Глава 6 · Тайна изнанки

Спустя три дня мы спустились в топкую падь. Земля здесь больше напоминала разбухшую от сырости губку, усыпанную гниющей листвой, и каждый шаг давался с противным чавканьем. Могучие стволы деревьев кутались в мох до самых нижних веток, смыкаясь над нашими головами плотным щитом. Пожалуй, в таких местах всякие твари должны кишмя кишеть.

Окружающий фон маны сделался вязким. И хотя я пока не видел местных обитателей, но ощущал, как очередной эфирный узел искажает саму суть этого гиблого места, порождая соответствующую живность.

Мои обостренные чувства ударили по нервам внезапной тревогой. Я с силой оттолкнулся левой ногой, заваливая корпус вбок. Из бурого месива прелых листьев молнией выскочила рептилия. Эта тварь, по меньшей мере третьего ранга, настолько хорошо сливалась с местностью, что её маскировочная чешуя до мелочей копировала рисунок опавшей дубравы.

Челюсти щелкнули там, где долю секунды назад находилось мое колено. Существо габаритами напоминало хорошего такого волкодава, но перемещалось судорожными скачками. Вероятно, хищник привык сразу прогрызать сухожилия своей добыче.

Лоза, казалось, сама рванула из раскрытой ладони навстречу врагу, стоило только об этом подумать. Придав магией ей форму гибкого клинка, я полоснул по извивающейся туше (только недавно научился такому трюку).

Тварь заверещала и закувыркалась над землей. Ее отрубленный мясистый хвост с хлюпаньем шлепнулся в грязь.

Приземлившись на лапы, ящерица распахнула пасть. Хищник зашипел, обнажая кривые клыки, но лезть на рожон после первого болезненного попадания повременил.

Эфир возле кровавого обрубка внезапно пошел рябью. Свежий срез покрылся бурлящей пеной. Плоть и хрящи поползли наружу, сплетаясь между собой с поразительной скоростью. Пусть и выглядело это мерзко, но в какой-то мере даже завораживало.

Не прошло и минуты, как свежий хвост лупанул по подстилке, щедро разбрасывая вокруг нас мокрую труху.

Золотистые строчки Системы проявились перед внутренним взором.

Обнаружено аномальное восстановление (Листопадный ящер, ранг 3).

Формирование условия для передачи навыка: «Грань истощения».

Требование: Довести объект до крайнего предела выживания путем нанесения урона, не допуская гибели существа.

Цель: Зафиксировать процесс перераспределения маны в условиях жесточайшей нехватки энергии.

Я медленно выдохнул и погасил уже готовые сорваться с пальцев грозовые разряды. Судя по требованиям, предстояла нудная работа на измор. Завалить агрессивный кусок чешуи можно парой хлестких ударов, но растягивать схватку, шаг за шагом вычерпывая чужые силы до сухого дна — задача совершенно иного толка. К тому же она требовала предельной выдержки.

Да и стоит отметить, задания от Системы за это время изменились. Она будто подстраивалась под мой собственный рост и мое понимание мира. Все же раньше задания от нее были иного толка и даже формулировки отличались.

За моей спиной раздался глухой рык. Ран припала к земле, выпустив когти. Хищница в любой миг готова была метнуть свои воздушные серпы, чтобы покрошить рептилию на мелкие куски. Уж кто-кто, а она никогда не отказывалась от хорошей драки.

— Не лезь, — я выставил руку назад, отгораживая спутницу от добычи. — Это моя работа. Сиди и смотри.

Девушка насмешливо фыркнула. Терпкая волна недовольства мазнула по нашей незримой связи, однако кицунэ подчинилась. Ран взгромоздилась на трухлявый ствол поваленного когда-то давно дерева и вызывающе скрестила руки. Янтарные зрачки сузились, отслеживая малейшее мое движение. Лисица очевидно намеревалась сорваться с места, стоит мне совершить ошибку.

Ящер бросился в атаку.

