Глава 7 · Песочница

Через эту гнилую заболоченную низину мы тащились двое суток кряду, тормозя ровно на тот жалкий минимум времени, которого организму хватало, чтобы заглотить перекус и урвать кусок беспокойного сна на сыром лапнике.

Местная чаща исправно подкидывала мелкие потасовки чисто для поддержания мышечного тонуса. У мутного водопоя тройка чешуйчатых гончих второго ранга даже попыталась взять нас во вполне грамотные клещи, вот только их тактический запал испарился в ту самую секунду, когда из горла передового кобеля начало торчать пробившее хрящи острие, а сам он тяжело осел в жидкую грязь.

За весь этот унылый переход из полезного подвернулась разве что засада здоровенной болотной твари третьего ранга с плоским бугристым туловищем гигантской саламандры. Прижатая к каменистой осыпи рептилия внезапно выдала весьма занятный защитный механизм, мощно харкнув из спинных пор густым эфирным туманом, напрочь глушащим любые магические манипуляции в радиусе пары метров.

Усваивать специфический навык прямо на марше было совершенно не с руки. Я привычно отхватил амфибии башку хлестким ударом искрящейся лозы, выровнял дыхание, быстро набросал в походную тетрадь особенности этого существа и зашагал следом за напарницей.

Гудящее от переизбытка свежих навыков и способностей тело настоятельно требовало тихого места, где можно спокойно обкатать и вживить весь сырой арсенал до следующей неизбежной мясорубки, да и банальная человеческая физиология начинала громко заявлять о своих правах на нормальную еду.

Пространственное кольцо к этому моменту было под завязку набито шкурами, клыками и нерассортированной горстью мана-кристаллов, а вот пристойной еды не осталось совсем. В бездонной пасти Ран последняя жесткая полоска вяленого мяса сгинула еще позавчера, крохи отсыревшей полбы мы с трудом выскребли на утреннем привале.

Надерганные по кочкам алхимические побеги тоже не стали бы ждать вечно, умоляя о срочной просушке перед тем как их ценнейший эфирный сок окончательно испортится и не даст нужного результата. Нам позарез требовалось твердое укрытие с крепкими балками над макушкой, добротным широким столом и раскаленным очагом под алхимический тигель. Да и ванную принять полноценную не помешало бы.

Идущая справа Ран то и дело скашивала желтые глаза в сторону раскисшего тракта, выдавая смену настроения. Бегать по кустам за сырой дичью ей основательно наскучило, что меня самого поначалу удивляло.

Хитрый мана-зверь успел глубоко проникнуться чудесами людской кулинарии и теперь твердо знал, что в любом мало-мальски крупном скоплении прямоходящих обязательно найдутся противни со сладкими булками да залитые липкой медовой глазурью фрукты, так что лисица, стиснув зубы, угрюмо отмеряла шаги до ближайшей кондитерской лавки.

Не стоит ей, наверное, говорить, что в городах можно найти и много других вкусностей? А то, боюсь, вольная лисица окончательно примет блага цивилизации и откажется от походов в лес.

К исходу третьего дня ветер принес запах, который выбивался из уже привычного ощущения леса. Это был печной дым с тяжелой кислятиной дешевого варева. За длинным покатым холмом вскоре замерцала россыпь теплых огней, обрисовывая грубую зубчатую кладку крепостной стены плотно сбитого торгового узла.

За широким въездом кучно лепились скошенные крыши конюшен и постоялых дворов. По разъезженной после вечерней оттепели дороге деловито сновала изрядно потрепанная публика. Обилие навьюченных телег, чумазых мордоворотов во вмятых кирасах и настороженных хмурых типов при оружии, безошибочно выдавало типичный кормовой центр гильдейских наемников.

Наличие по соседству сразу парочки Подземелий, как я узнал чуть позднее, диктовало свои суровые правила, затачивая всю местную экономику исключительно под обслуживание рисковых парней с толстыми кошельками. Как будто могло быть иначе при таком интересе к Подземельям и ресурсам из них?

Дозорные у распахнутых ворот ожидаемо проигнорировали наши персоны. Стражники лишь лениво скользнули равнодушными взглядами по потертой куртке, привыкнув за смену пропускать и куда более уставший контингент.

Нужную административную контору я без проблем отыскал по висящему над крепким косяком деревянному щиту со скрещенными клинками. Помещение привычно разило прелой шерстью, въедливым трубочным табаком и оружейной смазкой. Гудящий пьяным басом широкий зал оказался забит почти под завязку, зато у главной регистрационной конторки на наше счастье вообще не наблюдалось толкучки.

