Глава 14

Если на моем месте оказался другой землевладелец — он бы с радостью согласился на такое щедрое предложение. Человек чаще всего склонен видеть выгоду в краткосрочной перспективе, тем более, если он зажат в угол.

Огромные долги перед банком, конфискация земельного участка государством… И сразу в голову закрадывается мысль, а что мне терять? За один день я могу решить все накопившиеся проблемы. Прям как в сказке!

Однако, я хорошо помнил, что система мне дала четкое условие — сохранить свою землю. У меня не было выбора. Только Гулос об этом не знал. Если я соглашусь с его условиями — произойдет нарушение синхронизации с нынешним телом. Да и плюс ко всему я уверен, что он всё равно меня обманет.

Основное задание было выполнено: мне удалось вырастить урожай и достичь стопроцентной синхронизации. Но потеря земли всё равно приведет меня к смерти. Значит, пути назад нет.

— Зачем тебя нужна моя земля? — я посмотрел в глаза своему соседу — Разве тебе некуда расширять свои владения? Моя земля требует немалых физических и финансовых вложений.

— Если твою землю заберет более толковый фермер, чем ты, то у меня появится конкурент, — коварно усмехнулся Гулос. — Не знаю о чем ты там снюхался с инспектором, но желания рисковать у меня нет. Хватит юлить, Войцех, такое предположение поступает только один раз в жизни. Любой бы на твоем месте уже согласился.

Я чувствовал, что он пытается меня обмануть. Называет лишь косвенные причины, вместо настоящей. Если бы этот разговор происходил в прошлой жизни, то я бы неиронично мог предположить, что на моем участке в недрах земли находится нефть или спрятанное сокровище.

— Разве я могу тебе верить? — не сводя глаз с землевладельца, спросил я. — Где гарантии, что ты выполнишь свою часть уговора?

Нужно переходить в наступление. Проверять границы дозволенного. Гулос слишком вспыльчивый человек, чтобы долго находиться в образе «доброго» мецената. Если его уколоть в разговоре, то он вполне может проболтаться о своих планах.

— Я готов тебе предоставить задаток, — сказал Гулос. — Любая сумма, которая тебя убедит в серьезности моих намерений.

— Даже тысячу зиллингов? — с наигранным восторгом спросил я. — Правда не знаю зачем тебе этот клочок земли, на котором больше ничего дельного не вырастет. Скорее всего, никогда. Ведь этот сорняк истощил землю до предела.

Гулос на мгновение замер, и его самодовольная ухмылка дрогнула. Он явно не ожидал, что я буду настолько наглым, что назову почти точную сумму своего долга банку. Это не совсем похоже на залог…

Мой вопрос невероятно его взбесил, но он сдержал свою ярость.

— Пусть будет тысяча, — хмуро ответил Гулос. — С этой земли не убудет…

Стоило ему вслух сказать последнюю фразу, как его лицо исказилось. Наконец, Гулос, проболтался. Он сразу понял, что случайно показал «туз» в своем рукаве. Только я виду не подал, словно не заметил изменения в его мимике.

— Ну так что? — вновь обратился ко мне землевладелец, явно желая скрыть свою оплошность. — Тебя моё предложение устраивает?

Я тонко чувствовал, что Гулос начал нервничать. Он заикнулся о том, что сорняк особо и не навредит моей земле. Словно она может восстановиться… Но как такое возможно?

Ведь бурьян просто извлекает всю живку из почвы, оставляя её истощенной. В голове промелькнули примерные данные об истощении. Почти восемьдесят процентов!

Мне удалось восстановить насыщение почвы живкой только благодаря информации от системы. Ведь это она мне рассказала как с помощью криокомпостирования забрать всё «украденное» сорняком.

Я не стану заявлять, что в этом мире об использовании компостных ям никто не знает, но вот на счёт криокомпостирования бы поспорил. Это уникальный метод, который известен только мне. Вполне вероятно, что и Гулосу.

Только я хорошо помню, что наличие ямы не вызвало с его стороны каких-то опасений. Он же тогда приходил к нам на участок и подумал, что это яма для инспектора.

— Мне нужно время, чтобы всё взвесить, — блефовал я. — Твоё предложение звучит заманчиво И я верю, что ты сдержишь своё слово, но принимать поспешные решения не хочу.

— Сколько тебе нужно часов? — нетерпеливо поинтересовался Гулос.

— Дней, — поправил я. — Трех дней будет достаточно, чтобы я принял решение.

