Глава 6

— Хорошо, согласен, — сухо ответил я.

Толпа на улице восторженно загудела. В Преславице уличная потасовка, да еще и с участием двух землевладельцев — это лучшее развлечение за месяц.

Бреннер повернулся к зевакам и властно махнул рукой.

— А ну назад все! Разойдись! — рявкнул он на толпу. — Отошли к стенам, живее! Не хватало еще, чтобы кто-то из вас мне под руку случайно попал, когда я этого засранца резать буду.

Началась суматоха. Люди испуганно попятились, пихая друг друга локтями и занимая безопасные места для наблюдения. Какая-то женщина взвизгнула, хватая за шкирку зазевавшегося мальчишку, и с треском захлопнула тяжелую дверь в лавку. Из окон двухэтажного дома тут же высунулись любопытные девичьи головы.

— Конец парню, — донесся до меня хриплый мужской голос из кучки оканчивающихся у забора батраков. Один из них, сплюнув под ноги, хмуро оглядел меня с ног до головы. — Вляпался Войцех по самые нехочу. Бреннер же его сейчас просто убьет, как собаку, и глазом не моргнет.

— Да ладно тебе, зато весело будет на это глянуть, — хохотнул его приятель, азартно потирая руки. — Ставлю десять биллингов, что вояка с первого выпада его на саблю посадит!

Бреннер обернулся ко мне и посмотрел презрительным взглядом на сумку в моей руке.

— Дай ему свою саблю, — обратился военный к своему спутнику. — Не хочу, чтобы потом болтали в округе, будто я заколол безоружного батрака.

Парень суетливо закивал, начал неуклюже доставать из ножен свою саблю и уже сделал шаг в мою сторону, но я лишь спокойно качнул головой и выставил ладонь вперед.

— Не надо, — громко произнес я, заставив спутника Бреннера замереть на месте. Я достал одну лопату из сумки и поудобнее перехватил черенок инструмента. — Мне это не нужно. Я буду драться лопатой.

По улице волной прошли удивленные возгласы. Батраки у забора даже рты разинули. Бреннер от такой наглости на секунду опешил, а потом расхохотался.

— Лопатой? Против сабли? — усмехнулся военный. — Ну, валяй, батрак. Только чур потом не моли о пощаде, когда я твою палку на две части перерублю.

Драться саблей против профессионального фехтовальщика — это гарантированный проигрыш с первой секунды. Если я возьму холодное оружие, Бреннер уложит меня в два счета — просто за счет опыта. Шансов в честном поединке у меня не было совсем.

Единственным козырем оставался мой уникальный навык «Жатва Живки». Вот только работает он избирательно. Обычная сталь — это просто холодный, мертвый металл. Концентрировать в нем живку или использовать его как проводник технически невозможно.

А вот свежий деревянный черенок лопаты — совсем другое дело. Раньше эта он был частью дерева. В его сухих волокнах до сих пор находятся остатки природной энергии.

Дерево — идеальный проводник. Но даже понимая это, я чувствую, как по спине побежал холодный липкий пот. Как применить обычную палку против сабли Бреннера? Он явно не дурак. Не будет лупить по черенку лопаты. Один точный, молниеносный выпад в шею, грудь, живот — и я труп. Права на ошибку у меня нет.

— Да, против сабли, — повторил я и крепче сжал черенок лопаты в руках.

— Тогда… Начинаем? — усмехнулся Бреннер и плавно вытянул саблю из ножен. Сталь зловеще блеснула на солнце, заставив толпу на мгновение притихнуть.

Вдруг со стороны поместья Гулоса раздался властный крик:

— А ну стоять! Оружие в ножны! Кто вам разрешил устраивать поножовщину посреди белого дня⁈

Бреннер замер, а толпа зевак синхронно повернула головы. Из поместья Гулоса, привлеченный шумом и суматохой, скорым шагом вышел Юлиан Вернер.

Неудивительно, что местные батраки его называли хлыщом. Юлиан выглядел как излишне ухоженный мужчина, с аккуратной бородкой и одетый в дорогой темно-зеленый бархатный кафтан.

— Не лезь не в свое дело! — огрызнулся военный. — Этот оборванец публично оскорбил мою честь! Уронил мою саблю, так ещё и обозвал меня петухом перед всеми этими холопами!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и зачем он врет? Ведь я его так не называл. Это было лишь ироничное сравнение.

Юлиан Вернер подошел ближе, брезгливо оглядывая собравшуюся толпу батраков, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на лопате в моих руках, и в его мимике промелькнуло искреннее удивление. Он моментально оценил всю абсурдность ситуации.