За иссеченной кинжалами и пивными кружками стойкой корпел над пухлым журналом плешивый сухой старик в залоснившихся от многолетних чернильных пятен нарукавниках. Судя по намертво застывшей брезгливой гримасе, этот ветеран канцелярии еще в прошлом веке ответил на все мыслимые идиотские вопросы залетных искателей смерти, так что любые человеческие переживания выгорели в нем подчистую за полной ненадобностью.

Я подошёл вплотную и с легким стуком бросил на заляпанные доски латунную бляху.

— Четвертый ранг. Нужен ночлег и нормальная алхимическая лаборатория, — сухо обозначил я задачу, прекрасно обходясь без вежливых расшаркиваний. Уже насмотрелся, как это делали другие, так что и выбиваться из общего фона не следует.

Работник гильдии даже не дернул шеей. Взгляд старика лишь на жалкую долю секунды мазнул по выбитой четверке, а скрипучее перо булькнуло в стеклянную чернильницу.

— Постоялый двор «Хромой барсук», три квартала на запад отсюда, — забубнил он на автомате, продолжая яростно вычеркивать строчки в своем талмуде. — Комната на двоих, есть с отдельным входом со двора, если толпа не нравится. Лаборатория прямо через дорогу от нас, синяя вывеска с колбой. Алхимика зовут Крог. Сдаёт столы по дневной ставке. Оборудование гильдейского стандарта, вытяжки работают, реактивы базовые в наличии. Специфику тащите свою или покупаете у него на месте.

Здешняя порука, как я понял, функционировала безукоризненно. Истрепанным рейдами отрядам жизненно необходимо быстро сбросить тяжелые баулы с трофеями, оперативно пустить в котлы капризную траву и прочее, что быстро портится, и завалиться храпеть на мягкое, без опасений за сохранность глоток, за что Гильдия щедро снабжала их адресами проверенных лавочников, забирая, разумеется, свой честный посреднический процент. Подведя длинную черту на бумаге, работник Гильдии наконец соизволил поднять тяжелый взгляд для возврата пропуска, и тут же напоролся прямиком на стоящую рядом Ран.

Кицунэ сейчас нависала над потертым деревом барьера и совершенно бесцеремонно пялилась на связку закопченных мясных обрезков, покачивающихся под самым потолком позади конторки. Желтая радужка девчонки угрожающе сузилась в щелку. Забитая глубоко в ядро чудовищная звериная аура хищника шестого ранга всё равно сочила сквозь человеческую маскировку, от нее у простых смертных по спинам катились бы ледяные капли пота.

И кто вообще додумался тут развесить мясо? Или это причуда местного главы отделения?

Дед-счетовод часто заморгал. Выцветшие старческие глаза предательски выдали острый приступ паники, вот только въевшаяся гильдейская дрессировка мигом заткнула пагубные инстинкты за пояс. На своем веку этот высохший пень наверняка навидался отшибленных наглухо чернокнижников, серийных мясников с поехавшей кукушкой и темных дел мастеров с ручными тварями на стальных цепях. Собственно, в авантюристы кто только не идет, и если ты официально не нарушаешь закон государства, в котором находишься, то можешь делать что угодно. Тем более в Подземелье попробуй еще что докажи.

Мужик судорожно втянул носом воздух, упрятал нахлынувшую оторопь обратно под грязные манжеты, двумя пальцами задвинул латунь обратно мне под руку и деловито перебросил лист регистрационной книги.

Этот старик выживал на своем посту исключительно за счет одной привычки: никогда и ни при каких обстоятельствах не совать свой нос в разборки залетных мутных групп. Это сразу было видно, иначе бы он отреагировал совершенно иначе.

Я сунул выданную латунь в кошель и дернул спутницу за рукав.

— Идем, рыжая. Сначала снимем угол, потом я куплю тебе столько сладкого теста, сколько ты вообще сможешь в себя запихнуть.

Лисица наконец-то перестала сверлить взглядом закопченное мясо под потолком. Угрожающий хищный прищур куда-то улетучился, а давящая тяжелая стойка в один миг сменилась нетерпеливым подпрыгивающим шагом. Это лишний раз доказывало мне одну забавную вещь, перспектива до отвала набить брюхо приторными углеводами удерживает дикого зверья шестого ранга на поводке куда надежнее, чем самая дорогая и хитровыдуманная подавляющая клетка из столичных арсеналов.