— Ты просто зря тянешь время, Войцех, — прорычал Гулос. — Твоя семья голодает в Столичном округе, а ты думаешь соглашаться тебе или нет на предложение, которое тебе никто никогда больше не предложит.

— Не нужно на меня давить, — я встал из-за стола, словно был готов уйти в любой момент. — Я целый год здесь прожил и уже успел привязаться к этой земле. А ты хочешь вырвать у меня её из рук. Успокойся, я ведь уже почти согласился на твоё предложение.

Я врал. Нагло врал. Свою землю я не собираюсь ему отдавать, но выудить с него лишнюю информацию или какую-нибудь финансовую помощь, чтобы закрыть часть долгов — да.

Пусть думает, что я очень сильно привык к своему участку. Ведь бывает же такое, что человек настолько сильно привязывается к своему жилью, что даже если хочет его продать, всё равно не решается этого сделать.

— Прошу прощения, Войцех, — самодовольно улыбнулся Гулос. — Просто меня постоянно мучает мигрень. Да и работники доставляют много хлопот… Три дня? Хорошо, я буду ждать твоего ответа. Гнусавый тебя довезет до участка.

Каким-то чудом удалось его убедить, что меня искренне заинтересовало его предложение.

— А что на счет залога? — поинтересовался я.

— Держи, — Гулос кинул через весь стол мешочек с деньгами. Монеты громко зазвенели внутри, сталкиваясь друг с другом. — Там пять зиллингов. Остальные девятьсот девяноста пять получишь уже после своих раздумий и заключения договор между нами. А это так… На мелкие расходы. Может, из-за голода у тебя голова туго соображает.

— Нет, обойдусь, — помотал головой я. — До заключения договора мне твои деньги не нужны.

— Ты в этом уверен? — нахмурился он. — Это ведь жест доброй воли, чтобы…

— Нет, — твёрдо повторил я. — Оставь их себе. Пока.

Не стану я брать от него эти подачки. Тем более, высока вероятность, что он может меня подставить. Это в его стиле. Скажет ещё, что я его обокрал.

Да и в целом мне никакая плата от него не светит, не стоит даже думать об этом.

Я прекрасно понимаю, что он ни за что не даст мне такую крупную сумму денег. Я уже убедился, какой расчётливый и мелочный человек сидит передо мной. Но даже эти пять зиллингов подтверждают мои догадки о ценности земли, которая оказалась под моим контролем.

В первый день знакомства он готов был лишить меня последней копейки из-за «нарушения трудового договора», а сейчас всё резко изменилось. Мой участок охранял живкорой, его диверсию с семенами бурьяна раскрыли, земельный инспектор уехал в неизвестном направлении после переговоров со мной, а затем у меня появились деньги, чтобы закрыть долг травнику Яну. Он опасается, что я могу доставить ему очень большие неудобства.

Поэтому остается лишь одно мирное решение — купить меня.

Я смог убедить его, что мне нужно время на размышление, но на самом деле это просто попытка выиграть немного времени перед приездом Отто Бауэра и выпутаться из сложившейся ситуации. Выйти сухим из воды, так сказать.

— Надеюсь, что ты не передумаешь, — я продолжил изображать заинтересованность в его предложении.

— За мной не заржавеет, — усмехнулся землевладелец, проглотив мою «наживку». — Если определишься раньше времени –дай знать. Сразу же всё оформим. И чем быстрее, тем лучше. Мне только останется подготовить все необходимые документы.

Я кивнул ему на прощание, а затем вышел в длинный вестибюль. На этом переговоры подошли к концу.

— Тебя отвезти обратно? — спросил Гнусавый. Видимо, ждал меня всё это время около входа в поместье.

— Нет, мне ещё в пару мест нужно занлянуть. Сам справлюсь, — ответил я.

Интересно, что же он всё-таки имел ввиду, когда говорил о моей земле? Прозвучала какая-то слишком уж многозначная фраза…

«С этой земли не убудет…»

Нужно будет подумать об этом на досуге. Не исключено, что я просто чего-то не заметил? Нужно будет ещё раз осмотреть свой участок. Теперь я точно уверен, что там скрывается какая-то тайна. Что-то, о чём знает Гулос, и о чём пока что не ведаю я.

У меня сейчас и без Гулос с его интригами проблем хватает. Прежде, чем размышлять по поводу своего участка, я решил окончательно убедиться, что моей новой соратнице можно доверять. Да, всё же стоит заглянуть к Витольду. Ведь это он, якобы, её порекомендовал.

