Глава 16 · Воля мира

Окровавленный обломок рога летел прямо в мою сторону. Рука дёрнулась на рефлексе, быстрее, чем разум осознал, что мне именно бросили. Я перехватил его в воздухе ровно в тот момент, когда Однорогий Асур уже рванулся ко мне для новой атаки, тяжело вминая сапогами брусчатку.

Кусок чужеродной кости ощутимо обжёг в этот момент ладонь. Плотный сгусток искажённой маны бился внутри него, наподобие второго сердца, пульсируя и отдавая в руку магическим жаром.

Асур, что нападал на меня, замер на полушаге. В его чёрных провалах глазниц вдруг проступило нечто сложное и отдаленно напоминающее человеческое удивление, напрочь вытеснившее прежнюю холодную жажду убийства. Для этих тварей, как уже было понятно из их поведения, рога служили физическим воплощением статуса в их иерархии, не только фокусом. Видеть оторванный кусок собственного естества в кулаке грязного «туземца» должно быть для пришельца ударом куда более глубоким, чем обычная рана. Гримаса мучительного, почти религиозного оскорбления исказила его лицо.

А затем левая рука попросту вдруг перестала мне подчиняться.

Серебристо-зелёные лозы вырвались из-под кожи сами по себе, проигнорировав отсутствие мысленного приказа или привычной задержки на формирование намерения. Ивара среагировала быстрее мозга. Тонкие хищные стебли мгновенно оплели зажатый в кулаке рог и впились в пористую структуру кости, стремительно прорастая прямо в средоточие чужой маны.

Ослепительно-белая вспышка резанула по глазам. Рог просто исчез. Он рассыпался невесомым прахом, который тут же сдуло сквозняком, после чего сытые лозы молниеносно втянулись обратно под кожу.

Воздух перед лицом дрогнул золотистым контуром.

[Получен уникальный катализатор. Интеграция эфирной структуры завершена].

Прочитать сообщение от Системы до конца я не успел, поскольку Ивара внутри моей души тоже отреагировала на исчезновения рога.

Привычное тёплое покалывание в предплечье исчезло без следа. Пропущенная через симбиотическую сеть энергия асурского рога сработала как своего рода детонатор и вскрыла запечатанные пласты памяти древнего духа. Вековая бойня вместе с болью замурованных в камень сородичей перестали быть просто картинками из чужого прошлого, обернувшись для меня вполне осязаемым чувством, ведь я проходил все это вместе с ней, будто это было мое собственное прошлое. Она их ненавидела.

Ивара ненавидела этого конкретного ублюдка перед нами первобытной яростью существа, у которого отняли целый мир, а не как какую-то абстрактную угрозу для тактического устранения. Древняя ненависть хлынула по моим каналам и, казалось, смела человеческие ограничения.

Я не потерял контроля над телом. Часть моего сознания просто послушно отступила на второй план, уступая место этому ледяному напору, из-за чего тело стало пугающе послушным.

Маленькая задержка между решением и сокращением мышцы полностью исчезла. Орнамент на моих руках вспыхнул холодным зеленовато-белым светом, от которого на камнях вокруг заплясали резкие тени.

Однорогий уставился на мои светящиеся руки и впервые за весь этот бой не стал атаковать. Асур откровенно растерялся. По его действиям и выражению лицо было видно, что он почувствовал в человеке напротив ту самую древнюю силу, которую его вид привык видеть только в цепях, поэтому я сам пошёл на него.

Молниеносный Шаг стёр дистанцию между нами в единый смазанный росчерк за какие-то секунды. Однорогий попытался вскинуть руки для формирования багрового щита, но опоздал. Мои ладони впечатались ему ровно в центр груди. Они были налиты максимальным разрядом Когтей Грозы — так, чтобы ударить наверняка.

Грохот удара перекрыл шум городской паники. Асура оторвало от земли и швырнуло назад с такой чудовищной силой, что он пролетел над площадью и врезался в фасад полуразрушенного склада, прошив стену насквозь и обрушив за собой потолочные балки. Глухой гул оседающего щебня возвестил о намертво зажатой в руинах иномирной твари. Я чувствовал его через остаточные колебания маны. Ублюдок выжил, однако сейчас он представлял собой лишь плотно упакованный в кирпичи кусок мяса.

Нужно было шагнуть в пролом и добить его. Мысль уже формировала приказ мышцам, когда Усиленные Чувства резанули по нервам сигналом с противоположного края площади, где объявилась девушка-следопыт.