Да мне их звероловы за такую методику столько денег должны отвалить, что я мог бы больше ни в чем не нуждаться. Жаль, что этот метод работает только с одной конкретной лисицей.

Мы вышли из пропахшего чужим потом зала обратно в стылую уличную сырость. Да, иногда развитые чувства могут неплохо так портить настроение, так что я в какой-то мере понимаю, почему Ран не любила столпотворения людей. Все же далеко не все знали об элементарной гигиене, не говоря уж о большем.

В любом случае пора было бросать якорь.

* * *

Постоялый двор «Хромой барсук» оказался именно тем местом, куда хотелось зайти после недель проживания на походной пище. Внутри было чисто и напрочь отсутствовали какие-либо претензии на излишнюю городскую роскошь, зато толстые бревна глушили уличный гвалт лучше любых заклинаний. Нам выделили каморку с персональным входом из неприметного дворика. Оттуда вели тяжелая дверь и крохотное оконце прямо на поленницу, а внутри поджидали две крепкие кровати, не грозящие перебудить половину квартала при каждом неосторожном вдохе.

Ран переступила порог первой. Хищница тут же приступила к полномасштабной ревизии полученного убежища с непередаваемой животной паранойей, словно под половицами мог скрываться взвод гильдейских засадников. Она бесцеремонно отодвинула льняную занавеску и подозрительно втянула носом гуляющий возле рамы сквозняк. Вдавила ладонь в набитый жесткой соломой тюфяк. Окончив свой тщательный обход по плинтусам, девчонка наконец успокоилась. Напряжение в ее узких плечах сошло на нет.

Спутница обернулась ко мне и с явным удовлетворением фыркнула. Выросший в темных зловонных пещерах мана-зверь до смешного быстро втянулся в прелести доступного бытового комфорта, так что теперь кицунэ принимала наличие нормальной крыши над головой как совершенно естественную дань своему статусу. И более того, даже требовала от меня условий получше, благо я не собирался тратить деньги направо и налево. Мне и так было нормально, в этом плане я никогда не был привередлив.

Сбросив походный мешок куда-то в угол, я притащил табурет к колченогому столу. От направленного мысленного импульса пространственное кольцо послушно выбросило накопленный за время наших лесных блужданий скарб. На столешницу щедро посыпались свежайшие ресурсы, добытые в различных местах. Чудо-артефакт старика Талика отработал на совесть, погрузив в магический стазис растительные ткани так надежно, будто они покинули родную грибницу мгновение назад.

Скользкие подводные плети из того ледяного речного затона до сих пор густо разили гнилостным известняком, отчего я невольно поморщился. Прямо на них я ссыпал небрежную горсть отбитых в шахтах минералов, грани которых едва теплились изнутри мутноватым мерцанием. Чуть поодаль обосновались плотные подземные шляпки грибов с пятого яруса, еще не растерявшие бисерины ядовитого конденсата.

Из недр походной куртки извлеклась засаленная тетрадь, в обнимку с огрызком угольного грифеля. Предстояло основательно раскидать эту ценную добычу на категории по их полезности и необходимости. Руки начали перебирать сырье, пока в голове вычерчивались подходящие температурные графики для будущей возни у тигля. Если я могу сделать пилюли сам, то зачем платить тому, кто еще и материал может испортить? Это всяко выйдет дешевле, а то, что не пригодится, можно будет продать.

Задачу первостепенной важности диктовала сама природа моей своенравной напарницы.

Глубинная речная губка вместе с охапкой тех сияющих донных сорняков не зря были отмечены Системой в качестве первоклассного изолятора эфирных резонансов. Стимуляторы для разгона ядра рыжей хищнице не требовались совершенно, ведь неконтролируемой дури в ней и без того хватало на полновесную роту городской стражи. Девчонке требовался своего рода глушитель. Сорванный предохранитель эмоций запросто трансформировал зверя шестого ранга в ходячую катастрофу, способную выжечь всё в радиусе полета стрелы.

Ран эту брешь в своем текущем состоянии отлично понимала. Обугленная лесная прогалина наглядно продемонстрировала издержки такого дефицита контроля, так что бравировать собственной непогрешимостью перед угрозой этакого самоподрыва лисица даже не пыталась. Тем более это было опасно и для меня, поэтому об этом следовало позаботиться в первую очередь.

Поутру, я протопал по брусчатке до заведения с облупленной синей колбой над косяком задолго до того, как местные крикуны растащили свой товар по лоткам.