Началась тягучая возня на выносливость, какой я давно не практиковал. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что подобные пляски здорово проверяют нервы.

Вертлявая бестия носилась вокруг меня злым вихрем. Загнутые зубы то и дело клацали в волоске от связок на моих ногах. В этот раз я решил воспользоваться недавно обретенной Природной Эгидой, вместо каменной защиты, к которой, откровенно говоря, уже привык. Эфирная мембрана послушно возникала поверх куртки именно там, где требовалось. Стоило когтям рептилии задеть мое бедро, как магический барьер подавался внутрь, поглощая мощь удара. Накопленная сила тут же отшвыривала нападавшего прочь. Защита работала куда лучше тяжеловесной каменной скорлупы, но весь вопрос все равно остается в том, что все эти навыки удобны при своих обстоятельствах и пренебрегать ими я не собирался.

Магический побег в это время крошил чешую не хуже заточенного тесака. Подловив момент, я подсек мана-зверя на очередном вираже и начисто срубил ему лапу. Кровавые брызги щедро окропили пожухлый дерн. Монстр завалился в лужу, исходя сиплым воем.

Отступив в сторону, я сфокусировался на серебристых венах Ивары. Проступивший на руках орнамент позволил взглянуть вглубь чужого организма.

Внутренние резервы хищника ринулись к обрубку сплошным водопадом. Животное тратило себя без остатка, подчиняясь слепому страху смерти. Силовые жгуты стягивали порванную плоть, создавая новую кость и сплетая жесткие сухожилия. Я смотрел, как поверх голой розовой ткани прорастают темные пластины. Этот цикл выращивания занял немало времени. Почти полчаса выматывающих танцев, на протяжении которых трехлапая ящерица кидалась в мои ноги, а я кружил среди стволов, отбиваясь упругими плетями.

Отрастив утраченное, противник возобновил свои потуги. Следующим взмахом лозы я снес ему основание хвоста, затем перерубил другую лапу, продолжая это издевательство по кругу.

На самом деле удерживать концентрацию было проблемно, все же я предпочитал более быстрые бои. Пот разъедал глаза, в груди тяжелело от рваного бега. Дозировать жесткость хлыста, чтобы лишь калечить, а не выпускать кишки, оказалось тем еще искусством. Раз за разом мой взор впивался в чужое ядро, оценивая затраты зверя на латание дыр. Первоначальный шквал силы постепенно превращался в пересыхающий ручеек, так что чешуйчатый ублюдок стремительно пустел.

Спустя еще несколько минут возни, нападающий стал откровенно запаздывать. Хищные броски больше не таили в себе опасности. Правда, из-за собственной усталости я таки пропустил один укус. Пасть клацнула по штанине. Спасительная Эгида прогнулась под нажимом, наградив меня тупой болью в мышце. За эту дерзость я наотмашь срезал рептилии обе ноги с одной стороны туловища.

Искалеченное создание рухнуло в грязь. Территория нашего поля боя уже представляла собой перепаханное поле суглинка, щедро политое чужой кровью и усыпанное чешуей.

Уперев ладони в бедра, я жадно хватал стылый воздух. Долгий слив резерва на постоянное взращивание побегов выкручивал эфирные вены зудящей ломотой.

— Ты занимаешься форменным идиотизмом, Вик, — донёсся со стороны деревьев скучающий голос Ран. Мана-зверь все время нашего поединка почти не двигалась. Разве что рыжий пушистый хвост нервно шлепал по влажной древесине. — Добычу либо едят, либо убивают, чтобы не мешала. Шинковать мясо на куски и смотреть, как оно склеивается обратно — это извращение какое-то.

Я пропустил её недовольство мимо ушей, поскольку тварь передо мной наконец дошла до нужной кондиции. Измочаленное ядро пульсировало мутным болотным оттенком. Сил на выращивание потерянных лап у ящера не осталось, поэтому природа, похоже, включила запасной механизм выживания.