— Дуэль? — Вернер издевательски усмехнулся. — Густав, вы вызываете на дуэль человека с садовым инструментом? О какой чести вообще идет речь?

Слова нового хозяина Преславицы ударили по самолюбию военного куда сильнее, чем мой упрек. Бреннер побагровел еще сильнее, его челюсти судорожно сжались, а среди толпы батраков у забора снова послышался смешок.

— Он сам так решил! — зарычал военный. — Мой помощник предложил ему свою саблю… Его никто не заставлял брать в руки лопату.

— Неужели вы забыли про имперский указ, — спросил Юлиан. — Дуэли строго запрещены законом.

— Император? Указ? — недовольно фыркнул Бреннер. — Мы на фронтире. Законов империи тут отродясь никто не видел.

Интересно у него мышление устроено! Когда я случайно вытянул из его ножен саблю, он обвинил меня в том, что я нарушаю законы Империи — обезоруживаю военного. А теперь он насмехается над указами, мол на фронтире они не работают.

Юлиан внимательно посмотрел на Бреннера, затем перевел взгляд на меня и мою лопату. Поняв, что взывать к законопослушности упрямого вояку в этой глуши совершенно бессмысленно, он лишь тяжело вздохнул и поднял ладонь.

— Хорошо. Я не стану вам мешать, — заявил Юлиан. — Только я разрешу дуэль до первой крови. Имперским законом строжайше воспрещены дуэли, которые привели к смерти одного из участников. Деритесь до первой царапины и расходитесь.

— До первой крови так до первой крови, — усмехнулся Бреннер, перехватывая рукоять сабли и сделав шаг ко мне. — Мне хватит одного удара.

Врёт, гад. Бреннер не собирается останавливаться после первой крови. Я посмотрел в его безумные глаза. Он явно хочет меня прикончить прямо здесь, на глазах у всей площади. На последствия, законы империи и недовольство Вернера ему сейчас было абсолютно плевать. Уязвлённая гордость выбила из его башки остатки здравого смысла.

К тому же, «до первой крови» — понятие чертовски растяжимое. Можно слегка чиркнуть кончиком стали по щеке, оставив аккуратную царапину. А можно с той же легкостью вогнать саблю по самую рукоять в живот или наотмашь отрубить руку по локоть. Кровь прольётся? Прольётся. А то, что оппонент после этого загнётся в конвульсиях на грязной брусчатке — ну так извините. Кто ж знал, что так «случайно» получится.

Однако, пока Юлиан Вернер распинался перед воякой-землевладельцем, напоминая ему про законы, мне этого времени с лихвой хватило, чтобы придумать и подготовить план.

Я спокойно опустил лопату, держа штык на уровне груди, а черенок воткнул в податливую уличную грязь. Я мысленно направил тонкий, но мощный импульс живки вниз, прямо сквозь волокна древесины в почву под ногами Бреннера.

По мимике военного я понял, что этот «маневр» его знатно озадачил. На долю секунды на его суровом лице промелькнуло искреннее удивление.

Его правая бровь поползла вверх, а идеальная стойка фехтовальщика на мгновение дрогнула. Он просто не понимал, что за нелепый блок я пытаюсь изобразить этим перевёрнутым садовым инвентарём.

Там, под слоем дорожного месива были семена сорняков. Моя живка скользнула к ним, заставляя их пробудиться и резко пойти в рост, сплетаясь в жесткую подземную петлю там, где барон зафиксировал свою ведущую ногу для выпада.

Учитывая относительно ровный слой грязи на улице, этой махинации под землей никто даже не заметит.

Вояка не стал больше ждать… Шаг вперёд. Внезапно он резко сделал молниеносный, профессиональный выпад, целясь острием мне точно в правое плечо, в обход железного штыка лопаты.

Но стоило ему перенести вес для финального толчка, как его зафиксированный сорняком каблук намертво намертво застрял. Идеальный, смертоносный выпад Бреннера не удался.

Со стороны это выглядело так, будто вояка просто нелепо оступился на ровном месте и поскользнулся в уличной грязи. Его тяжелую тушу резко повело вперёд и вбок, а клинок сабли с противным свистом рассёк воздух в тридцати сантиметрах от моего плеча.

Упускать такой момент я не собирался. Пользуясь тем, что Бреннер потерял баланс и открылся, я попытался со всей дури огреть его лопатой по голове.

Железный штык со свистом рассек воздух, но Бреннер, надо отдать ему должное, среагировал на инстинктах опытного фехтовальщика. Он как-то неестественно выгнулся всем телом, умудрившись в последний момент увернуться от летящего в черепушку садового инструмента. Лопата прошла по касательной, лишь слегка задев его плечо.

