Глава 8 · Отработанный материал

Утренний сбор перед входом в Подземелье напрочь рвал все представления о мрачных склепах, потому что снаружи развернулся банальный городской базар со всей сопутствующей толкотней. В стылом, сером воздухе постоянно звякало железо.

Разномастные группы авантюристов перетягивали баулы, надсадно матерились спросонья и лениво стягивались в рабочие порядки, пока их густой многоголосый гул вяз в сводчатой каменной арке.

Слиться с потоком труда не составило. За спиной тут же отсекло утреннее солнце. Теперь наш маршрут освещали лишь мягкие мазки светящегося лишайника на скользких каменных поверхностях.

Тягучего предвкушения неизбежных неприятностей, к котором я крепко прикипел во время покорения Подземелий, здесь не наблюдалось вообще, зато была рутина сытого налаженного промысла. Порог местной опасности редко переваливал за третий ранг. Вот эта доступность и превратила первый ярус в подобие гильдейского огорода, где основная масса народу просто ковыряла жилы или крошила пещерные сорняки вместо поиска героической славы.

Рубили здешние мясистые стебли на удивление сноровисто. Взгляд сразу зацепился за натянутые вдоль каменистых луж пеньковые веревки с выцветшими тряпками, которыми гильдейские надсмотрщики огородили ценные колонии трубчатого гриба от непомерных аппетитов залетных добытчиков. Сборщики с пугающей аккуратностью вырезали своими тесаками исключительно созревший крупняк и десятой дорогой обходили нежные всходы, поскольку кто-то достаточно суровый умудрился вколотить в их дурные головы железные правила возобновляемого промысла вкупе с животным страхом навсегда лишиться права на сбыт подобного ресурса. Ведь где еще им позволят работать в подобных условиях и зарабатывать явно больше, чем заниматься схожим промыслом в лесу.

Под подошвами все равно порой противно хрустел брошенный мусор, а на влажной известняковой породе то и дело мелькали глубокие белесые шрамы от сорвавшихся кривых ножей. Этот сухой прагматичный подход к растягиванию доходной жилы на долгие годы вперед мог бы даже вызвать у меня искреннее егерское уважение, если наглухо перекрыть память и забыть про одну крайне неприятную деталь: вся выстроенная здесь иллюзия гармоничного природного баланса кормилась непрерывной агонией заживо замурованного глубоко в фундаменте древнего духа, который прямо сейчас пережевывался раскаленными контурами Асуров, ради толщины кошельков гильдии.

Такое не развидишь при всем желании.

Мой тесак полосовал бутоны пещерной белладонны. Добычу я смахивал прямиком в зев пространственного артефакта на ходу, стараясь не снижать скорости. Для идущей плечом к плечу Ран этот прогулочный маршрут не представлял ни малейшей интриги, потому девчонке оставалось лениво греть руки в карманах куртки да сканировать эфир чисто ради борьбы со скукой. Серьезной дичи на этом мелководье просто не водилось.

Правда, местные всё равно не давали окончательно расслабиться. Бледная слизистая гадость в виде какого-то насекомого второго ранга с ворохом членистых лап вывалилась с потолочного карниза прямо в область моего затылка.

Хищница даже не удосужилась поднять нос. Короткая и почти незаметная дрожь её кисти распорола свод упругим воздушным лезвием, так что туша перерубленной надвое мокрицы без малейшего звука шлепнулась о плиты половинами и стала расползаться золой.

Ко второму часу монотонного прочесывания извилистых тоннелей лисица резко сбавила шаг. Она задрала нос, вытягивая шею вправо. Я замер на месте ровно в ту же самую долю секунды, рука тут же оказалась на гарде меча. Привычка опираться на чужую сверхчувствительную сенсорику сберегла немало нервов.

По параллельной штольне шагах в сорока топала мужская компания. Набралось в ней четверо мужчин.

Экипировка крепко-средняя, без бросающихся в глаза прорех, но и столичной вычурной вязи на их куртках не водилось. Добротная вываренная кожа, обтертые рукояти длинных клинков и тяжелые скатки тросов на спинах создавали иллюзию рядовых трудяг-сборщиков, так что нормальный глаз скользнул бы мимо них без единой зацепки. Шли парни показательно не в такт, высматривая ценности по затемненным нишам ради подвернувшейся халтуры.