Зрелище оказалось весьма познавательным. Благодаря связи с Иварой я мог рассмотреть, как истощенное создание перекрыло отток маны к периферии. Скудные остатки энергии стягивались прямиком к кровавым обрубкам. Тварь перестала тратить силы на чешую или формирование костей. Взамен этого раны спешно затягивались бугристым мозолистым покровом, останавливая фатальную кровопотерю. Все это действо протекало с пугающей экономией ресурса.

Ради сохранения жизни животное пожертвовало частями тела. Принцип работы этой магии раскрылся передо мной как на ладони, так что я накрепко заучил сложный внутренний механизм этой энергосберегающей способности.

Изуродованная рептилия наконец перестала огрызаться. Зверь кособоко оперся на оставшиеся конечности и тупые обрубки. В его желтых зрачках пропала всякая тяга к схватке. Тем не менее желание жить перебороло животную агрессию.

Я медленно развел пустые ладони в стороны. Жест предоставлял поверженному врагу свободный коридор для отступления в спасительную чащу.

С минуту создание хрипло сопело. Убедившись в моей пассивности, тварь неуклюже развернулась на культях и торопливо заковыляла прочь. Вскоре шуршание раздвигаемых кустов полностью затихло среди вековых стволов.

Пространство ожидаемо замерцало золотом.

Структурный перенос завершен.

Получен навык: «Ускоренное заживление» (ранг Ученик).

Описание: Особое перенаправление личной эфирной мощи или сил лесной сети для спешного стягивания рваных ран.

Особенности: Увечья зарастают в течение короткого времени ценой чудовищных затрат резерва и временного притупления болевых ощущений. Способность требует удержания концентрации и работает с меньшей отдачей, чем у природного источника.

От макушки до пят прокатилась колючая горячая судорога. Ноющее ушибленное место на ноге налилось жаром и начало стремительно сходить на нет. В груди появилась стойкая уверенность, что отныне я смогу стягивать свои пробоины прямо на ходу. Правда, за подобное чудо придется тратить прорву магической энергии.

— Закончил свои издевательства? — Ран спрыгнула с дерева, бесшумно приземлившись на влажную землю. Она подошла вплотную, принюхиваясь к моим рукам. — Пахнешь странно. Будто съел целебный корень вместе с землей.

— Называй это практическим занятием, — я окончательно втянул побег лозы в руку, давая серебристой вязи на запястьях вернуться к привычному свечению. — Убей я эту тварюшку в первые секунды, остался бы ни с чем. А теперь зверюга побрела зализывать раны, да и мои шансы сыграть в ящик поубавились.

Лисица красноречиво закатила глаза и недовольно поправила ворот нового плаща.

— Пошли уже, собиратель странностей. Там впереди ручей, я хочу смыть с себя запах этого гнилого места.

Подобрав сброшенный мешок, я закинул лямку на ноющее плечо. Запас маны просел больше чем на половину, однако свежее приобретение полностью оправдывало всю эту грязную возню на проклятой болотине. В конце концов, интересная магия никогда не дается без жестокого урока. Мы свернули к протоке, оставляя позади истерзанную землю.

* * *

Широкая река волокла бурые торфяные воды с подозрительной неспешностью. Плети плакучих ив путались в тине да цеплялись за коряги. Наша группа устроила привал на пологом склоне, хотя после драки с листопадным ящером минуло уже около двух суток.

На самом деле, Ран сейчас напоминала разомлевшую кошку, даром что лиса на самом деле. Девушка растянулась на гладком валуне и раскинула руки, подставив лицо солнцу. Пусть хищница и нарядилась в добротную одежду, её звериная натура перла изо всех щелей. Я же сидел по соседству на примятой траве. Зубы с трудом перемалывали сухую полоску вяленого мяса, а взгляд рассеянно скользил по кромке чужого берега.