Старика Витольда я нашел там же, где и всегда — дома. Я вошел внутрь без стука. Дверь была открыта. Он варил свою брагу — аж на всю окраину деревне несло!

— А, Войцех! — увидев меня, проскрипел он — Живой? Слыхал я, Гулос тебя в гости звал.

— Как видишь, живой. Ничего со мной не станет, — ушёл от темы я. — Витольд, я по делу. Ко мне вчера девица заявилась. Рыжая такая. Беатрис. Говорит, что это ты её ко мне послал.

Старик замер. Он нахмурился, потирая переносицу грязным пальцем, и начал что-то невнятно бормотать под нос.

— Беатрис… Беа… — он долго думал, глядя куда-то в пустоту. — Мало ли девок рыжих по округе бегает? Да и зачем я тебе бабу бы послал? Твоему участку не баба, а мужик нужен, да покрепче! Чтоб лопатой махал…

У старика совсем проблемы с головой обострились. Сколько ходил по этой деревне, но никогда ещё не видел девушек с таким ярким оттенком волос. Я уже начал терять терпение, когда он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ох, дырявая голова! Вспомнил! Дня три назад это было. Приходила она. Не здешняя, судя по выправке. Одета странно, лук за спиной, глаза как у рыси — так и зыркает. Да, я к тебе её направил. Не обижайся на старика, память у меня хромает куда больше, чем ноги.

Но я то понимал, что старик просто притворяется. Просто по какой-то причине не хотел говорить об этом. Однако всё же сдался под моим напором. Витольд опасливо оглянулся и понизил голос:

— Охотница она, Войцех. Да не на зайцев, похоже. Я как глянул на её руки — сразу понял: девка бедовая. Но говорит складно. Рассказала, что из лесного приграничья пришла, мол, зверя там мало стало. Да и вспомнил, что Радован меня мясо просил купить. А я ведь так и не решился — всё-таки далеко из города ехать. Пропадет на жаре такой. А здесь эта девка нарисовалась. Будет вам крольчатину носить.

— Охотница, значит, — задумчиво повторил я. — И ты её просто так ко мне отправил? Не побоялся, что она меня во сне прирежет?

— А чего тебя резать? — усмехнулся Витольд, возвращаясь к кореньям. — Девка честная, я это нутром чую. Она за работу зубами и ногтями вцепится.

— Ладно, Витольд, я чего зашел-то… Урожай скоро будет. Картошку нужно будет на рынок переправить.

Старик недоверчиво вытаращился на меня.

— Картошка? Ей ещё расти и расти. — он скептически покачал головой. — Или ты это серьёзно? Ну… Если не врешь, то дело доброе. Только давай сразу договоримся! Пусть Радован заранее припрет мешок с ней. Я надрываться больше не буду!

— Добро, — кивнул я. — Может, я сам занесу. А что по деньгам? Всё в силе?

Витольд, махнув костлявой рукой, тут же меня перебил.

— Оставь. Больше деньги не нужны. Всё в силе еще с того уговора. В этот раз процент с тебя брать не буду.

Он хитро прищурился и добавил тише:

— Ты только это… девку рыжую не обижай. Охотники — народ злопамятный. Если она у тебя приживется, глядишь, и Гулос со своими «предложениями» побоится близко подходить. У неё за голенищем нож такой, что им кабана освежевать — раз плюнуть. А выпустить кишки его головорезу — тем более.

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт, Витольд, — заключил я. — Да и вряд ли кто-то в здравом уме сунется на мой участок после той истории с живкороем.

— Твое дело, Войцех, — буркнул старик. — Но про бочки и Радована не забудь. Упустишь время — будешь ещё четыре дня ждать.

Я поблагодарил старика и вышел из его дома. Пора возвращаться домой.

* * *

Пройдя сквозь узкую тропу между зарослями, я вышел к своей земле.

На дальнем краю участка, налегая на лопату, трудился Радован. Услышав мои шаги, он резко выпрямился и, вытерев пот со лба широкой ладонью, повернулся в мою сторону.

— Уже вернулась… — Радован тут же осёкся. Очевидно, ждал он не меня. — А, это ты Войцех. Думал, что Беатрис с охоты прибыла.

— Давно она ушла? — уточнил я.

— Часа два назад в лес сиганула, — Радован привалился к черенку лопаты. — Сказала, что к ужину косуля будет или заяц, если повезет. Шустрая девка, ничего не скажешь!

Я подошел ближе, глядя на свежеперекопанную землю и своего помощника. Радован смотрел в сторону лесной чащи, а на его лице застыла какая-то глуповато-мечтательная гримаса.