Лисица отшагнула назад и ткнула локтем меня в ребро.

— Нездешние, — процедила Ран сквозь стиснутые зубы и с остервенением протерла кулаком сморщенный нос, словно пытаясь счистить с обоняния въедливую помеху. — От этих мясников разит горечью какой-то пересохшей дряни, будто они были в месте, где много мертвечины. Вонь высушивает горло даже на расстоянии.

Я всмотрелся в парней куда детальнее, игнорируя наброшенную маскировку простецких добытчиков. Вальяжное шарканье по размытому сланцу скрывало железобетонный центр тяжести, ребята передвигались без лишней раскачки суставов в коленях. Даже кованые набойки грубых сапог сминали камни тихим мягким шорохом, обнажая многолетнюю муштру слаженного боевого звена под вывеской отрядного сброда.

Собирательство мгновенно лишилось всяких приоритетов. Дернув подбородком, я пристроился неизвестным специалистам в хвост.

Скрытое преследование по узким норам всегда требует хорошей выносливости и отточенного контроля маны. Покров Сумерек скрыл мою плотность, растворив силуэт в слабом зеленоватом свете местных отложений, тогда как рыжая компаньонка впиталась во тьму исключительно на голых инстинктах высшего хищника, плевав на хитрые заклятия. Метры между нами не сокращались. Мы дисциплинированно пасли объекты сквозь выдолбленные залы и скучающе обтекали посторонние группы авантюристов.

Резко вильнув у влажного нароста соли, четверка скользнула в глухую кишку ничем не приметного отвода. Данная дыра поросла мохнатой лиловой плесенью по самые верхушки стен, маскируя природный рельеф. Дробное шарканье подошв на том участке сразу стихло.

Уйдя за ближайший поворот, я вжал лопатки в отвесную породу и очень аккуратно промониторил отрезок тоннеля перед нами. Ни одной живой души впереди не наблюдалось. Процессия банально испарилась, заодно подтерев шлейф запахов.

Телепортацию, если бы подобная кампания была способна на подобное, применять они точно не рискнули бы, пространственный выброс таких габаритов я бы точно ощутил. При применении такой магии никуда не деться от резких энергетических колебаний, но я вообще ничего не уловил. Мана-зверь сгруппировалась перед обвалом текучей дугой. Оставив брезгливые замашки, девушка вытерла липкий потек известняка подушечками пальцев и шлепнулась обеими коленями в растертый щебень.

Дернувшись влево, она без промедления ухватилась за обезображенный выпуклый нарост бурых отложений. Короткий упор на выступающий срез гранита выудил из камня противный чавкающий звук: участок стены просто въехал вглубь туннеля. Зев тайной выработки с тяжелым дыханием толкнул в нас душную волну инородной стихии.

Плотность скопившейся смеси разительно превосходила переносимую кислинку начального яруса. Открывшееся нутро перехватило горло тошнотворной угольной гарью, а кровь в артериях тут же вдарила по затылку двойной перегрузкой.

Моя спутница окаменела над щелью. Ухватившись ладонью за жесткую резьбу тесака, я морально отбросил все мысли о легкой прогулке. Прятавшаяся за учебным лабиринтом истинная природа механизма захватчиков сейчас наконец показала себя во всей красе.

* * *

Каменный жёлоб круто ухнул вниз, сдавив нас с боков. Его покрытые склизкой плесенью стенки не оставляли шансов спуститься нормально, поэтому тормозить в этой сырой кишке приходилось ладонями и растопыренными сапогами. Катились прямиком во мрак.

Порождения полезли из щелей на первом же глухом изгибе. С виду это были всё те же сутулые уродцы с верхних ярусов, только теперь эти твари передвигались неестественными ломаными зигзагами с удвоенной скоростью и буквально исходили бешеной яростью. Ран одним ленивым взмахом воздушного серпа начисто снесла двум передним головы. Кицунэ брезгливо перешагнула через оседающий на сланце прах. Мешаются только.

— Странная дрянь, — бросила лисица, принюхиваясь к воздуху. — Вид тот же, но дури в них втрое больше. Будто им горячих углей под шкуру насыпали.