Речная гладь внезапно вспучилась, что заставило меня насторожиться. Ветра не было, а крупная рыба плещется совсем иначе. Из свинцовой толщи поднялся водяной горб и попер поперек русла. Образовавшаяся волна с размаху ударила по илистой отмели. Вода с шумом подтопила корни стоящих вблизи деревьев.

Следом наружу показалась гигантская голова, размером с рыбацкий баркас. Шкуру покрывала матовая чешуя болотного оттенка, с которой потоками стекала мутная жижа. Огромные глаза с узкими вертикальными зрачками уставились в нашу сторону.

Чужая аура немедленно придавила к земле. Тяжесть маны зверя пятого ранга навалилась на плечи неподъемным грузом, вымораживая тепло из легких. Пожалуй, водяной змей потратил несколько ударов сердца на нашу оценку. Затем зверь без единого всплеска скользнул обратно в глубину. Наверху лишь расползалась широкая маслянистая рябь.

И, казалось бы, на этом можно забыть об этом мана-звере, вот только Система считала иначе. Подсказка золотистыми строками повисла над взбаламученной заводью.

Выявлено присутствие стихийной мощи: Водный Змей (ранг 5).

Анализ условия для изъятия навыка: «Сродство со средой».

Задача: Установить физическую связь с эфирным фокусом в логове мана-зверя.

Предлагаемое решение: Вынудить чудовище к агрессии и последующему бегству в укрытие. Проследовать за целью, прямиком в затопленные каверны.

Текст я мысленно отодвинул в сторону. Где-то под ребрами заскребся голодный до наживы азарт. Раззадорить тварь такого масштаба, насовать ей плюх до стадии позорного бегства и вломиться следом в чужую подводную лежку. Звучит весьма обнадеживающе, не так ли? Любой нормальный человек, да даже авантюрист, счел бы такой замысел отличной путевкой в сырой желудок чудовища.

Скосив глаза, я оценил реакцию спутницы. Кицунэ давным-давно сбросила ленивую дрему и теперь напряженно застыла, подобрав ноги. Ее взгляд сверлил бурлящую над змеем воронку. Видимо, мощный эфирный фон этого пресноводного хозяина зацепил даже горделивого зверя шестого ранга.

— Рыжая, нам нужно его логово, — с усилием протолкнув в горло непережеванное мясо, я вытер ладонь о штанину. — Вон туда, на самое дно, где эта махина спит и концентрирует ману. Мне для развития нужен именно такой контакт с его лежкой. Придется расковырять его спокойствие, чтобы он свалил зализывать раны обратно в свою нору, а я пойду по следу.

Лисица поворачивала шею с изрядной заминкой. Её расширившиеся зрачки изучали мое лицо, пытаясь отыскать там остатки здравого рассудка.

— Значит, мы вытягиваем мана-зверя пятого ранга из родной воды, бесим его до состояния, когда он решит удрать, а затем ты лезешь следом за ним в затопленную дыру? Я все верно поняла? — сухо уточнила напарница.

— Порядок действий именно такой.

— Знаешь, Вик. Это самая отборная, кристально чистая глупость, которую я слышала с того самого дня, когда тебе вздумалось забраться на болотную черепаху, — лисица демонстративно сложила руки под грудью. — В воде эта громадина раздавит нас простым смещением веса. Я мочить хвосты ради твоей блажи не стану.

— От тебя подводного плавания и не требуется, — подтянув ближе походный мешок, я взялся за шнурки. — Твоя задача — пошуметь на берегу. Слегка подпортить ему чешую воздушными серпами, вытянуть на мель. Основную проблему отслеживания я решу сам. Это все же нужно именно мне, а не тебе.

Забравшись в котомку, я быстро нашарил хрупкие колбы и несколько берестяных свертков с травами. Кто знает, сколько времени у нас в запасе, но действовать предстояло жестко. Требовалась зверская дрянь, которая заставит мана-зверя потерять голову от бешенства. Вдобавок без стойкой метки не обойтись. Если смолу сразу смоет течением, я упущу маршрут этой туши еще до того, как погружусь под воду.

