Глава 9 · Подпорченный товар

Я подошёл вплотную, перетирая подошвами известняковую пыль и базальтовую крошку, однако змей даже не шевельнул своей огромной башкой.

Масштаб увечий вблизи отдавал работой настоящего мясника. Дряблая шкура висела складками над атрофированными мышцами, а поверх старых стянутых рубцов зияли откровенно свежие раны от железных крючьев. Местами чешуя была содрана до мяса. Мародёры явно не церемонились. Звенья якорных цепей протёрли бока до самых костей, из-за чего кожа вокруг металла вздулась багровым воспалением.

Из его жёлтых глаз с вертикальными зрачками давно выгорели и территориальный инстинкт, и первобытная злоба. Вообще всё. Искусственно поддерживаемая жизнь оставила твари лишь глухую смертельную усталость после бесконечных пыток, выходящих за рамки любого отпущенного природой срока. Змей просто смотрел на меня, ожидая конца.

Опустившись прямо в илистое месиво у кромки воды, я прижал ладонь к истерзанному боку рептилии, и вливать собственную энергию для установления связи даже не потребовалось. Хозяин подземных вод сдался. Его эфирные каналы напоминали изношенное решето, через которое мне в голову транслировалась вполне недвусмысленная просьба об окончательном милосердии — вековые цепи Асуров вкупе с подавляющими контурами банально не давали искалеченному гиганту умереть и раствориться в родной стихии.

Я перехватил рукоять ножа и нащупал стык между чешуйками у самого основания черепа. Лезвие мягко раздвинуло хрящи, точно перерезая толстый ствол спинного мозга. Мана-зверь выдал один бесконечно долгий выдох секунд на десять, его тяжеленная голова обмякла на гальке, а тусклый свет в зрачках окончательно угас.

Моя внутренняя духовная спутница времени зря не теряла. Дух Белой Ивы отчётливо уловила разрыв чужих оков и совершенно не собиралась позволять тысячелетней сущности зазря раствориться в ядовитой каверне.

Серебристая вязь на моём левом запястье коротко полыхнула холодом. Из остывающего змея в ладонь ударил плотный незримый поток, который Ивара принялась распихивать по моим личным энергоузлам, адаптируя чужой древний опыт.

Давящий ледяной шквал едва не вышиб из меня дух. Мой простенький поверхностный навык контроля речных пещер взбесился и начал стремительно перестраиваться, отбрасывая привычное ощущение сырости ради совершенно иной парадигмы. Теперь в голову вколачивалась механика чудовищного водяного давления и логика глубинных течений, которые может осязать только рождённое на самом дне существо — качественный эволюционный скачок понимания стихии прямо к её корням.

Интерфейс сухо подвёл итог:

Чувство Глубины: ранг повышен (Адепт). Достигнуто структурное понимание водных масс и перепадов давления.

Узник отмучился, и хитроумный заплесневелый механизм Асуров предсказуемо сдох. Звенья исполинских цепей мгновенно потухли, а выбитые на них угловатые руны покрылись трещинами и осыпались грязной трухой, превратив могучие артефакты в бесполезный металлолом. Тем самым не оставив о себе никаких доказательств.

Заодно из чёрного озера пропал тот удушливый привкус, вода снова стала просто ледяной жидкостью, так что я наконец смог нормально вздохнуть.

Оставленные мародёрами кофры с отодранной чешуёй и запаянные пробирки с густой тёмной кровью так и валялись у кромки берега. Ран брезгливо перешагнула мутную лужу, подцепила ближайший деревянный ящик за пеньковую ручку и рывком закинула себе на плечо. Для кицунэ любая полезная в хозяйстве вещь по умолчанию переходила в статус её личной хищнической добычи, и всякая человеческая мораль тут отправлялась прямиком в мусорку.

Я подхватил второй ящик, намертво пропахший затхлой сыростью. Улов получился отличным — мало того, что мы разжились редким материалом, так у нас ещё и образовалась конкретная зацепка. Выпотрошенный наёмник выдал ясный адрес складов в Западном квартале и кличку некоего Серого. Этот клубок пора было разматывать.