— Слушай, — я прищурился, глядя на помощника. — Я же видел и слышал как ты с ней общаешься… Создаётся впечатление, будто ты женщин в жизни никогда не видал! Ты ей, часом, не успел что-то лишнего разболтать?

— Да чего ты сразу «разболтал»! — насупился Радован. — Просто поговорили… Она спрашивала про землю, почему, мол, у нас ничего на участке не растет. Ну я и сказал, что ты у нас — голова, секреты фермерские знаешь. Картофель, мол, хотим вырастить…

— Радован, ты давай не перебарщивай!, — осадил напарника я. — Мы её знаем ровно один день, дружище! Сегодня она нам косулю подстрелит, а завтра может Гулосу про наши «секреты» за пару зиллингов доложить. А ты перед ней хвост распустил, чуть ли не все наши дела на блюдечке выложил!

— Да ладно тебе, Войцех, — буркнул он, снова хватаясь за лопату. — Видно же, девка честная. Не похожа она на тех баб деревенских. И от хмырей, которые под Гулосам ходят, Беатрис отличается.

— Она тебе просто понравилась, так и скажи, — прямо сказал я. — Но это не значит, что ей нужно всё рассказывать. Да и вообще… Я к Гулосу сегодня съездил. Он мне за мой участок тысячу зиллингов предлагал.

— Тысячу? — Радован застыл. — Значит, девка и правда может быть не просто «прохожей».

— Вот это я тебе и пытаюсь донести. Она вполне может оказаться лазутчиком на нашей земле.

На деле у меня сейчас нет причин подозревать Беатрис. Я решил немного запугать Радована, чтобы он больше не трепался о наших тайнах с едва знакомыми людьми. А то уж больно расслабился!

— А как же живкорой и Гнусавый? Помнишь? Корнепий ведь сразу на этого уродца напал! — рассуждал помощник. — Если бы от Беатрис исходила опасность, то он бы и её к земле приложил.

— Просто следи за своим языком. Если Гулос прознает о наших махинациях со стариком Витольдом, то всё накроется медным тазом!

— Понял я, понял, — Радован тяжело вздохнул. — Буду молчать как рыба. Просто не хотел ей отказывать. Она мне доброй показалась.

— Доброта в наше время — самый дорогой товар, и Гулос вполне может его оплатить, — я хотел сказать что-то еще, но слова застряли в горле.

Радован вдруг дернулся и попятился. Я резко обернулся.

Беатрис стояла прямо перед нами. Всего в паре шагов. Ни шороха травы, ни хруста сухой ветки, ни единого звука, который выдал бы её приближение. В одной руке она держала лук, а в другой — двух жирных кроликов, связанных за задние лапы.

— Обедать будем? — негромко спросила она, переводя взгляд с меня на побледневшего Радована.

Было ясно, что она слышала почти весь наш разговор. Но я в это проблем не вижу. Я принял её, но настоящее доверие ей только предстоит заслужить.

— Ты… как ты это делаешь? — прижав руку к сердцу, шумно выдохнул Радован. — Я же смотрел в ту сторону! Там даже мышь не могла проскочить, чтоб я не заметил.

— Если ты видишь охотника, значит, он сам этого захотел, — усмехнулась Беатрис.

Я стоял в стороне, наблюдая, как охотница ловко заканчивает с разделкой. В голове невольно закрутились мысли о её талантах.

Одно дело — слушать сказки охотников в трактире, и совсем другое — вот так, между делом, притащить двух жирных кроликов.

Это ведь не домашняя живность, которая сама под ноги лезет. Кролик — зверь дерганый, пугливый, его малейший шорох в нору загонит.

А подстрелить его из лука, да еще и в густом подлеске — тут глаз должен быть как у орла. Рука дрогнет в ответственный момент — дичи не будет. И времени она потратила мало. Всего лишь пару часов назад ведь ушла. Неплохо!

За это время другой бы только до леса доплелся и место присмотрел, а она уже и выследила, и добыла, и вернулась незамеченной.

Либо ей чертовски везет, либо она действительно мастер своего дела.

— Ну что застыл, хозяин? — Беатрис подняла на меня взгляд, убирая нож в ножны. — Или крольчатина тебе не по душе?

— Да нет, — я качнул головой, отгоняя лишние мысли. — Просто думаю, что с таким талантом ты бы в любом городе при дворе егерем служила, а не по заброшенным участкам работу искала.

Она лишь хмыкнула, и в этом звуке было больше усталости, чем гордости.

