Глава 8

— Вызывай командира гарнизона, — спокойно сказал я, ловя на себе удивленные взгляды окруживших телегу стражников. — Живо.

— А ты у-уверен, что это хорошая идея? — судорожно прошептал старик Витольд. — У нас будут крупные неприятности…

— Неприятности? — переспросил я. — У меня есть пропуск. Я его получил законным способом.

К сожалению, в местных законах я ориентировался не очень хорошо. Сходу изучить весь местный уклад невозможно. Приходится набивать шишки и учиться на собственных ошибках. А тут меня, получается, просто беспочвенно обвинили в воровстве. Обиды я на стражу не держал, но превышение их должностных обязанностей меня раздражало.

— Ишь чего захотел! — неуверенно буркнул один из тех солдат, что держали алебарды, но вперед не двинулся. — Командира ему подавай!

Я медленно перевернул латунную бляху в пальцах и обвел стражников тяжелым взглядом.

— Вы сейчас совершаете очень большую ошибку, — произнес я, наклоняясь с борта повозки. — Вы правы, это личный пропуск Густава Бреннера. Он лично вручил мне эту вещь сегодня.

Я сделал небольшую паузу, давая им возможность переварить информацию, и мягко добавил:

— Зовите главного, пока дров не наломали.

Красная физиономия стражника окончательно растеряла всю спесь. Солдаты испуганно переглянулись, услышав знакомое имя. Видимо, о Бреннере они знают. Один из них всё-таки решил перестраховаться и побежал за стену, где, судя по всему, находилась казарма городской стражи.

Остальные караульные так и остались стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Оружие они не опустили, но запал явно сошел на нет. Первый стражник, который еще минуту назад громче всех орал про воровство, теперь хмуро разглядывал носки своих сапог, изредка косясь на латунную бляху в моих руках.

Очередь из купцов позади нас усердно перешептывались. Все ждали, чем закончится эта ситуация. Старик Витольд на козлах не шевелился, боясь даже вздохнуть, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.

Прошло от силы минуты три, когда из-за ворот послышался уверенный, тяжелый шаг окованных железом сапог. По грязной брусчатке, на ходу поправляя кожаные перчатки, шел командир Гросс.

Сегодня, судя по всему, как раз было его дежурство. За его спиной шел тот самый стражник, что убежал ранее.

— Что тут за шум, Логвин? — с явным раздражением в голосе спросил Гросс, останавливаясь у переднего колеса нашей телеги.

— Так это, командир… — первый стражник выпрямился, указывая пальцем в мою сторону. — Задержали подозрительного человека на повозке! Пытался без очереди проскочить, а когда я его приструнил, он вытащил личный пропуск господина Бреннера! Мы думаем, он его украл…

Гросс недовольно поморщился от слов своего подчиненного, повернул голову в мою сторону и… замер. Его брови удивленно поднялись вверх, а на суровых лице появилась едва заметная улыбка.

— Войцех Мейер? — Гросс сложил руки на груди, смерив меня взглядом. — Надо же! Снова нас с вами свела судьба. Вижу, неприятности вас так и преследуют. Пропустите его!

У окруживших телегу стражников челюсти синхронно поползли вниз. Солдаты с алебардами испуганно переглянулись, торопливо пряча оружие и пятясь назад.

Ха, они-то рассчитывали получить премию за поимку опасного преступника, а в итоге едва не подставили всю смену под гнев начальника гарнизона. Очередь из купцов позади нас разочарованно зашушукалась.

Гросс проводил своих перепуганных подчиненных тяжелым взглядом, а затем повернулся ко мне и кивнул в сторону караульной башни.

— Господин Мейер, оставьте свою телегу у стены и зайдите ко мне в кабинет. Нужно поговорить с глазу на глаз.

Я коротко кивнул и посмотрел на старика.

— Витольд, побудь пока на козлах, посторожи мешки, — негромко приказал я. — Скоро вернусь.