Здешний алхимик оказался мрачным мужиком неопределенного возраста. Забрав звякнувшее серебро за дневную аренду, Крог просто ткнул грязным ногтем в направлении свободной каменной столешницы с весьма неплохим оборудованием. Принявшись опустошать карманы, я краем глаза засек резкую остановку перемещающегося по залу хозяина.

Мужчина вытаращился на разложенные бледные отростки с пугающей плотоядностью. Местные каталоги Крог наверняка вколачивал в свою голову годами и знал все цены и особенности ресурсов, которые только могут попасть ему в руки лучше иного оценщика, однако донная речная ботаника явно вываливалась из его системы координат.

Возле перепачканного воротника дернулся кадык. Мастер-алхимик переминался с ноги на ногу, мучительно решая, стоит ли ломать табу на неудобные расспросы. Прагматичность в итоге одержала верх над любопытством. Иначе в этих трущобах долго не живут. Глухо крякнув, он побрел проверять собственные выпарные установки, а я с чистой совестью подкинул углей в жаровню. Но да, следить за его эмоциональными пиками и мыслями, что так и читались на лице мужчины, было забавно.

Варка затянулась до самого вечера. Глубоководная флора из пещерного затона наотрез отказывалась подчиняться базовым правилам термообработки, и стоило мне влить к ней очищенный спирт, как вываренная донная губка тут же принялась плеваться едкими сизыми комками шлака, грозя подчистую загубить драгоценную основу будущего экстракта. Капризная дрянь.

Почти час я просто плясал вокруг горячего тигля с медным черпаком, пытаясь нащупать нужный градус и не дать бурлящей массе спечься в кусок бесполезного угля.

Без своевременных системных подсказок я бы пустил эти компоненты по ветру еще в первые тридцать минут. Всплывающие перед глазами строчки заставляли меня то судорожно прикрывать заслонку ради спасения разрушающегося эфирного контура, то экстренно подбрасывать в раствор щепотки гасящего порошка, так что от густого пара у меня быстро намокла рубаха на спине. Тот еще труд.

Но даже с такими костылями самую первую партию пришлось забраковать: при добавлении растертого пещерного гриба зеленая жидкость внезапно вспучилась кислотно-фиолетовой пеной и намертво свернулась тяжелым комком. Приплыли. Вывернув воняющую химией бурду прямиком в каменный сток и мысленно помянув всю здешнюю ботанику отборным матом, я принялся соскребать нагар со дна котелка. Добытый в запруде запас таял. Вторую попытку пришлось вытягивать уже на чистом ослином упрямстве.

За окнами давно стемнело. Итог этой нервотрепки выстроился на закопченной доске в виде четырех стеклянных тар. Я забил в горлышки подогнанные промасленные пробки, стряхивая едкий конденсат с лица. Полученный темно-болотный экстракт переливался тягучими медленными волнами, отдавая густым тяжелым запахом.

Отсчитав мастеру мелочь за истраченный ресурс печи и грязные склянки, я выполз на промозглую ночную улицу и потащился отмокать в номер.

За дверями каморки меня окатило убойной смесью из подогретого миндаля с приторным сахарным сиропом. Ран дрыхла поперек матраса. Девица беспардонно водрузила обутые в новенькие сапоги ступни прямиком на стену и источала умиротворение нажравшегося от пуза льва.

Вся кровать тонула в промасленных кульках и огрызках отменной выпечки. Каким чудом эта дикая фурия сумела найти нужного кондитера в каменных лабиринтах, да еще и правильно обменять монеты на сладкое тесто, оставалось главной загадкой недели. Выживаемость и приспособляемость этой особы явно пробивала потолок.

Прошагав к расшатанному столу, я припечатал стеклянную тару к доскам. Стук сразу привлек внимание напарницы. Болтать ногой она перестала. Рыжая неохотно отлипла от кровати, скинула налипшую пудру со свежей ткани и уставилась на полученный результат алхимии.

— Твоя персональная аптечка, — бросив куртку на стул, я кивнул на емкости. — Варил из донного улова речного змея. Хлебнешь из горла при первых же скачках манового ядра, и тебя быстро отпустит. Сил эта субстанция не лишает. Просто набрасывает своего рода узду на твои эфирные припадки в момент опасности. Употреблять строго по необходимости. Возможно, постепенно и сама с помощью этого лучше научишься контролировать свое ядро.