Мы пошли наверх, обратно в магистральные коридоры Подземелья. Трупы остались гнить, а впереди маячила грязная городская работа.

* * *

Весь следующий день «Хромой барсук» натурально ходил ходуном. Мы отсиживались в своей тесной каморке, и хотя толстые бревенчатые перекрытия худо-бедно глушили непрерывный гвалт общего зала, полностью абстрагироваться от охватившей город суеты не получалось при всём желании.

Вести разлетаются быстро. Вернувшиеся с утреннего обхода разведчики притащили новость, от которой местный промысел громко крякнул и приказал долго жить. Подземелье наглухо встало.

Фоновый уровень эфира банально стал затухать. Он испарился из скальной породы заодно с ловушками и всей агрессивной фауной, поэтому гильдейское начальство сейчас яростно рвало на себе волосы, а взмыленные конторщики гнали вниз экстренные дозоры щупать голый пустой камень. В трактирах же наёмники ожидаемо драли глотки, силясь родить хоть какую-то внятную причину такого тотального паралича, приплетая к делу то насухо выжатое недавним прорывом древнее ядро, то мифического кретина, умудрившегося случайно коротнуть скрытую систему самоуничтожения.

Нам с Ран светиться в этих горячих спорах было совершенно не с руки. Отлеживаемся. Пока снаружи мужики искренне оплакивали внезапно помершую кормушку, я тупо давил спиной жесткий соломенный тюфяк, гипнотизируя взглядом въевшиеся в потолок пятна и терпеливо штопая собственные энергоканалы. На соседней койке дрыхла кицунэ. И правильно. Суетиться сейчас нельзя. Любые резкие телодвижения неминуемо привлекли бы к нам внимание обозленной толпы искателей наживы, в один миг потерявших стабильный кусок хлеба.

На следующее утро волна паники пошла на спад, ожидаемо сменившись стадией угрюмого массового похмелья, и я выбрался на рынок.

Пробежавшись по суконным рядам и показательно поторговавшись с местными барыгами, я раздобыл два дорожных плаща из грубой тёмно-серой шерсти. Фасон взял самый что ни на есть ходовой, благо подобные хламиды с широкими плечами и глубокими капюшонами таскал каждый второй наёмник на тракте. До кучи прихватил пару обычных тканевых полумасок от пыли.

Ран приняла шерстяную обновку с тяжким вздохом, натянула капюшон и поплелась к мутному квадрату оконного стекла для оценки маскировки.

— Мешковато, — резюмировала лисица, покрутившись перед своим отражением. Её придирчивый взгляд скользнул по серым складкам. — За коряги цепляться будет.

— Тебе в этом не по лесу прыгать, а по городским улицам ходить, — я накинул свой плащ и застегнул фибулу под горлом. — Зато твои жёлтые глаза в этой тени никто не разглядит, даже если в упор уставится. А нам сейчас приметные черты нужны меньше всего.

Девушка безразлично пожала плечами и потеряла к кривому отражению всякий интерес. Свободу рук эта жесткая ткань вроде бы не сильно урезала, а прочие эстетические изыски воспринимались мана-зверем исключительно как лишний человеческий мусор в голове.

На поиски нужного склада в западном квартале ушло часа полтора, потому что пришлось изрядно попетлять по гнилым трущобам с их стойким ароматом протухшей чешуи и дёгтя. База перекупщиков совершенно ничем не выделялась среди вереницы таких же серых пакгаузов с поросшими плесенью каменными стенами и наглухо запертыми центральными воротами.

Обогнув фасад, я приблизился к узкой боковой двери, на которой темнели ржавые металлические полосы. Два коротких удара костяшками, крохотная пауза, затем тяжелый тычок основанием кулака и финальный стук, спасибо торчку за сданный пароль. За досками почти сразу зашуршали чьи-то шаги, а следом противно скрипнула массивная задвижка.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы обдать нас духом складской пыли с тусклым масляным светом, после чего в образовавшемся проеме нарисовалась физиономия хозяина.