— Да-да, Войцех, конечно… Я посижу здесь, никуда не уйду! — судорожно закивал старик, всё еще не веря, что нас не заковали в кандалы. Он намертво вцепился в вожжи и уставился перед собой, стараясь даже не смотреть в сторону стоящих неподалеку караульных.

Я спрыгнул с телеги, поправил рубаху и уверенным шагом направился вслед за Гроссом в башню.

Гросс прошел к своему рабочему столу, заваленному имперскими картами и другими документами, тяжело опустился в кресло и жестом указал мне на свободный стул напротив.

— Присаживайся, Господин Мейер, — вздохнул он, устало потирая переносицу. — Я вас задержу ненадолго.

Я сел, положив руки на колени, и выжидающе уставился на командира. Тот постучал пальцами по столу, а затем пристально посмотрел мне прямо в глаза.

— Пропуск Бреннера… Вы умеете удивлять. Но давай на чистоту. Чужой военный пропуск — это хорошо. А где ваш личный?

Я неопределенно пожал плечами, сохраняя спокойное выражение лица.

— Честно говоря, командир… сам не знаю, — ответил я, стараясь говорить максимально правдоподобно. — На участке столько проблем и суматохи в последнее время… Может, затерялся где-то, давно найти не могу.

Я хорошо помню, что у Гулоса этот пропуск был, а у меня — нет. С чем это было связано? Не имею понятия. Если бы у меня только был доступ к памяти прошлого носителя тела, тогда бы мне не составила труда ответить на этот вопрос. Не удивлюсь, если прежний Войцех и его куда-нибудь заложил!

Гросс тяжело вздохнул, хмуро глядя на меня, но развивать тему «моей» забывчивости не стал. Он вытащил из ящика чистый бланк с имперским тиснением и пододвинул ближе чернильницу.

— Так и думал. Аккуратнее нужно быть, Мейер, — строго предупредил командир. — У каждого законного землевладельца на фронтире должен быть свой собственный, именной пропуск. Особенно у тех, кто, как вы, заключил официальный договор с Империей о регулярной поставке провизии.

Гросс обмакнул перо в чернильницу и быстро заскрипел по бумаге, вписывая мои данные в официальный бланк. Восстановление имперских документов обычно стоило кучи нервов, поэтому я уже внутренне приготовился к тому, что командир сейчас выставит мне кругленький счет.

Закончив писать, Гросс прижал к бланку тяжелую гербовую печать, дождался, пока подсохнут чернила, и протянул готовый документ мне через стол.

— Возьмите. Ваш личный, именной пропуск, — сказал командир.

Я осторожно взял документы в руки. Неужели всё так просто прошло… Никаких штрафов? Только словесное предупреждение?

— И… что я вам за это должен, командир? — прямо спросил я.

Гросс лишь отмахнулся и едва заметно улыбнулся.

— Ничего не должны. Считайте, что я сделал это по старой дружбе, — он сделал сильный акцент на последние два слова и замолчал.

Мне два раза повторять не требовалось — я моментально понял его тонкий намек. Командир гарнизона явно имел в виду тот недавний инцидент с землевладельцем Гулосом, в котором мы с Гроссом оказались, скажем так, по одну сторону баррикад.

Видимо, командир давно точил на него зуб, а тут я ему деликатно помог решить проблему. Ведь благодаря мне вся Преславица ополчилась на землевладельца-тирана.

— Значит, я не имею права пользоваться пропуском Бреннера? — поинтересовался я.

— Увы, нет, — выдержав небольшую паузу, ответил Гросс. — Только если вы находитесь у него в подчинении. Я искренне удивлен, что он вам его предоставил.

А зачем же он тогда мне его выдал? Хотел меня подставить? Странно. Ничего не понимаю.

— А что вас смутило? — спросил я.

— Когда мне удалось упечь Гулоса за решетку, я наивно полагал, что мои проблемы, наконец, исчерпаны, — Гросс подошел к двери и выглянул наружу, словно пытался убедиться, что разговор никто не подслушивает. — Однако, Император решил, что его «любимчику» будет комфортно продолжить свою службу на фронтире.