На горячий камень перекочевали ступка и небольшая склянка с едким соком огневки. К ним же я добавил вязкий кусок смолистой лозы. Если всё грамотно прогреть на костерке, полученный раствор намертво впаяется даже в мокрую змеиную шкуру.

Предстоит немного поработать.

* * *

Я ступил в реку, и дно резко ушло из-под ног. Вязкий береговой ил сменился склизкой глиняной коркой. Тяжёлая влага сомкнулась на поясе, а следом добралась до груди. Холод пробрался под одежду в один миг, вытягивая крохи тепла из тела.

Здешняя мана воспринималась совершенно иначе на фоне застоявшегося лесного эфира или вихрей портовой чащи. Она струилась мощным нескончаемым потоком, подминая под себя любой посторонний фон. Стоять в ней оказалось сродни нахождению на пути падающего дерева, только здесь давление вышло текучим и подавляющим. На самом деле, пришлось потратить несколько мгновений, чтобы примириться с этой новой стихией. Погрузившись по самую шею, я попытался успокоить дыхание и вслушаться во враждебную среду.

Змей отозвался довольно быстро. Мои Усиленные Чувства зацепились за сильное искажение течения, громадная толща влаги подалась в стороны, уступая место надвигающейся ко мне туше.

Поверхность реки в тридцати шагах от меня пошла крупными бурунами. К берегу устремился характерный расходящийся след, и поднявшаяся упругая волна с силой ударила мне в грудь. Обдало стылым холодом существа, чья сущность давным-давно сроднилась с мертвой донной глубиной.

Наверх без лишнего плеска вынырнула широкая голова. Вертикальные щели зрачков нашли нарушителя границ и уставились на меня с леденящим презрением. Матовая чешуя блестела влажным булатом в пробивающихся сквозь кроны лучах. Судя по взгляду, хозяин реки пятого ранга раздумывал: стоит ли вообще марать зубы о такую мелкую сошку или проще утопить наглеца одним ударом могучего хвоста.

Мои пальцы тем временем ухватили лежащий в поясном кармане глиняный флакон. Бросать вызов такому монстру на его собственной территории — затея на грани откровенного самоубийства, однако я точно знал, чего добиваюсь. Выдернув пробку, я выплеснул едкую смесь прямо перед собой за какой-то жалкий миг до того, как тяжелый клин морды ринулся на сближение.

Вытяжка из жгучих стеблей вместе с растертым минеральным порошком растворилась в речной воде мутным маревом. Змею подобного угощения хватило с лихвой. Острый нюх водного владыки первым принял на себя всю горечь приготовленного специально для него варева. Тварь судорожно дернулась, и поток вокруг неё вскипел водоворотом. Оглушенный монстр сбился с траектории, инстинктивно уворачиваясь от агрессивного облака, и попытался развернуться. Бледно-сизый бок оказался уязвим.

Выждав эту самую заминку, я вогнал добрую половину доступного резерва в правую ладонь и ударил Когтями Грозы плашмя по речной глади.

Особенности местной среды тут же сыграли мне на руку. Разряд не пошёл узкими бороздами, как это обычно происходило на твердом грунте. Искрящаяся грозовая плеть веером прошила толщу влаги, мгновенно добравшись до цели. Многотонную тушу охватило болезненным синеватым свечением. Влага, казалось, угрожающе затрещала.

Змей утробно взвыл от того, что его исполинские мышцы свело мощным спазмом, и река забурлила от яростных конвульсий чудовища. Не дожидаясь повторной порции небесного огня, хищник ударил широким хвостом и торпедой ушёл ко дну.

Набрав побольше воздуха в легкие, я нырнул следом.