Она каким-то образом сумела выпутаться из-под давления Ран на достаточное время для смены цели. Сейчас эта тварь с пустыми из-за воздействия магии глазами быстро шла прямо к Луне. Лучница стояла у осыпающейся арки и тяжело дышала, только что опустив лук с опустевшим колчаном, пока её последняя рунная стрела торчала из шеи одного из клеймёных Асурами наёмников.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Просчитав траекторию и оценив свой резерв, я понял, что не успеваю. Я не добегу до них раньше удара девушки-Асуры даже с усиленными Иварой возможностями. Пальцы сами рванули ворот куртки, и тяжёлая старая монета на кожаном шнурке легла в ладонь.

— Луна! — рявкнул я во всё горло, вкладывая в бросок всю силу укреплённых мышц.

Кусок металла сверкнул в сумерках и пролетел через всю площадь. Луна обернулась на крик. Вбитая тренировками Виттоли реакция сработала безупречно, позволив ей рефлекторно поймать летящий предмет, даже не глядя на падающую в руки вещь. Асура, нацелившаяся на нее, ударила ровно в тот момент, когда пальцы девушки сомкнулись на тёплом металле.

Сгусток искажённой маны сорвался с бледных пальцев Асуры, однако древний артефакт в руке Луны отозвался мгновенно. Развернувшаяся перед девушкой перламутровая плоскость щита с шипением приняла в себя смертоносный заряд. Ударная волна после этого все же швырнула магессу на камни. Она сильно приложилась затылком о стену, но защита выдержала и сохранила ей жизнь, хотя девушку явно слегка контузило.

Этой выигранной секунды мне с лихвой хватило. Молниеносный Шаг перебросил меня через площадь, и я вынырнул из эфирного скольжения спиной к оглушённой Луне.

Асура остановилась. В её мутных глазах не просматривалось ни капли злости из-за сорванной атаки, пока она смотрела на зеленовато-белое свечение моих рук с, казалось, чистым научным интересом. Именно это решение заставило её задержать следующий удар, что стало фатальной ошибкой.

Я выбросил обе руки вперёд. Когти Грозы сорвались с пальцев двойным слепящим потоком, но Асура текучим змеиным движением ушла с линии атаки и скользнула мне за спину для ответного удара. Нечто плотное из сжатого воздуха и гнилой маны полоснуло меня. Куртка тут же разошлась, не выдержав силы удара. Кожу обожгло болью, а кровь горячей струйкой побежала по боку, вот только слабеть из-за этого я не собирался.

Боль только сфокусировала мое сознание. Серебристо-зелёная лоза выстрелила из левой ладони и намертво обвила тонкое запястье девушки-Асуры, пока я одновременно с этим дёргал на себя для гашения её инерции.

Она, разумеется, попыталась вырваться. Хватка усиленного Иварой стебля держала надёжнее стального капкана, и отпускать её ради очередного побега в портал я совершенно не планировал.

Сзади сухо щёлкнула тетива. Стоящая на одном колене Луна умудрилась наложить сразу три обычные стрелы и до отказа накачать их собственной маной, мотая гудящей от стремительной потери сил головой.

Девушка выстрелила. Три светящихся снаряда ударили одновременно и сошлись в одну точку. Поняв свою уязвимость из-за привязанной ко мне лозы, следопыт вскинула свободную руку и выстроила перед собой багровый щит в последнее мгновение перед контактом. Стрелы и преграда встретились в метре от моего лица.

Взрыв оказался оглушительным. Ударная волна плотной стеной ударила в грудь, оторвав меня от земли и швырнув в остатки каменной арки.

Я сполз по осыпающейся кладке. Пришлось глотать пыль и пытаться заставить лёгкие снова работать под высокий, непрерывный звон в ушах.

Когда пыль немного осела, я с трудом сфокусировал взгляд. Тяжело дышащая Луна сидела на прежнем месте у стены и намертво сжимала в кулаке спасший её амулет. Девушку-следопыта отбросило далеко в развалины овощных рядов, где её фигура скрылась под обломками досок и битым камнем.

С противоположного конца площади донёсся тошнотворный звук. Я повернул голову. Ран и широкоплечий Асур всё ещё стояли друг напротив друга. Куртка последнего из тройки Асур превратилась в дымящиеся лохмотья, а половина лица представляла собой жуткий обугленный струп со спекшимися волосами. Любой нормальный человек умер бы от болевого шока десять минут назад. Но этот противник продолжал стоять на ногах исключительно на сырой мане Асуров, бущующей в его венах и отказывающейся давать ему сдохнуть.

