

На второй день пребывания Луна под благовидным предлогом откололась от основной группы студентов. Заявив о необходимости лично осмотреть партию редких рунных мелков в дальнем конце города, она отправилась по адресам из своей краденой выписки. Третий адрес из архива вывел ее в южный торговый округ.

Местность здесь не блистала чистотой центральных площадей, улица пестрела навесами, а над головой скрипели раскачиваемые ветром жестяные вывески. Нужный ориентир обнаружился быстро в виде лавки пряностей под названием «Медный кувшин».

Луна не стала заходить внутрь. Девушка вместо этого перешла на противоположную сторону мощеной улицы и сбавила шаг у соседнего лотка с кожаными ремнями, лишь вскользь мазнув оценивающим взглядом по узкому окну. За начищенным до блеска стеклом виднелись ряды полок с банками и профиль аккуратного, гладко выбритого мужчины лет пятидесяти в хорошем и дорогом на вид жилете. Никаких окровавленных фартуков или толп вооруженных головорезов у порога не наблюдалось, за стойкой скучал заурядный преуспевающий торговец Игнас.

Убедившись в активной работе заведения, студентка перекинула тяжелую косу за спину и размеренно зашагала дальше вниз по проспекту. Луна искренне считала, что ведет слежку с предельной хладнокровностью и профессионализмом, достойно скрывая собственные мотивы от случайных глаз, вот только она не учла одной жестокой истины.

Блестящая ученица Внутреннего двора, превосходная лучница, способная удержать на прицеле пикирующего мана-зверя и не моргнуть при формировании сдвоенного стихийного конструкта, в городской агентурной работе смыслила чуть меньше чем ничего.

Она оставалась хищником лесных полян и академических полигонов. Девушка банально не умела растворяться в архитектуре кривых переулков, а её осанка вместе с тяжелым форменным луком за спиной привлекали внимание похлеще зажженного факела.

Худощавый человек в неприметном сером плаще стоял возле покосившегося лотка с корнеплодами ровно через два дома от «Медного кувшина». От него несло гнилой картошкой и дешевым табаком, он сутулился и вообще выглядел частью городского мусора, на который брезгуют смотреть приличные дамы. Мужчина размеренно пожевывал соломинку и провожал удаляющуюся спину девушки тягучим внимательным взглядом, напрочь лишенным сального интереса.

После катастрофического обрушения Подземелья на севере глубоко законспирированная сеть слуг Асуров встала на уши. Иномирные хозяева сорвались с поводков и принялись жестоко карать за малейшие оплошности, отдав местным исполнителям жесткий приказ: брать на карандаш любую крысу, проявившую нездоровый интерес к ключевым точкам перевалочной логистики.

И эта стройная девица с длинным луком ходила по тайным адресам уже третий час кряду. Сутулый соглядатай уверенно вел её от самого второго склада в районе скорняков, про себя отмечая, что девочка работает до отвращения топорно. Она сверлила нужные вывески таким пронзительным взором, словно собиралась всадить в каждую дверь по бронебойной стреле, а затем с показным равнодушием шла дальше. В большом городе так себя ведут только обреченные на неприятности дураки.

Дождавшись, когда мелькающий подол куртки с академическим гербом окончательно свернет за ближайший каменный угол, худой человек сплюнул изжеванную соломинку прямо на брусчатку. Закинув руки глубоко в бездонные карманы плаща, он развернулся на пятках и проворно юркнул в узкую боковую подворотню.

Тащиться следом больше не имело смысла, поскольку маршрут объекта был ясен, а примета намертво вбита в голову. Нужно было срочно искать связного и передавать наверх описание чрезмерно любопытной столичной гостьи, пока ей не удалось нарыть что-то, действительно, важное.