Стылая глубина обожгла лицо, скрадывая всякую видимость. В мутном царстве воды приходилось опираться на взбаламученный кильватерный след и угасающий фон грозовой магии. Вскинув левую руку, я послал магическую лозу прямо во мрак. Первая попытка окончилась неудачей из-за того, что верткий противник слишком круто заложил вираж. Вернув побег, я повторил выпад, и на этот раз удача проявила снисходительность. Прочная лоза намертво обвилась вокруг зазубренной пластины у самого основания мясистого хвоста.

Рывок вышел таким сильным и резким, что суставы в плече недовольно хрустнули, но все же выдержали.

Взбешенный хозяин омута поволок меня за собой. Встречное течение с неистовой злобой било в лицо, норовя сорвать грубую маску и выжать остатки ценного воздуха из груди. Вцепившись в спасительную связь мертвой хваткой, я поглубже вжал подбородок в воротник во избежание фатальной встречи с какой-нибудь затопленной корягой.

Блеклые лучи у поверхности быстро сменились зеленоватой мутью. Вскоре водные толщи полностью сожрали остатки света. Давление на ребра нарастало, в ушах противно звенело. Приходилось телепаться слепым прицепом сквозь подводные дебри, целиком полагаясь на крепость созданных силков.

Понять архитектуру этого речного тоннеля в кромешной темени не представлялось возможным. Траектория движения вдруг резко сменилась, меня ощутимо потащило вверх. Моя макушка наконец разорвала водную гладь, и я со свистом втянул в себя спасительный воздух. Пространство пахло сырой известковой крошкой и гнилыми водорослями.

Прокашлявшись и отплюнувшись от солоноватой жижи, я огляделся. Мы вынырнули в итоге в обширном скальном мешке, сокрытом прямо под толщей береговых нагромождений.

Дневной свет сюда пробиться не мог. Благо Ночное зрение оперативно переключило мое восприятие, заливая укрытую пещеру сероватыми приглушенными тонами.

Измученный змей скрутился в плотный клубок у дальней базальтовой стенки. Терпкое пойло Сорта, щедро сдобренное ударом молнии по голой шкуре, дало весьма недурственный результат.

Хищник тяжело сопел. Громадная голова обреченно легла поверх собственного хвоста. Желтоватые зрачки уперлись в наглого гостя в лице красивого меня. Вероятно, мана-зверь размышлял, тратить ли последние крупицы энергии на расправу, либо просто переждать подступившую слабость.

Без лишней суеты я выкарабкался на склизкий скалистый выступ и плюхнулся на мокрый камень. Браться за нож не имело смысла. Мои пустые ладони открыто опустились на породу.

Противостояние окончилось само собой. Грозная рептилия очутилась в укрытии, убивать я ее не планировал, а давить из последних сил на чужака ей, похоже, расхотелось. Владыка реки глухо заворчал, выпустив из ноздрей пару густых струй пара, и, не заметив враждебности в моей позе, с шуршанием уполз в темнеющий боковой рукав пещеры. Шум скользящих чешуек вскоре растворился во мраке.

Оставшись в гордом одиночестве, я позволил себе перевести дух. Фонивший здесь эфир разительно отличался от быстрых речных потоков на поверхности. Густая мана столетиями скапливалась под этим куполом, уплотняясь и оседая на камнях. Скрытый от мира бассейн щедро вбирал в себя дыхание могучего хозяина и пропитался его силой.

Прикрыв веки, я погрузил кисти рук в ледяную выемку и постарался влиться в эту тягучую атмосферу. Только мягкий обмен отголосками на уровне природного доверия. Укоренившийся во мне дух Белой Ивы немедленно ответил теплой благодарной пульсацией, перенимая неспешный ритм подземного омута.

Открыв глаза после сеанса эфирного единения, я невольно зацепился взглядом за окружающую флору. Прямо по отвесным уступам вперемешку с трещинами стелились пучки бледной растительности. Полупрозрачные побеги шевелились скользкими ломкими листами. В их структуре четко угадывался голубоватый оттенок здешней энергии.