На фоне тут же раздались громкие, издевательские смешки. Толпа батраков у забора откровенно заржала, тыча пальцами в пошатывающегося барона.

— Гляди-ка, чуть не упал лицом прямо в грязь! — гоготнул один из работяг, вытирая слезы. — Ох и грозный военный, еле на ногах стоит!

— Сапоги, небось, дорогие купил, а ходить в них не научился! — подхватил другой.

— Ну и дела. Войцех чуть ему голову лопатой не проломил. Поверить в это не могу! — залился смехом третий.

— Кто это сказал? — зарычал Бреннер. — Кому жить из вас надоело⁈

— Хватит! Оружие в ножны! — вновь вмешался Юлиан Вернер, осознав, что обстановка начинает накаляться.

Юлиан спокойно перевел взгляд на улюлюкающую толпу, которая все еще давилась со смеху, а затем повернулся к военному. В его голосе не было издевки, но каждое слово хлестало не хуже плети.

— Достаточно, — громко произнес Вернер, так, чтобы его слышал каждый батрак у забора. — Прекращай этот балаган! — вскоре Юлиан обратился к моему оппоненту. — Местные ведь болтают, что ни попадя, языки у них без костей. Они уже вовсю говорят, что парень лопатой по вам попал.

Юлиан сделал небольшую паузу, давая Бреннеру осознать всю тяжесть ситуации, и веско добавил:

— Сами подумайте, что случилось бы, если бы у него в руках сейчас была настоящая сабля, а не этот садовый инвентарь. Благодарите Богов, что отделались лишь испачканным камзолом. Дуэль окончена.

— Какое «хватит»⁈ Было сказано — до первой крови! — яростно зарычал вояка.

Смех работяг окончательно снёс ему крышу. Он готов был прямо сейчас наплевать на все условности и изрубить меня в куски посреди Преславицы, лишь бы заткнуть эту толпу.

Юлиан Вернер даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, сохраняя абсолютное спокойствие, но его взгляд медленно переместился на плечо барона, куда секунду назад пришёлся скользящий удар моего инструмента.

— А вы присмотрись, господин Бреннер, — спокойно произнес Юлиан, указав подбородком на его камзол.

Военный на секунду замешкался, недоверчиво скосил глаза вниз и замер. В районе плеча светлая ткань потемнела. Сквозь прореху от лопаты наружу проступала тонкая, но отчетливая багровая полоса.

Ранил? Как ты вышло? Даже сам в это поверить не могу. Ударил же плашмя!

Бреннер медленно поднял взгляд на меня, и в его суровом лице впервые за все время проступило нечто, похожее на неохотное, но всё же, уважение.

— Ну и дела… — глухо выдавил военный, вытирая пот со лба грязным платком. — Надо же. Простой батрак, а смог лопатой зацепить меня. Признаю, недооценил. Для обычного работяги у тебя стальные яйца.

— Я не батрак, — спокойно поправил я его, опустив лопату штыком в землю. — Я землевладелец.

Юлиан Вернер, уже собиравшийся уходить, резко остановился. Бреннер тоже вылупился на меня, нахмурив свои густые брови.

— Землевладелец? — недоверчиво переспросил Юлиан, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Позвольте узнать как вас зовут?

— Мое имя Войцех Мейер, — отчетливо, так чтобы слышала вся площадь, произнес я. — Я хозяин сорок седьмого участка.

Лицо Бреннера вытянулось так, что шрам на его щеке смешно перекосился, а Юлиан Вернер сделал полшага назад.

Имя «Войцех Мейер» в последнее время было у всех на слуху. Покушение на жизнь, свержение местного тирана-землевладельца, выращивание дефицитного картофеля и продажа его на рынке за зиллинги…

Никто из них и подумать не мог, что самый загадочный землевладелец сейчас стоит перед ними в запыленной рубахе с лопатой наперевес.

— Так ты… тот самый Мейер? — Бреннер ошарашенно переглянулся с Вернером, а затем снова посмотрел на меня, но уже совершенно по-другому — как на равного, с кем теперь придется считаться.

— Прошу меня извинить, господа-соседи, но мне пора возвращаться на участок, — проигнорировал я вопрос, засунув лопату обратно в сумку. — Дел много. Работникам инструменты нужны.

Я уже развернулся, собираясь уходить, когда Бреннер вдруг окликнул меня:

— Погоди, Мейер. Сорок седьмой, говоришь? Так мы же соседи! Моя земля чуть дальше по тракту. Давай подвезу, всё равно по пути. Чего тебе по такой жаре на горбу все нести?