Вдавив ладонь в пол, я прощупал каменные поры с намертво впаянными туда мертвыми корневищами, откуда в ответ немедленно ударило чудовищным эфирным давлением. Здешняя мана спрессовалась до состояния осязаемой жидкости с откровенно химическим привкусом, который больно царапал связки и моментально отсылал рассудок к разорванной памяти того самого изувеченного древа. Иллюзий не оставалось. Так могли фонить только те самые древние промышленные механизмы Асуров, отравляющие все вокруг себя своей бесконечной выкачкой, в которой здешние обитатели вынужденно варились столетиями и предсказуемо ехали крышей. Гнилая среда плодила бешеных мутантов.

Вступившую сюда до нас четверку наёмников мы предсказуемо упустили из виду почти сразу, так как эти парни явно заучили маршрут наизусть и перли быстрым маршем мародеров без долгих остановок. Устраивать слепую погоню по чужой территории я не собирался. Всю навигацию взяла на себя Ран. Хищница выставила комфортный для нас темп и безошибочно потащилась по следу, с легкостью отсеивая от затхлой пещерной вони кисловатый человеческий пот и оружейную смазку.

Бесперебойная шинковка засадных отрядов из мутантов продолжалась еще с полчаса. В конце концов, узкий петляющий лаз выплюнул нас прямиком в тесную боковую щель под потолком циклопической каверны.

Остановившись у края, мы заглянули в бездну шагов на двести в поперечнике.

Большую часть необъятного дна затопило подземным озером цвета застывшего свинца, на чьем мелководье возвышалась распластанная туша воистину исполинского черного змея. Этот монстр легко затыкал за пояс того клыкастого хозяина речного затона, с которым мне как-то довелось бодаться в обнимку, однако сейчас рептилия совершенно не вызывала благоговейного мандража.

Затускневшая чешуя осыпалась буграми. Здоровенная башка безжизненно валялась на прибрежном гравии под плеск омывающей его воды, а всё громадное тело мана-зверя намертво фиксировалась системой чудовищных стальных цепей. Звенья с человеческое бедро уходили к монолитным скальным крюкам по всему периметру, источая пульсирующий багровый свет сквозь выбитые на металле неизвестные угловатые руны, которых я не встречал ни в одном гильдейском талмуде.

Монстр давно бросил попытки вырваться. Он просто лежал там внизу и натужно раздувал пробитые струпьями ребра с абсолютной апатией батарейки, которую пережевывают живьем.

Знакомая четверка наёмников по-хозяйски расположилась внизу на берегу всего в пятнадцати метрах под нами. Безопасность мужиков совершенно не парила, они вкалывали с деловитостью обученной заводской бригады у прокатного станка. Пара мародеров споро обдирала чешую с покатого змеиного бока с помощью загнутых шестов, скидывая отковырянные куски породы стоящему рядом подельнику с распахнутым деревянным кофром.

Тем временем их замыкающий обосновался у основания хвоста. Этот хмырь жонглировал толстостенными склянками, деловито сцеживая густую драконью кровь прямо из открытой рубцующейся раны, которую, очевидно, регулярно обновляли на одном и том же узле. Местная акустика идеально отражала каждое брошенное внизу матерное слово прямиком к нашему укрытию.

— Сцеживай глубже, недобор опять идёт, — прохрипел один из парней с крюком, с усилием отрывая крупную чёрную пластину.

— Тут цедить уже нечего, высохла тварина, — отозвался четвёртый, меняя наполнившуюся багровой жижей пробирку на пустую. Он заткнул стекло притёртой пробкой и бросил взгляд на вяло дышащую морду змея. — На северном узле отдача стабильнее в разы. Пацаны, там реальные деньги поднимают, а мы тут шкварки ковыряем.

— Заткнись и ковыряй. Хозяева сказали дежурить здесь, значит, торчим здесь, — отрезал тот, что держал кофр. — Иначе, сам знаешь, чья кровь пойдёт на восполнение квоты. И поверь, цепями тебя обмотают такими же тяжелыми.

Четвёртый скривился, но спорить не стал. Подхватив свой лоток со склянками, он отошёл за массивный сталагмит, выпав из поля зрения напарников, зато оказавшись как на ладони перед нашим козырьком.

Примостив лоток на скользкий валун, мужик резко сменил свою ленивую повадку на ту самую отточенную суетливость конченого наркомана. Жесткие пальцы нырнули в подсумок за кустарным шприцем.