Командир вернулся на свое место и налил себе в кружку воды из графина. Сделав пару глотков, он продолжил:

— Бреннер — это моя новая головная боль. Он просто нагло пользуется своими былыми заслугами и личным пиететом Императора перед ним. Чтобы он ни натворил — ему это сойдет с рук. Убийство человека, превышение своих должностных полномочий, да что угодно. И как мне быть в этой ситуации?

Теперь я хорошо понимал, что чувствует командир. Если Бреннер как-то начудит, то ему за это ничего не будет. Он — неприкосновен перед законом. Только чем он так заслужил милость Императора? Остаётся лишь догадываться.

Если представить гипотетическую ситуацию, что я был убит на дуэли, то Бреннеру за это ничего бы не было. Даже если бы мои близкие по этому поводу пожаловались командиру. Гроссу осталось бы только развести руками и придумывать нелепые отговорки перед пострадавшей стороной.

Это очень сильно бьет по принципам командира и его самоуважению к себе.

— К слову, а если мне запрещено пользоваться данным пропуском, то почему Бреннер мне его вообще предоставил? — я задал вопрос, на который уже знал ответ. Хотел ещё раз в этом убедиться.

— Потому что ему наплевать на закон, — с досадой усмехнулся Гросс. — Никогда бы не подумал, что он станет вашим другом…

Начальник городской стражи пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался понять, что от меня ожидать в будущем.

— Этот разговор останется между нами, командир, — заявил я.

— Очень на это надеюсь, больше не смею вас задерживать, — ответил Гросс.

Я вышел из-за стола и направился на выход, к телеге. Значит, Бреннер не пытался меня подставить таким образом. Да и слишком мелочно для него. Он слишком прямолинейный человек для таких махинаций.

По-сути Бреннер просто поделился своим влиянием со мной, предоставив возможность въезжать в город без очереди. Только чем я заслужил такое отношение? Неужто он проникся ко мне уважением исключительно из-за того, что я смогу его ранить на дуэли? Сложно сказать. Но скоро я это выясню.

Я вышел из башни обратно на залитую солнцем площадь перед воротами. Старик Витольд к этому времени уже заметно успокоился. Он больше не сжимался на козлах. Заметив меня, даже слегка расправил плечи и свысока зыркнул на Логвина и остальных стражников.

— Всё в порядке, значит, — выдохнул дед, когда я запрыгнул на телегу рядом с ним. — Я уже думал, что мы вляпались по самые помидоры, ей-богу. У меня уж мысль была, что нас в темницу до осени определят. Куда теперь?

— На рынок, Витольд. Пора продать картофель, — ответил я, похлопав по карману, внутри которого был сложен новый пропуск в город.

Старик бодро дернул вожжи и вскоре наша телега плавно покатила вглубь Города.

Этот оплот имперской власти на самой границе диких земель назывался Острог-на-Выселках, хотя местные чаще звали его просто «Город».

Главная улица, по которой мы ехали, были вымощены грубо отесанной брусчаткой, между стыками которой то и дело пробивалась упрямая сорная трава. Дома по обе стороны дороги стояли тесно друг к другу.

Их первые этажи строители возводили из массивного булыжника с узкими окнами-бойницами. Видимо, на случай, если местные лесные твари или бандиты проберутся через внешнюю стену.

Зато вторые и третьи этажи, достроенные уже разбогатевшими переселенцами были сделаны из дерева. Они пестрили вывесками лавок и надстроенными около-готическими шпилями, которые выглядели нелепо на фоне диких земель за городской чертой.

Народу на улицах было — не протолкнуться. Мимо нашей повозки то и дело шныряли юркие мальчишки-оборванцы, вышагивали богатые городские жители в шелковых кафтанах, волокли свои тяжелые мешки угрюмые представители «рабочего класса», а из дверей многочисленных таверн то и дело доносился пьяный хохот и вульгарный женских смех.

Телега тяжело перевалила через очередной пологий подъем, и до нашего слуха донесся сплошной гул сотен голосов. Впереди, раскинувшись на огромной площади из белого камня, запестрел тканевыми навесами центральный рынок.