Обычный бродяга с фонарем прошел бы мимо, однако ночное зрение без труда выцепляло эти самородки. Такого добра в лесах днем с огнем не сыщешь, все же среда произрастания тоже влияет на такие вещи. А тут, можно сказать, создались уникальные условия, может даже, эти растения приобрели свойства, которые больше нигде не встречаются.

Золотистые буквы Системы тут же заботливо подсказали мне суть находки. Внутренний анализатор как обычно классифицировал поросль как катализатор высочайшей чистоты для подавляющих зелий.

Осторожно подцепив неподатливую массу клинком, я постарался не измять хрупкие волокна, чтобы изучить их потом в более спокойной обстановке. Старинное артефактное кольцо, подаренное мне целителем за помощь, оказанную ему, поглотило ценную находку, консервируя ее первозданную свежесть в том состоянии, в котором я ее забрал. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что подарок Талика выручал меня все чаще, и я с благодарностью вспоминал старика-целителя.

Но это была не единственная находка в этом месте. Среди бледной массы нашлась кучка пузатых водорослей, состоящих из десятков мутных, надутых мешочков. Эту конкретную заросль интерфейс Системы пометил отдельной строкой:

'Объект: Особая речная губка.

Свойство: Глушение эфирных искажений. Способна вытягивать избыточный магический фон.

Рекомендация: Применимо для укрощения стихийных срывов и отработки контроля потоков'.

Находка пришлась невероятно к месту. По сути, это было отличное средство для одной своенравной рыжей кицунэ, чтобы притупить ее разрушительные припадки. Надеюсь, если все сделать правильно, то больше ей не придется до смерти пугать округу случайными шквалами дикой мощи. Это, конечно, бодрит как ни что другое, но я предпочел бы более спокойное путешествие в ее обществе.

В хранилище немедленно улетело около десятка отборных кочек этого чуда. Потом посмотрим, что с ними можно сделать. В крайнем случае, Ран их съест и в таком виде, ей не привыкать.

Собрав доступный в этой пещере урожай, я вновь присел на гладкий край валуна, одного из немногих, который мог похвастаться сухой поверхностью.

Успокоившийся после заплыва организм постепенно осмыслил впитанные впечатления. Чуждая среда перестала видеться сплошной глухой преградой, превратившись в нечто куда более податливое. Холод остывающей влаги на плечах постепенно сменился тягучей природной гармонией.

Навык получен: «Чувство Глубины» (ранг Новичок).

Описание: Внутреннее постижение водных масс. Умение направлять течения без формирования жестких заклинаний. Симбиотическое воздействие на жидкости в пределах досягаемости маны.

Магам в их академиях приходится годами заучивать фолианты, дабы принудить стихию обратиться в нужную форму. Мой метод оказался ближе к безмолвной просьбе. Стоило пальцам скользнуть в ледяной затон, как влага сама послушно обняла запястье. Речная толща охотно шла на сотрудничество и подчинялась моей воле. Оставалось только развить этот навык, чтобы манипуляции стали более свободными и позволили творить мне настоящую «магию».

Выбраться наружу удалось далеко не сразу. В самом глухом тупике этой сырой каверны отыскалась затопленная щель. Огромному змею в подобный лаз было ни в жизнь не протиснуться, а вот обычному человеку не слишком крупной комплекции такое препятствие подходило в самый раз. Пришлось крепче стиснуть зубы и снова окунуться в черный мрак.

Данный этап маршрута вымотал меня довольно сильно. Барахтаясь в кромешной темноте, я скреб локтями о колкую породу и выхватывал скупые порции спертого воздуха в редких воздушных пузырях под сводом.

От обжигающей студеной взвеси пальцы начинали дубеть. Смыкающийся каменный зев пытался оставить непрошенного пловца у себя в желудке. Благо укрепленный магией костяк перенес жестокое испытание узкими лазами.