Кицунэ застыла истуканом. Растянув паузу до предела, девчонка скользнула к столу и очень осторожно цапнула флакон когтистыми пальцами. В нос ей ударил мощный терпкий аромат алхимического варева.

Ран прекрасно понимала ценность потраченных ресурсов. Чтобы укротить взрывной темперамент высшего ранга, рядовым алхимикам приходится изводить себя над раскаленными котлами, сливая всю имеющуюся энергетику без гарантии на успех. И я пошел на это ради нее.

Пробка с хлюпаньем влезла обратно в стекло. Лисица опустила плечи, на мгновение растеряв напускную агрессивность, и молча спихнула флакон в глубокий карман обновки.

Вздернув рыжую макушку, моя спутница коротко дернула подбородком, обойдясь без обычного брюзжания на тему глупых двуногих существ. Никаких лишних слов, всё исключительно на языке действий.

Адаптация зверя в моем окружении, можно сказать, официально миновала самую сложную точку кипения.

* * *

Я отвернулся от стола, подтащил табурет к самому окну и выудил из-за пазухи сложенную в несколько раз плотную бумагу. Эту потрепанную карту окрестностей я часа два назад купил у пронырливого лавочника прямо возле восточных ворот за какую-то жалкую пару медяков, и теперь вдумчиво изучал затертый на сгибах гильдейский чертеж, донельзя испещренный пометками для заезжих искателей легких денег.

На этой территории уверенно значились два Подземелья. Первое из них темнело крестиком в скалистых предгорьях на севере, а второе ютилось западнее вблизи болот, причем обе локации украшали жирные штампы местной гильдейской конторы, гарантирующие низкий уровень угрозы вкупе с тотальной изученностью маршрутов и плановыми зачистками. Идеальные кормовые угодья для неоперившихся новичков, которых десятками загоняют сюда за обрезками шкур и мутными кристаллами под предлогом абсолютной безопасности и железобетонной стабильности зоны. Так что это еще раз подтверждало то, что город этот очень даже хорошо обжит и кормится с этих Подземелий.

Вот только я-то считывал механику этой пресловутой стабильности куда яснее наивных новичков, со скепсисом глядя на пару мест, годами послушно генерирующих свежих монстров и ресурсы прямиком под бок к полноценному торговому городу.

Ровный эфирный фон кричал только об одном. Глубоко в базальтовых пещерах все еще безотказно работает механизм Асуров, продолжая столетиями переваривать запертое в самом низу живое существо и пуская его непрерывную агонию на подкормку местной экосистемы на пару с кошельками предприимчивых гильдмастеров.

Сомневаться в наличии очередного узника на самом дне не приходилось, поэтому меня больше занимала личность приколоченного к алтарю бедолаги и количество уцелевших извилин после тысячелетней варварской обработки этого существа. Прошлый древний дух дерева на седьмом ярусе умудрился настолько сгнить в собственной желчи, что едва не снес к чертям собачьим половину локации. Кого без остановки потрошат здесь?

Ответ пришел почти мгновенно в виде густого тепла, щедро залившего левую ладонь. Сквозь легкий загар проступила сеть серебристых подкожных линий, пульсирующих светом, поскольку Ивара без малейшего труда ухватила вектор моих мыслей задолго до оформления готового плана.

Симбионт потянулся по ментальному каналу нетерпеливой живой волной, где знакомое жадное детское любопытство первых совместных вылазок намертво сплелось с глубоким осознанным интересом матерого хищника. Древесная сущность без остатка разделяла мое желание немедленно спуститься в шахты и лично заглянуть в лицо наследию прошлого, независимо от его уродства, так что уверенный отклик духа одним махом зачеркнул любые колебания.

Я с нажимом провел ногтем по бумажному сгибу, убрал сложенный вчетверо чертеж во внутренний карман куртки и поежился от потянувшей из оконных щелей ночной сырости.

Позади тихо дышала Ран. Девчонка спала крепким сном со вскинутой за голову рукой, благополучно переварив недавнюю сахарную добычу и утихомирив внутренние бури, благодаря хорошей дозе лечебного эликсира, который в кои-то веки расслабил скрученную тугим жгутом энергетику мана-зверя.

Завтрашний день обещал вытянуть прорву сил, поэтому я прямо на ходу задул коптящий фитиль масляной лампы, скинул сапоги и рухнул на кровать. Утром мы спустимся в ближайшее Подземелье с куда более масштабной задачей, нежели любой базовый авантюрист. Пойдем искать древнюю гниль на правах тех, кто ясно видит подлинную природу этой темницы.