Я прищурился, разглядывая разноцветные палатки, деревянные прилавки купцов и снующих туда-сюда горожан.

— Витольд, — я наклонился ближе к старику. Из-за шума вокруг он бы меня просто не услышал. — Подскажи, где здесь найти человека, который принимает поставки по имперской программе? Мне ведь по договору нужно раз в месяц сдавать провизию для нужд голодающих в столичном округе. Сроки поджимают, а я первый раз в этом городе.

— А-а, я думал, что мы продавать приехали, — прошамкал старик. Он указал пальцем куда-то в на край площади, где у кирпичной стены выстроились массивные склады. — Значит, тебе нужен имперский интендант по фамилии Клозе. Надо проехать дальше, за мясными рядами «приёмка», в каменном пристрое с синим флагом. Все, кто по продовольственному налогу или контрактам везут, только через него сдаются.

— Часть придется сдать. Остальное продадим. Езжай туда, — скомандовал я.

Мы медленно покатили сквозь бурлящие торговые ряды. Запах сыра, вяленой рыбы и специй вызывал неприятные спазмы в желудке. Я уже как Радован стал! Вроде бы сыт, а всё равно есть тянет.

Перекупщики из палаток то и дело заглядывали в нашу телегу, пытаясь понять, что мы везем. Нужно было поскорее найти этого интенданта Клозе и официально зафиксировать сдачу картофеля.

Вскоре телега остановилась возле массивных казенных складов, сложенных из серого грубого камня. Рядом с дубовыми воротами, подпирая стены, стояли двое имперских стражников.

— Жди здесь, Витольд. Смотри, чтобы никто мешок с телеги не стащил, — негромко бросил я старику, спрыгивая на землю.

— Да пусть только попробуют, — проворчал старик. — Здесь стража не просто так стоит.

Ага, как-будто можно на них рассчитывать. Стоят «мух ловят». По-тихому стащить мешок с телеги вообще не составит труда.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. За просторным столом, заваленным ведомостями и документами, сидел, судя по всему, интендант Клозе — худощавый мужчина в строгом сером сюртуке.

— Добрый день, — сказал я. — Поставка провизии по имперской программе, сорок седьмой участок.

Клозе даже головы не поднял от своих бумаг. Он лишь недовольно наморщил нос.

— Подождите немного, мне нужно заполнить отчет, — сухо ответил Клозе. — Сорок седьмой, значит, кхм. Что-то вот вспомнить не могу…

Я замер у стола, сохраняя спокойное выражение лица, хотя внутри у меня стали закрадываться всякого рода мысли…

Сейчас же всё всплывет. Я ведь целый год не платил налог. Ну… посмотрим, что из этого выйдет.

Клозе отложил перо, недовольно вздохнул и принялся копаться в массивных стопках пожелтевших документов. Он листал ведомости одну за другой, хмуряил брови. Минута тянулась за минутой. Интендант лез всё глубже в архивные ящики, его пальцы мелькали среди папок, но нужного документа у него явно не получалось найти.

Наконец, его движения резко прекратились. Клозе замер, внимательно вчитываясь. Его лицо медленно, но отчетливо начало наливаться пунцовой краской. Несложно догадаться, что интендант обнаружил, что за целый год от моего участка не было внесено вообще ничего.

Клозе с треском захлопнул тяжелую кожаную папку, отчего со стола во все стороны полетели мелкие свитки, резко поднялся со своего кресла и вытаращился на меня бешеным взглядом.

— Вы издеваетесь⁈ — сорвался на крик интендант, тыча испачканным в чернилах пальцем прямо мне в грудь. — Целый год! Двенадцать месяцев! Никаких поступлений по имперской программе! Вы хоть понимаете какие проблемы у вас будут?

Я спокойно выслушал его яростную тираду. Возразить против документов было нечего. Прошлый носитель тела оставил мне знатное наследство из долгов. Теперь в глазах этого имперского чиновника я выглядел как наглый саботажник.