Чтобы не звякнуть стеклом и не привлечь внимание бригады, он бережно вытащил пробку из свежего трофея и быстро затянул порцию густого эфира внутрь шприца. Задранный рукав обнажил бурую россыпь застарелых шрамов и тусклых рунических меток на бледной руке. Игла пробила плоть на сгибе локтя, и стальной поршень с тихим сипением ушел до упора.

Древняя концентрированная сила монстра ударила по кровеносной системе ловца практически мгновенно. Вязь на руке наемника яростно полыхнула раскаленным багровым тоном, который жадными рывками побежал выше по предплечью, прорезался у основания яремной вены и скользнул под воротник вдоль всего позвоночника.

Отбросив голову на камень, накачанный маной ублюдок выдал сдавленный судорожный выдох. Его перекошенные скулы мгновенно расслабились. Выкатившиеся под веки зрачки не скрывали запредельного животного кайфа от того, как сырая чистая энергия взламывает все барьеры слабой человеческой тушки и дарит минутную иллюзию непобедимости.

Однако эйфория оказалась краткосрочной. Спустя пару дюжин секунд дурман отступил, заставив торчка сглотнуть накопившуюся слюну и торопливо запрятать инструмент обратно за пояс.

Шустрым этот парень определенно не был. Хозяин кофра как раз обогнул гранитный нарост с явным намерением потребовать новую порцию тары. Зенки подошедшего моментально уперлись в пустую стеклотару на граните, а затем с подозрением прошлись по влажной белесой физиономии застигнутого врасплох товарища.

— Опять ширнулся, гнида? — мужик швырнул деревянный ящик на пол. Грохот гулко разнёсся по пещере.

Двое с крючьями моментально бросили работу и повернулись на крик.

— Какого хера происходит⁈ — рявкнул старший, подходя ближе. Он посмотрел на пустую тару и сжал кулаки. — Ты в край оборзел?

— А тебе жалко? — огрызнулся торчок, отступая к озеру.

Страха в его голосе не было, только ядовитая агрессия. Свежая доза явно била в голову, отключая любые тормоза.

— Тварь всё равно новую накачает! Что, от одной дозы убудет?

— Убудет⁈ — старший перехватил шест двумя руками, как дубину. — Если при сдаче товара недовес вылезет, заказчик нам всем головы отвернёт! Или ты забыл, как прошлую бригаду пустили на корм местным уродцам за недостачу двух кристаллов?

— Да плевать мне на заказчика! Я эту кровь добывал, я имею право…

Дальнейшая словесная перепалка предсказуемо скатилась в истеричную грызню. Бригадиры обступили зависимого со всех сторон, потрясая рабочими крючьями и брызжа слюной так усердно, что позабыли контролировать периметр пещеры. Расстановка смешалась в одну кучу.

А вот и идеальный момент для знакомства.

Я скосил глаза на Ран. Кицунэ давно потеряла всякий интерес к израненному цепями гиганту в озере. Вся ее хищная сущность нацелилась на горланящую группу мародеров внизу.

Рыжий хвост вытянулся в струну, а подошвы сапог беззвучно нащупали надежный край выступа для длинного отвесного прыжка. Девчонка не нуждалась в громоздких стратегиях или вербальных отмашках.

Достаточно было одного скупого кивка.

Девушка ответила мне невероятно хищной и совершенно дикой ухмылкой сорвавшегося с цепи зверя, которому официально отменили любые запреты на убийство.

Шагнув в пустоту провала, мы вдвоем обрушились на отвлеченного противника.

Земля встретила меня жестко. Пришлось уходить в перекат прямо по каменному крошеву, чтобы не переломать ноги, тогда как Ран опустилась следом почти с кошачьей бесшумностью. Сначала я даже не понял, в чем подвох, ведь оторванные от своего живодерского ремесла наемники двигались непозволительно вяло для обитателей глубоких ярусов.

Снаряжение на них висело криво, защитной ювелирки не наблюдалось вообще, поэтому я просто выбил древко из рук ближайшего и впечатал сапог ему в колено. Хрустнуло знатно. Мужик с воем осел на камни. Лисица тем временем играючи снесла второго, размазав его затылок о базальт, пока третий вообще попятился назад, бестолково размахивая ножом для свежевания.