Ран замерла напротив него. Заменявшая перебитую руку огненная лапа начала заметно расплываться по контуру и терять плотность, чем больше проходило времени. Пламя мерцало и дёргалось. Держать высокоранговый конструкт при таких повреждениях кицунэ становилось всё труднее.

Тем временем катализатор из рога совершенно не собирался ограничиваться единственной вспышкой, запустив внутри меня тяжелый механизм, о существовании которого я не подозревал.

Стоя посреди развороченной площади и тяжело втягивая носом пыльный воздух, я физически ощущал перестройку моей системы энергоканалов. Процесс шел медленно. Он казался абсолютно необратимым, пока перемолотая симбионтом чужеродная энергия, извлеченная из асурского рога, намертво встраивалась в мою физиологию, попутно расширяя пределы проводимости до каких-то пугающих величин.

Ивара менялась вместе со мной, ведь если раньше её память просачивалась сквозь ментальные барьеры рваными осколками, то теперь заслонки рухнули окончательно.

Воспоминания хлынули сплошным неконтролируемым потоком. Целые исторические пласты обрушились на мозг, давая четко прочувствовать, как дух внутри меня стремительно взрослеет. Детская восторженность выгорала без остатка. Ей на смену приходила выкованная в тысячелетних пытках жестокость. Увы, но подобное не могло пройти без последствий.

Та древняя война перестала быть для неё набором чужих страшных картинок и стала её собственной, пробудив нечто, казавшееся навсегда вытравленным веками заточения.

Себя я при этом, все же несмотря на сложность, не потерял. Рассудок совершенно не растворился в чужой ярости, скорее, часть моего человеческого «я» добровольно отступила на полшага назад, предоставляя оперативный простор поднимающемуся из глубины существу.

Наше слияние перешло на совершенно иной уровень, ведь раньше Ивара выступала исключительно на правах помощницы, согревая ладонь или изредка беря на себя часть эфирного давления. Сейчас дух хладнокровно забрал под свой контроль добрую половину работы.

Разделение ролей произошло само собой, будто мы это делали не одну сотню раз. За мной осталась функция боевой единицы с физическим телом и рефлексами, тогда как Ивара полностью взяла на себя окружающую среду.

Мне больше не требовалось вжимать ладони в землю для активации навыка. Через нашу симбиотическую связь дух самостоятельно потянулась к изувеченной вокруг природе, дотрагиваясь до пробивающихся сквозь щели в брусчатке чахлых травинок и задавленных камнем корней под мостовой. Сама сырая земля под разрушенным торговым кварталом ответила ей с такой первобытной готовностью, какой я никогда прежде не ощущал.

Мои движения неуловимо изменились. Ушла свойственная любому человеку микроскопическая задержка между оценкой обстановки и сокращением мышц, а орнамент на предплечьях ярко вспыхнул зеленовато-белым светом, просвечивая сквозь ткань куртки.

Площадь немедленно пришла в движение. Лозы ударили из-под камней везде одновременно, заставив брусчатку вспучиться и разлететься шрапнелью. Сплошной ковер из толстых стеблей вырвался на поверхность, повинуясь исключительно воле древнего духа.

Стихия пошла вразнос. Она окатила пространство слепой волной, совершенно не разбирая своих и чужих, так что всё ещё пытающуюся удержать распадающуюся огненную лапу Ран жестко отбросило к уцелевшей стене. Луну при этом смело в сторону за массивный обломок колонны, но убивать их никто не пытался. Растительный шквал банально убрал союзников с траектории грядущей зачистки ради расчистки моего оперативного простора.

Десятки лоз хищными бросками устремились к троим оставшимся целям. Обгорелого Асура они достали первым. Этот ублюдок всё ещё стоял на ногах исключительно за счет своей массы и курсирующей в венах магии Асур, вот только против первозданной стихии он оказался абсолютно бессилен.

Толстые стебли намертво оплели его дымящуюся тушу, а шипы с влажным хрустом вошли в плоть. Я не отдавал никаких мысленных команд. Просто позволил Иваре сделать то, что она считала нужным, поэтому здоровяк глухо булькнул и осел в перепаханную землю, чтобы больше никогда не пошевелиться.