Серый. Ублюдку подобрали кликуху, которая попадала прямо в точку. Мужик оказался невысоким и плотно сбитым, а его блеклое сероватое лицо словно стиралось из памяти еще в процессе разговора. Никаких шрамов или приметных черт. Обычный подвальный житель с мышиными волосами, которого ты хрен опишешь страже при всем желании, что делало его идеальным связным для всяких теневых схем.

Его водянистые буркалы прошлись по моей куртке, метнулись к спрятанной в тени капюшона лисице и предсказуемо залипли на увесистых деревянных кофрах. Любая нештатная замена курьеров ломала преступную логистику, а подобные сюрпризы барыги органически не переваривают.

— Свернули не туда, ребята, — скрипуче обронил он, готовясь захлопнуть створку.

Я вбил носок подкованного сапога под нижний край деревяшки, намертво стопоря движение.

— Нормально свернули, Серый. Те четверо, с которыми ты обычно работаешь у восточного спуска, оказались парнями на удивление покладистыми, — я вплел в голос бычью наглость разбойника, ухватившего жирный кусок чужого пирога. — Согласились поделиться подрядом, чтобы мы могли лично выслужиться перед нужными людьми. Им всё равно пришлось срочно отбыть по… семейным обстоятельствам. А товар стынет. Принимать будешь или мы это добро алхимикам Гильдии сольём?

Я многозначительно качнул кофром, и стеклянные пробирки с густой кровью отозвались глухим перестуком. Барыга замер, спешно переваривая ситуацию. Заготовленную басню про отъезд мужик со стопроцентной вероятностью расшифровал как свежую могилку в тихом углу катакомб, но на криминальном дне такая смена кадров никого не волнует. Доставка важнее.

— Понатащат всякие бестолочи за собой родню да прихлебателей… Семейный подряд, растудыть их, — злобно забормотал Серый себе под нос, очевидно решив, что те четверо пристроили к делу голодных родичей. Он развернулся боком и дернул подбородком: — Заваливайтесь. Быстро.

Едва мы протиснулись внутрь, железный засов с лязгом встал на место.

Помещение освещалось скудно, да и смердело тут на диво отвратительно — горелый сургуч крепко смешался с едкой металлической кислятиной, которая живо напомнила мне энергофон технологий Асуров. Не теряя времени, мы взгромоздили ящики прямо на широченный дощатый стол в центре помещения. Барыга немедленно откинул крышки.

Ковыряться в хабаре мужик начал с подчеркнутой ленцой, как бы делая нам великое одолжение. Вытянул из паза длинную пробирку со змеиной кровью, откупорил и скептически втянул носом тяжелый дух, после чего буквально окаменел на месте.

Барыга судорожно заткнул сосуд, схватил следующую колбу для проверки на просвет, а потом лихорадочно нырнул во второй кофр за матовой болотной чешуей. Его грязный ноготь проскрежетал по шероховатому сколу породы.

— Без разбавления? — тихо спросил он. Бесцветный голос неожиданно дал трещину, выдав искреннее профессиональное уважение. — Те олухи вечно приносили свернувшуюся жижу, которую наполовину бадяжили озерной водой ради итогового веса. О чешуе вообще молчу — рвали так, что все эфирные нити в труху. А это натуральный свежак с идеальным корневым срезом.

Я лишь пренебрежительно пожал плечами, не выходя из роли жадного наёмника.

— Сказал же, мы работаем чисто. Заказчик должен оценить. Может, что и подкинет от щедрот своих, что думаешь?

Тщательно защелкнув замки, Серый принялся нервно отбивать ритм по заляпанной столешнице. В черепе связного с натугой проворачивались шестеренки, так как ситуация складывалась нестандартная: сдать жирный маршрут мутным новичкам — рискованно, но зато эти ребята таскают идеальный высокоранговый продукт и не задают лишних вопросов. Грамотных добытчиков на улице не найти.