С виду — обычный уличный сброд, случайно дорвавшийся до серьезной кормушки и готовый лечь за пару минут. Но тут на ноги поднялся тот самый любитель поиграть с пробирками.

Воздух вокруг его предплечья задрожал от внезапного дурного жара. Сквозь плотную кожу куртки и ткань рукава ярко проступили багровые светящиеся линии, а сам мужик выпрямился со смачным хрустом позвонков и властно вытянул левую руку прямиком к подземному озеру.

Черная вода отозвалась пугающе синхронно. Гильдейские недоучки обычно рвут себе жилы, продираясь сквозь собственное ядро ради капли контроля, а тут тяжелая озерная гладь вспучилась совершенно без сопротивления. Увесистый водяной хлыст толщиной с хорошую оглоблю вырвался из водоема, с пушечным хлопком рассек воздух над самым моим ухом и осыпал лицо грязными брызгами. Не дав нам опомниться, плеть зашла на второй круг и хлестко разбила воздушный серп, который Ран едва успела сформировать.

Девчонка ошарашенно отпрыгнула в сторону от разлетевшегося в брызги эфира. Такого поворота она явно не ждала.

Почуяв подмогу, остальная троица резко перестала изображать жертв и живо подобралась. Под воротами их перемазанных курток синхронно сверкнули багровые сполохи. Влитая в вены чужая кровь запустила процессы, плюющие на все постулаты магии, так что глаза ублюдков мгновенно остекленели от наркотического экстаза. Глоток сырой мощи древнего пленника ударил им в головы надежнее самого крепкого пойла. Драка обещала быть грязной.

Парни вышли против нас слаженно. Работа на голом обдолбанном инстинкте выходила у них, стоит признать, корявой, зато на редкость кучной. Их водоплавающий лидер сразу занял центр.

Мужик планомерно отсекал нас тяжелыми ударами хлыста, способного легко переломать кости даже сквозь вываренную кожу, пока двое шестовиков быстро разбегались по сторонам, в попытке реализовать классический захват в клещи. Последний вообще оказался самым проворным: отскочил за широкое основание ближайшего сталагмита и вскинул к плечу короткий самострел. Выжженные на их телах чужеродные метки продолжали ровно мерцать в такт каждому перестроению.

Смещая центр тяжести и пропуская мимо хлесткие потоки озерной жижи, я окончательно дорисовал в голове механику их фокусов. Здесь не пахло тем естественным симбиозом или честным постижением, которым выживал я. Чистое паразитирование на чужих возможностях. Силу в этих посредственностей вбивали, можно сказать, силком, накачивая кровью чудовища через инъекции и применение незнакомых мне магических приемов. Идеальный механизм передачи чужой власти в руки тех, чьи собственные каналы не удержали бы и искры нормального эфира. Все же очень сомнительно, что это группа была хотя бы слабыми магами, иначе они и действовали бы по-другому.

Обойдя меня справа, один из шестовиков слишком засмотрелся на маневры подельников и напрочь забыл о поганом рельефе пещеры. Мне хватило короткого рывка левой кисти. Зеленый побег вылетел из ладони, петлей затянулся на лодыжке наемника, и я резко дернул на себя. Мужик взмахнул руками и со всего маху вписался носом в крошево.

Молниеносный шаг перекинул меня прямиком к упавшему. Охотничий нож прошелся вдоль спины мародера от ворота до самого ремня, легко вскрыв грубую куртку, но не доставая до костей. Подраненный дернулся и пустил кровавые пузыри, однако тут же заткнулся. Подоспевшая кицунэ брезгливо припечатала каблук ему в основание черепа, закончив возню.

Разрезанная ткань оголила спину. От верхних позвонков до крестца мертвеца тянулась целая колонна выжженных в плоти знаков с уродливыми бугристыми рубцами по краям. В этой мелкой вязи отчетливо сквозила простая логика, с которой скотопромышленники привыкли клеймить свой инструмент.