Девушку-следопыта растительные арканы предпочли взять живьем. Она попыталась уйти перекатом, но лозы перехватили её прямо в воздухе, вонзив шипы ровно в нервные узлы на суставах для мгновенной парализации моторики. Ивара удерживала пленницу в сознании совершенно намеренно. Что-то в древнем духе ясно понимало необходимость сохранения этого языка для последующего допроса. Ну и как параллельно, это не давало ей сбежать.

Однорогий всё понял еще до того, как брусчатка взлетела на воздух. Пришелец даже не пытался контратаковать, рванувшись прочь к расползающемуся за его спиной темному пятну пространственного разлома с гудящей фиолетовой сердцевиной.

Я успел среагировать только на уходящую в портал ногу. Выброшенная мной лоза была до предела накачана тяжелой природной маной, поэтому она с сухим треском пробила голень Асура насквозь. Тварь рухнула в зев перехода. Живой капкан намертво зафиксировал конечность, и портал схлопнулся с мерзким чавкающим звуком, отсекая ногу пришельца чуть выше колена.

Сначала рука, теперь вот нога. Отстраненно зафиксировав этот факт где-то на задворках сознания, я подумал, что у нас с этим конкретным Асуром наклевывается весьма специфическая традиция.

Темный разлом исчез. Он оставил после себя лишь запах горелой крови, после чего всё наконец-то закончилось.

Откат обрушился на меня всей своей тяжестью. Переваривание катализатора вкупе с глубоким слиянием с духом и управлением запредельным объемом стихии вычерпали организм до самого дна. Человеческое тело банально не было рассчитано на роль проводника для подобных мощностей.

Колени подломились сами собой. Я рухнул на землю, не в силах даже выставить руки для страховки, а орнамент на предплечьях мигнул в последний раз и сменил слепящий свет на тусклую серость. Картинка перед глазами начала стремительно мутнеть. Сквозь оседающую каменную пыль я успел заметить тяжело поднимающихся с земли Ран и Луну, которые прихрамывая направились в мою сторону.

Дальше наступила темнота.

* * *

Сквозь пелену обморока с трудом пробивались обрывки ощущений, среди которых самым отчетливым оказалась тряска. Моё тело болталось на чьём-то плече, пока чужая ключица вбивалась мне под рёбра при каждом шаге, вышибая остатки дыхания.

В нос лезла гарь вместе с едким потом. Где-то на фоне сквозь звон в ушах прорывался гул паникующей толпы и надрывные крики городской стражи, пытающейся навести порядок на засыпанной пылью земле.

Ран тащила меня, совершенно не сбавляя темпа. Даже с одной уцелевшей рукой мана-зверь шестого ранга пёрла вперёд, наподобие гружёной телеги с отказавшими тормозами, тогда как тяжело дышащая сзади Луна упрямо волокла за шкирку обмякшую девушку-следопыта. Выпущенные мной шипы лозы вошли той точно в нервные узлы и наглухо выключили сознание, поэтому сейчас пленница просто собирала сапогами городскую грязь.

Останавливать нас было некому. Весь городской гарнизон, сверкая пятками, нёсся к северному кварталу, где только что бушевала первобытная стихия и оседали в пыль целые улицы. На фоне такого масштабного локального конца света троица беглецов с бесчувственным телом на плече без проблем затерялась в потоке перепуганных людей, которые единой толпой хлынули к спасительным воротам, не слушая угрозы служивых людей. Стук кованых сапог по камню наконец-то сменился мягким чавканьем влажного грунта. Знакомый лес привычно принял нас и укрыл своими тенями, после чего реальность для меня окончательно померкла.

Все это мелькало где-то далеко, а сам я словно утопал в воде. Темной, бесконечно глубокой пучине…

Вынырнул из темноты я совершенно точно не в лесу.

Выстланная мхом поляна светилась ровным зеленоватым светом, обозначая моё внутреннее пространство, сформированное нашим с Иварой давним симбиозом. Вот только теперь здесь всё выглядело иначе. Прежняя зыбкость исчезла без следа, контуры деревьев на границе налились основательной плотностью, а сам воздух перестал мелко дрожать.

Ивара ждала меня в самом центре. Девочки-подростка с растрёпанными волосами больше не существовало, поскольку передо мной стояла окончательно сформировавшаяся женщина с прямой спиной. Длинные одежды духа были сотканы из переплетённых серебристых нитей вперемешку с живой листвой. Её лицо полностью утратило детскую округлость, скулы резко заострились, а в тёмно-фиолетовых глазах не осталось ни капли прежнего любопытства.