Когда проклятая щель наконец выпустила меня в светлое русло, яркое солнце сильно резануло по отвыкшим от лучей глазам. Вывалившись на илистый кусок суши, я тут же повалился на примятую осоку, в изнеможении раскинув руки.

Течение выбросило мою измочаленную тушку примерно в сотне шагов от изначального места погружения. В груди огнем полыхала усталость, на губах мерзко горчил осадок пещерной глины. Плащ набух от воды и весил, казалось, целую тонну.

Местами чешуя огромной твари здорово стесала кожу на запястьях, но драгоценный артефакт на пальце мягко согревал руку. Хранилище ломилось от добытых ресурсов, а кости остались целы. Жить буду, еще и с добычей вернулся, чем не повод для радости.

Лишь когда перед глазами перестали плясать темные точки, я заставил себя с кряхтением подняться. Под толстыми узлами старой ивы нашлась пригодная для розжига сухая выемка. Подтянув пяток трухлявых коряг, выкинутых на берег прошлым паводком, я быстро выбил из кресала несколько искр.

Поначалу отсыревшая кора лениво чадила едким дымком, однако вскоре пламя зацепилось за ветки и весело заурчало, обдавая замерзшее тело приятным жаром.

Свежеобретенный навык прямо-таки требовал полевых испытаний. Ну а кто бы еще удержался на моем месте?

Я вернулся к краю русла и прикоснулся к поверхности водной глади. Духовное эхо мгновенно нырнуло под кромку, и окружающая толща откликнулась легкой пульсацией скрытых в ней созданий. Чуть левее серебрилась россыпь вертлявых мальков. В тенистом коряжнике застыли массивные силуэты крупной дичи.

Вместо грубого силового принуждения я лишь легонько подтолкнул донную массу в сторону обмелевшей косы. Ошарашенная таким предательством со стороны собственной обиталища, рыба не сообразила вовремя дать стрекача. Возникшая из ниоткуда плотная волна услужливо выкинула на склизкие камни трех здоровенных речных обитателей. После еще одного короткого посыла маны мой ужин дополнился парой жирных хвостов.

Работа с клинком давно превратилась в машинальное действо. Быстро счистив чешую и насадив тушки на крепкие прутики, я воткнул свой улов поближе к стреляющим жаром углям. Тлеющая древесина живо принялась румянить плоть. Вскоре по заводи пополз густой дразнящий аромат жареного мяса с заметной копченой горчинкой.

Ран соизволила появиться из густого кустарника ближе к готовности нашего перекуса. Я даже не сомневался в том, что она найдет меня.

Кицунэ выступила из теней бесшумно, ни разу не хрустнув подлеском. Девушка окинула мою перепачканную илом фигуру и откровенно довольно прищурилась, что я отметил краем сознания. Лисице явно льстило созерцать двуногого напарника в растрепанном и чумазом виде. На полыхающий костерок она вообще едва взглянула, целиком приковав янтарные зрачки к аппетитно шкварчащей рыбной корке.

Присев на торчащий корень, мана-зверь требовательно протянула открытую ладонь, всем своим видом отказываясь дожидаться учтивых расшаркиваний. Спорить с ее звериным аппетитом сейчас совершенно не хотелось. Да и вообще ее хорошее настроение напрямую зависит от сытости желудка, так что мне проще было ее накормить, чем что-то объяснять.

Я стянул самую поджаренную тушку с прута и бережно вложил в ее цепкие пальцы.

Трапеза проходила в уютном безмолвии. Спутница методично расправлялась со своим куском, сминала хрящи и обгладывала спинку.

Я неспешно ел и вникал в звучание широкого русла перед нами. На самом деле гомон реки перестал казаться мне бессмысленным природным плеском. Новое чувство позволяло ясно разбирать, где подводное течение наталкивается на скрытую отмель, и в каком месте прохладный донный ключ пробивает грунт.

Окружающая экосистема вела со мной обстоятельную беседу. Пожалуй, ради такого диалога со стихией стоило обзавестись свежей порцией царапин в логовище змея.