— Значит так, — он уперся локтями в стол. — За товар отсыплю вам по таксе тех упырей, плюс накину пяток серебра за чистую работу. Но раз вы такие резвые, есть еще одна тема. Чисто курьерский подряд на один ящик. Сроки разумные, гнать лошадей не надо, но и зависать по кабакам запрещаю. Доставка за очень солидный куш.

Изображать муки выбора я не собирался, благо прямой выход на столичную ячейку этой гнилой паутины был ровно тем призом, ради которого мы заварили всю кашу.

— Берём. Куда нести и кому отдавать?

Сутуло нырнув под стол, барыга вытащил наружу небольшой с виду деревянный ящичек. Вот только стоило мне перехватить посылку, как руки оттянуло чудовищной тяжестью, словно внутри тары отлили цельный кусок свинца. Почерневшие швы с углами стягивала вязь багровых рун, залитых слоем толстой смолы, а где-то в недрах короба мерзко и вязко перекатывалось нечто тяжелое. Эфирный фон этой гадости моментально вызвал у меня зуд — спрятанная мана отдавала искажением и дичайшей плотностью. Подкожная сеть Ивары запульсировала тревожными толчками.

— Правило одно, — мужик уставился мне прямо в глаза тяжелым немигающим взглядом. Без дешевых угроз, сухая констатация фактов. — Внутрь не лезть. Шкатулка намертво зашита на специальные узлы, так что любая попытка силового вскрытия спровоцирует детонацию. Оно вас не порвет, а просто накроет периметр в полсотни шагов облаком токсичного эфира, так что вы сдохнете в адских муках и прихватите на тот свет половину квартала, чтобы никому неповадно было лезть в эти дела.

Серый замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом, после чего продолжил инструктаж.

— Адреса на бумаге вам не дам, а то знаю я вас ротозеев. Доберетесь до Столицы, дуйте в южный торговый округ и ищите лавку пряностей «Медный кувшин». Владельца зовут Игнас. Скажите ему, что приволокли старые книги от портового дядюшки, спихнете коробку и после проверки получите вторую половину награды. Уяснили или лучше другим поручить?

— Южный округ, «Медный кувшин», Игнас. Старые книги, — повторил я, запихивая этот портативный гроб в наплечную котомку. Пространственное кольцо отлично справлялось с экономией места для нормальных вещей, но совать нестабильную Асурскую дрянь, а ничем иным это быть просто не могло, в ценный артефакт я не рискнул. Еще сломается колечко и что мне потом делать? — По рукам.

Зацепив тяжелый мешочек с авансом, я направился на выход. Лисица молча выскользнула следом, напоследок крайне брезгливо передернув плечами в сторону пропахшего химией барыги.

Свежий воздух ударил в лицо, как только мы оказались на брусчатке. Закатное солнце уже скрылось за острыми шпилями ратуши, заливая грязную улицу багровым вечерним светом.

— Токсичное облако из эфира, надо же, — саркастично хмыкнула Ран из-под глубокого капюшона, когда мы свернули к северным воротам. — Прямо-таки обожаю эту вашу людскую привычку таскать в карманах смерть, способную прихлопнуть самого носителя.

— Зато отменно работает, если хочешь спрятать нечто по-настоящему ценное для наших трехглазых друзей, — отозвался я, поудобнее перехватывая лямку. — Торчать тут больше не имеет смысла. Захватим остатки барахла с постоялого двора и выдвигаемся.

Город выдал нам отличный куш в виде вектора для дальнейшей охоты, так что маршрут теперь пролегал прямиком в самое сердце материка. Едва сумерки окрасили небосвод в густой фиолетовый цвет, наш небольшой отряд миновал внешние городские заставы и свернул на широченную колею Столичного тракта.

* * *

В город он вошёл ровно через сутки после отъезда Вика и Ран, пусть и не знал об этом пока что.

Плотная людская масса портового муравейника откровенно раздражала. Чужая белковая оболочка, в которой приходилось перемещаться, постоянно требовала тепла и остро реагировала на удушливую вонь, отвлекая сознание от первостепенной задачи. Асур плотнее запахнул полы тёмного плаща, лишенного каких-либо гильдейских или клановых меток.