Там поселилась выдержанная тысячелетиями злость. Холодная и абсолютно целенаправленная ярость, под которой ясно читалась железобетонная решимость довести до конца то, что когда-то завершилось полным разгромом её вида.

— Я вспомнила, Вик, — её голос изменился и стал заметно глубже, зазвучав с тяжёлой вибрацией, от которой мох под ногами едва заметно дрогнул. — Теперь я помню почти всё.

Тратить время на пустые вступления она не стала. Слова падали весомо, пока Ивара рассказывала о той старой войне и приходе Асуров в этот мир, когда захватчики взламывали природную защиту и высушивали Лей-линии, попутно загоняя защитников в каменные кандалы Подземелий. Древние духи и мана-звери вместе с хозяевами лесов и магами тогда проигрывали битву за битвой, будучи не в силах противостоять чужеродной магии, выжигающей всё живое на своем пути.

— Меня спрятали, — она посмотрела на свои ладони, где серебристые прожилки пульсировали ровным светом. — Сжали до состояния семени и вытравили память, чтобы я не сошла с ума от изоляции, после чего замуровали в коре сестры. Я должна была стать резервом и тем самым последним шансом, который терпеливо дожидался своего часа. И я ждала очень долго.

Ивара подняла на меня тяжелый взгляд.

— Тогда мы проиграли, поскольку были слишком разрозненны и совершенно не понимали природы пришедшего врага. Но сейчас всё иначе.

Дух сделала плавный шаг навстречу.

— В ту эпоху у меня не было тебя, а у тебя не было меня. И ни у кого из нас не имелось того загадочного покровителя, что сейчас уверенно направляет твои шаги.

Женщина подняла руку и указала куда-то в пространство над моим плечом, целясь туда, где в настоящем мире обычно разворачивались золотистые панели Системы.

— Воля этого мира, теперь я знаю, как это называется на самом деле, — произнесла она с нажимом. — Она просыпалась и раньше в попытках найти подходящих проводников, которым щедро раздавала свои дары. В моих возвращённых воспоминаниях сохранились четкие следы тех избранных. Вот только никто из них не развивался подобно тебе, ведь они быстро ломались, сгорали от перенапряжения или глупо пытались подчинить дарованную силу собственным амбициям, а не упорством или через понимание. Ты же просто берешь и делаешь то, что должно быть сделано. Воля мира связала нас вместе ради вполне конкретной цели. Я верю в это, Вик.

Древняя сущность смотрела на меня с абсолютной, непререкаемой верой в правоту своих суждений.

— Теперь у нас появился реальный шанс. Я прекрасно знаю методы захватчиков и помню их уязвимые места, а в нашем распоряжении имеется гибкий дар, способный подстроиться под любую возникающую угрозу. Мы сможем выжечь эту заразу. Теперь уже навсегда, если ты согласишься помочь мне.

Я слушал собеседницу молча. Стоял на мягком мху духовного пространства и спокойно анализировал вываленные на меня откровения.

Во мне напрочь отсутствовала её тысячелетняя ненависть, поскольку я не терял сородичей в забытых битвах и не гнил веками в базальтовых тюрьмах. Асуры не являлись для меня кровными врагами ради свершения какой-то громкой мести. Для старого егеря они оставались обычными браконьерами. Опасными, вооружёнными до зубов и отлично оснащёнными вредителями, которые нагло вломились в чужой лес ради выкачивания богатств и оставления после себя мёртвой пустоши.

А с подобной публикой разговор всегда короткий. Их совершенно не нужно ненавидеть. Таких ублюдков просто выслеживают, загоняют в глухой угол и безжалостно устраняют, иначе живой мир неминуемо погибнет. Здесь нет места лишним переживаниям, это вопрос банального выживания. Грязная работа, которую нужно сделать, и прямо сейчас больше некому было за неё взяться.

— Я понял тебя, Ивара, — ответил я без лишних эмоций. — Значит, будем работать. Я точно не собираюсь отказываться от этого пути, раз уже взялся за него.

Дух Белой Ивы медленно кивнула, а уголки её губ дрогнули в короткой жесткой полуулыбке.

Я закрыл глаза в духовном пристанище.

И тут же открыл их в реальности.