Поднятая со дна разума память древнего дерева подкинула ассоциацию. Я уже видел эти рубленые метки в том эфирном кошмаре про вторжение Асуров. Ублюдки не только тянули соки из планеты. Оказывается, они ставили на поток модификацию собственных рабов, вживляя возможности захваченных духов и мана-зверей в пустых послушных шестерок. Взять любой сброд, посадить на постоянную иглу из свежей донорской крови замурованного пленника и выпустить биологическое оружие на коротком поводке. Идеальная и весьма рабочая схема контроля, особенно, если люди и сами рвутся захватить как можно больше власти наплевав на риски.

Дальнейшая потасовка заняла от силы полминуты. Затаившийся арбалетчик получил от лисицы уплотненный воздушный серп прямо сквозь каменное укрытие, обрушившись в лужу. Его флангового товарища я снял на встречном движении. Мужик слишком сильно заложил замах шестом, открыл мне ребра и тут же принял нож в печень.

На ногах оставался только водяной хлыст. Ублюдок сопротивлялся с маниакальным упорством, двигаясь на голом эфирном допинге. Пришлось покрутиться на мокрых камнях. Нож пробил ему плечо, снес пласт кожи на бедре и распорол грудину, но свежие раны тут же запаивались багровым свечением. Чужой энергетический запас перемалывал повреждения, удерживая носителя в сознании, однако руны под его воротником стремительно выцветали. Искусственная батарейка доживала последние циклы.

Не успел мужик замахнуться снова, как удерживаемый им водяной кнут с громким хлюпаньем распался в лужу. Он судорожно выбросил ладонь для создания новой волны, но не преуспел. Подкравшаяся сбоку кицунэ без затей отмахнула ему кисть вместе с куском предплечья.

Браконьер заорал, вжавшись в сланцевую стену и судорожно пережимая хлещущий обрубок. Багровое свечение меток на его шее померкло окончательно. С потерей маны исчезла и химическая самоуверенность. Бледный, истекающий кровью торчок медленно сполз по сырой скале, оставляя за собой широкий грязный след. Теперь на нас пялился обычный напуганный человек, осознавший, что купленное бессмертие имеет свойство заканчиваться, а вскрывшие его команду подростки останавливаться явно не собираются.

Инструменты для пыток не понадобились. Раненый заверещал, едва я приблизился, закивав на отрубленную руку, из которой толчками уходила кровь.

— Я выложу все! Только перевяжи, сдохну же! — захныкал он, глотая слюну.

Придавив его целую руку подкованным сапогом к полу, я выжидательно склонился над недобитком.

— Хозяева… те, кто платит, — выплюнул он, стараясь не шевелиться под нажимом. — Я сразу понял, что они гильдейских правил не знают! Свитков не носят, классические формы не плетут. Они приходят раз в полмесяца, забирают нацеженную кровь, чешую змеюки этой. Суют нам свежие шприцы и список тех, кого надо отловить живьем поближе к поверхности. Все на крови завязано, зуб даю!

— Адрес передачи. Живо, — прервал я эти излияния.

— Склад у Западного канала! Мы работаем через Серого. Невзрачный такой, в пыльнике бродит. Я лица его даже толком не помню, встречу в толпе — не узнаю! Хоть чем готов поклясться! Отгружали банки, брали бабло и сваливали, клянусь тебе!

Наемник затравленно скосил глаза на нависшую над ним лисицу и судорожно выдохнул. Ужас перед вшивавшими эти клейма кукловодами пересиливал в нём даже панику от собственной оторванной конечности. Ломать его дальше было пустой тратой времени. Конечная точка известна, канал связи тоже, так что биологический шлак отработал свое предназначение на все сто процентов.

Короткое движение лезвия по горлу подвело закономерный итог нашему знакомству. Обмякшее тело тихо завалилось в грязную лужу.

Спутница неторопливо перешагнула через растекающуюся красноту и подошла к распятому черному змею. Плененный гигант не подавал никаких признаков заинтересованности в смене надзирателей, продолжая лежать с плотно прикрытыми веками.

Вытерев нож об остатки чужой куртки, я поднялся на ноги. Извлеченные из памяти древнего духа Асуры перестали казаться пыльным наследием мертвой цивилизации. Эта иномирная срань вполне комфортно обосновалась под носом у местных властей, запустила Подземелья и наладила поставки ресурсов через Западный квартал города. И нам теперь придется разбираться с этим фактом.

Ну а кому еще? Ведь я после всего пережитого просто не могу остаться в стороне.