Эфирный фон он прощупал ещё на подходе к городским стенам, и результат сканирования лишь подтвердил самые скверные прогнозы. Питающий купол, который десятилетиями незримо висел над поселением и стабильно собирал эманации нижних слоев, осыпался грязными клочьями. Один из древних узлов выкачки оказался вырван с корнем и полностью обесточен. Утешало лишь то, что второй резервный экстрактор по соседству всё ещё продолжал мерно пульсировать, отгоняя в сеть тяжелую энергию. Тем не менее, два, а теперь уже и три, безвозвратно потерянных механизма на одном континенте за столь короткий срок переходили из разряда статистической погрешности в категорию целенаправленного саботажа. Такого он припомнить за все свое время работы не мог.

Путь до западных складов занял меньше получаса. Зловонную подворотню местного связного Асур безошибочно вычислил по плотному остаточному следу тяжелых эфирных соединений, осевших на кирпичной кладке.

Серый открыл засов сам. Мелкий курьер собирался было выплюнуть привычную брань, но осекся на первом же слоге. Взгляд человека остекленел. Асуру даже не потребовалось прибегать к грубым физическим пыткам или тратить ману на плетение иллюзий. Он просто шагнул за порог и позволил своей истинной давящей природе едва заметно просочиться сквозь человеческий силуэт. Узел первобытного ужаса в груди торговца моментально сократился с восхитительной предсказуемостью.

Диалога как такового не вышло. Происходил односторонний слив данных. Серый хрипел, давился слюной, вжимаясь лопатками в доски стеллажа, и торопливо вываливал из себя всё, что успел заметить за короткую встречу.

Никаких сводных гильдейских отрядов. Никакой тяжелой кавалерии местного феодала. Причиной глобального сбоя оказалась парочка залетных исполнителей, сломавших привычный распорядок.

Асур отстраненно запоминал сыпавшиеся факты. Первый объект: молодой мужчина, высокий, темноволосый. Главная деталь — серебристые ветвящиеся линии на коже, фонящие сквозь плотную ткань одежды так ясно, что их заметил даже этот скудоумный посредник. Второй объект: рыжая девка с янтарными глазами. Человек описывал её повадки как звериные, с абсолютным отсутствием людской неуклюжести.

Мана-хищник, мимикрировавший под двуногого, являлся отбракованным элементом пищевой цепи, подлежащим утилизации. А вот её спутник с растительным узором представлял собой глубокую системную аномалию. Именно он нес прямую ответственность за разрушение добывающих узлов.

Мужик между делом выдавил из себя, что парочка забрала спецгруз и отбыла на запад по главному тракту. Вчера вечером.

Асур резко оборвал ментальное давление. Связной с громким всхлипом сполз по стене, судорожно хватаясь руками за собственную шею и пытаясь протолкнуть воздух в спазмированные легкие.

Запустив пальцы глубоко под плащ, пришелец нащупал гладкий диск сигнального амулета. Металл привычно холодил кожу. Руны на ободке ждали лишь капли энергии для мгновенной передачи рапорта наверх. Асур задержал палец над выбитой в центре печатью и убрал руку.

Связываться с руководством без готового результата означало публично расписаться в потере контроля над подотчетной территорией. Вышестоящие инстанции требовали бесперебойной работы генераторов, а не жалоб на парочку ушлых аборигенов.

К тому же эти глупцы совершили фатальную оплошность. Они забрали экранированный свинцовый контейнер. Тяжелая печать на ящике служила не только ядовитой ловушкой для взломщиков, но и превосходным маяком дальнего действия. Нарушители самолично повесили себе на шею поводок.

Асур покинул складскую вонь, так и не взглянув на трясущегося у пола Серого. Выйдя из тесного проулка на пересечение вымощенных улиц, он медленно повернул голову. Его холодный, лишенный человеческих эмоций взгляд намертво зафиксировался на западе, там, где за суетой крыш пылилась уходящая вглубь континента серая полоса тракта.