— Я привыкла жить в лесу, Войцех. Мне здесь комфортнее, чем в городе или деревне. Я бы и дальше там жила, если бы не вынудили обстоятельства…

Радован, не желая оставаться в стороне, потянулся было к одной из тушек.

— Давай я хоть второго разделаю, чего ты всё сама да сама? — он попытался перехватить инициативу.

Беатрис мягко, но решительно отодвинула его руку локтем.

— Остынь. Ты его сейчас на куски порубишь, а потом будем кости из зубов выковыривать. Я сама всё сделаю.

Она ловко закончила с разделкой, но когда Радован уже захотел отправить одного из кроликов в горшочек, Беатрис вновь его остановила.

— Не спеши. Кролик — зверь жилистый, сухой. Его сначала в холодной воде вымочить надо, чтобы кровь лишняя ушла и волокна размякли. Часа три, а лучше шесть подержать его в ведре надо. Только тогда мясо станет мягким.

— Сначала горох, теперь и мясо, — тяжело вздохнул Радован. — Что за жизнь такая тяжелая пошла. Пойду тогда хотя бы пару лепешек испеку, а то пока крольчатину дождемся — в животе дырка образуется.

Пока Радован с Беатрис возились с разделкой кроликов, я незаметно отошел в сторону грядок с картофелем.

Я коснулся ладонью рыхлой почвы и мысленно активировал Систему.

/ Сканирование объектов: Картофель/

/ Состояние: Фаза финального созревания/

/ Насыщенность Живкой: 98%/

/ Время до полной готовности: 22 часа 14 минут/

Чуть меньше суток и у меня будет четыре готовых куста. Интересно сколько килограмм получится с этого выудить?

До полного насыщения почве не хватало всего лишь два процента. Я снова приложил ладонь к земле, но на этот раз не для простого сканирования.

Мысленно обратившись к системе, воспользовался навыком «Жатва Живки».

Я почувствовал, как из моей ладони стал направлять поток жизненной эссенции. В интерфейсе Системы зеленые нити корней вспыхнули ослепительным изумрудным светом. Земля под моими пальцами мелко задрожала.

Я буквально слышал как в почве молодые клубни начинают раздуваться, с хрустом раздвигая почву. Живка не просто питала их, она вливалась в них густым, вязким потоком, делая их гораздо крупнее.

/Процесс запущен/

/Прогноз: размер плода увеличится на 20% относительно предыдущего замера/

/Насыщенность энергией: Критическая/

Я чувствовал, как после выброса силы в коленях появилась предательская слабость. Навык «Жатва Живки» выкачал из моего внутреннего резервуара много эссенции. Было бы неплохо перекусить.

Мы зашли в дом, оставив разделанное мясо отмокать в ведре на улице. Внутри было прохладно, но стоило нам переступить порог, как в уши ударил противный, монотонный гул.

— Да откуда ж вас столько взялось⁈ — Радован в сердцах махнул рукой, отгоняя от лица жирную черную муху. — Никогда такого не было!

В воздухе над столом кружили десятки, если не сотни насекомых.

— На мясо слетелись, твари, — проворчал помощник, кидаясь к дверному проему. — Сейчас дверь закрою, а то всё сожрут раньше нас!

Он с грохотом захлопнул тяжелую створку и задвинул засов, но гул в комнате не утих. Мухи продолжали прибывать из каких-то щелей, облепляя не только еду, но и стены, выходящие в сторону огорода.

Я резко остановился на пороге, глядя на то, как мухи сходят с ума, а небо за лесом стремительно наливается тяжелым, свинцово-фиолетовым цветом. Духота стала невыносимой.

— Мухи не на мясо летят, Радован! — крикнул я, чувствуя, как внутри запульсировало системное предупреждение. — Гляди на небо!

Гул насекомых был лишь предвестником. В природе так всегда: перед большой бедой мелочь ищет укрытия.

Горизонт вспорола бесшумная вспышка молнии, и через несколько секунд до нас донесся тяжелый, рокочущий звук.

Но это был не просто гром. Это был гул приближающегося ледяного шквала.

— Град будет, — коротко бросила Беатрис, оказавшись рядом со мной на крыльце. Она внимательно всматривалась в тучи. — Крупный. Такой лес в щепки не разнесет, а вот твою ботву в кашу превратит за пять минут.

Зараза… Не вовремя же погода решила перемениться.

Вот теперь мы всерьёз рискуем потерять весь наш урожай. Только на этот раз наш враг — не человек, и не животное.

А сама природа.