Юлиан Вернер лишь приподнял бровь, удивленный такой резкой сменой тона своего соседа-военного. Молча кивнул и направился в поместье Гулоса, убедившись, что конфликт исчерпан.

— Буду очень признателен, — кивнул я.

Минут через десять мы уже сидели в телеге, запряженной парой породистых лошадей. Помощник Бреннера, всё еще бледный после произошедшей ситуации, сел на козлы. Я и сосед-вояка сели на задний борт, свесив ноги.

Какое-то время ехали молча. Бреннер хмуро разглядывал свои сапоги, а потом, когда телега отъехала достаточно далеко от Преславицы, тяжело вздохнул, бегло глянул на меня. Словно что-то хотел сказать, но решиться не мог.

— Слышь, Войцех… Ты зла не держи на меня за то, что улице произошло, — внезапно заявил Бреннер. — Извини, если что. Просто вспылил, понимаешь? Часто со мной такое дерьмо случается. Достаточно щелчка и голову срывает моментально. Налечу, наору, а потом сам думаю — зачем?

Я внимательно посмотрел на него. Сейчас, без этой его маски гордого офицера, передо мной сидел просто уставший мужчина с тяжелой судьбой.

По его повадкам, по тому, как он постоянно держал руку ближе к эфесу даже в мирной поездке, по застарелому шраму и тяжелому взгляду я отчетливо понял — этот человек многое повидал за свою жизнь. И вряд ли это было что-то хорошее…

Война, долгие командировки на дальних рубежах империи, потеря товарищей в бою… Психика у барона явно была расшатана, отсюда и эти неконтролируемые вспышки агрессии на ровном месте. Явный посттравматический синдром.

Но при этом, слушая его грубоватую, но честную речь, я почувствовал странное облегчение. Бреннер не был скользким типом. Это не Юлиан Вернер или Казимир Корн с их наигранной вежливостью.

Бреннер не станет улыбаться мне в лицо, а ночью слать наемников поджигать амбары или плести интриги за спиной. Он был абсолютно прямолинейным человеком. Если ненавидит — скажет в лицо и пойдет в драку, если уважает — признает это без лишней гордости.

— Проехали уже. У меня обиды нет, — ответил я, откидываясь на деревянный борт спиной. — Всякое в жизни бывает, главное по итогу к компромиссу прийти после конфликтной ситуации.

Бреннер сначала удивленно моргнул, а потом искренне расхохотался, хлопнув себя ладонью по колену.

— Компромисс? Ну ты загнул, Войцех! Хотя, признаю, звучит здраво. Рад, что ты не злопамятный человек.

— Да, не злопамятный, но зло — помню, — усмехнулся я.

Бреннер поудобнее устроился на охапке соломы и шумно выдохнул. Лицо его стало серьезным, а взгляд уплыл куда-то в даль.

— Я ведь тут всего несколько дней как обосновался, — сказал землевладелец, потирая затылок. — Выделили мне надел по соседству с тобой. Точнее, как выделили… Спихнули то, что другим даром не нужно. Там чертовы топи кругом. Я как приехал, сразу понял: какое, к черту, земледелие? Я в этих плугах и семенах ничего не понимаю. Пытаться там пшеницу сеять — только зря ресурсы гробить.

Он повернулся ко мне и хищно оскалился:

— Но я мужик не глупый. Покрутился, посмотрел на эти топи и решил… Будем добывать торф. Это же базовый, ключевой компонент для создания магических удобрений!

Неужели в составе изумрудного катализатора есть торф? Очень интересно. Если наладить общение с Вернером, то можно самим делать это удобрение, а не покупать его по рыночной цене.

Телега подпрыгнула на очередной кочке. Бреннер насупился. Он глянул на затылок своему помощнику, который испуганно вжал голову в плечи.

— Правда, с кадрами тут полная задница, — сплюнул Бреннер через борт телеги. — Местные — ленивые. Им лишь бы что покрепче себе в глотку залить. Вчера вот чуть не пристрелил одного кретина прямо на болоте.

— Почему? — поинтересовался я.

Это же ведь та самая история, о которой батраки говорили в Преславице. У меня изначально создалось впечатление, что это вышло случайно или же Бреннер просто психанул.

— Не просто так, за дело! — землевладелец-вояка помрачнел и пристально посмотрел мне в глаза. — Я могу тебе рассказать, Войцех. Но ты пообещаешь мне, что будешь держать язык за зубами, идёт?