— Целый год, Боги! — воскликнул Клозе. — Стоите передо мной и даже бровью не повели. Никакого стыда у вас нет. Столько людей голодает в центральном округе. Неужели у вас до сих не проверил земельный инспектор? Я напишу на вас…

— Сбавьте тон, господин интендант, — я спокойным тоном перебил чиновника. — Я же не с пустыми руками к вам приехал. Возникли определенного рода проблемы, хочу расквитаться со всеми своими задолженностями по договору, который подписал. Идите гляньте, что привез.

Клозе, все еще тяжело дыша от ярости, быстрым шагом направился к выходу.

Мы вышли на к телеге, где старик Витольд уже сжался от доносящихся из здания криков. Клозе, кипя от злобы, подошел к борту и брезгливо заглянул внутрь. Я шагнул вперед, потянул за веревку и широко раскрыл горловину первого мешка.

Интендант осекся на полуслове. Весь его заготовленный ор застрял в глотке. В мешке, плотно прижавшись друг к другу, лежали огромные, ровные картофелины размером с два моих кулака каждая.

— Это… это что такое? — заикнулся Клозе. Он протянул руку, взял один тяжеленный клубень. — Картошка? А… А в остальных мешках что?

— Тоже картофель, — усмехнувшись, ответил я.

Бюрократ внутри него прямо сейчас переживал настоящий шок. Целый год я не платит налог по провизии, а тут привез товар высшего класса.

— О чем задумались, господин интендант? — спросил я, не давая ему опомниться. — Или вы всё еще хотите пожаловаться на меня?

Клозе нервно сглотнул и бережно опустил картофелину обратно в мешок. Его взгляд метался от телеги ко мне и обратно. Он даже не знал, что можно ответить по этому поводу. Все мысли сбились в одну хаотичную кучу.

— Это… это в корне меняет дело, господин… — Клозе отчаянно пытался вспомнить мою фамилию.

— Мейер, — едва сдерживая улыбку, напомнил я.

Интендант подошел ближе ко мне и понизил голос, оглянувшись на скучающих у ворот стражников.

— Давайте поступим так, — собравшись с мыслями, Клозе стал говорить со мной деловым тоном. — Я приму эту телегу. Думаю, что это отчасти перекроет ваш долг за прошлые три-шесть месяцев. Взамен вы пообещаете мне, что следующая месячная поставка будет точно такого же качества. Идет? Если не подведете, то я не буду писать на вас рапорт.

Я мысленно улыбнулся, хотя внешне остался непоколебим. Часть годового долга спишется прямо сейчас, остальное спокойно закрою перед приездом Шредера.

— Думаю, для начало необходимо взвесить её, — отметил я. — Может, тут хватит, чтобы весь год закрыть разом?

— Не хочу вас огорчать, господин Мейер, но у меня глаз в этом плане наметан. Не один десяток лет тут отработал, — сухо ответил Клозе. — А так, разумеется, мы всё взвесим.

— Только два мешка оставьте, — попросил я. — Мне нужно ещё удобрение купить для огорода.

— Хорошо, — ответил Клозе.

Интендант коротко свистнул, подзывая трех крепких складских работяг в засаленных кожаных фартуках. Мужики подошли к телеге Витольда и принялись один за другим перетаскивать наши плотно забитые мешки на массивные весы.

С каждым новым мешком стрелка весов тяжело падала вниз. Когда последний лег на платформу, Клозе зафиксировал финальный результат в своей ведомости.

— Итого, ровно двести пять килограмм, — интендант поднял на меня взгляд, и его тонкие губы тронула едва заметная сухая улыбка. Учитывая дефицитность продукта, размер вашего участка, состояние провизии… Да, получается три месяца. Подождите несколько минут, мне нужно оформить вам отчет, который вы предоставите при проверке земельному инспектору.

Значит, всего лишь три месяца… Мне нужно поторопиться, чтобы к приезду Шредера у меня была полностью закрыта задолженность.

Вообще очень странно получается. Всего двести килограмма картошки, а закрывает три месяца. В среднем на семью из трех-четырех человек нужно двадцать-тридцать килограмм в месяц. Но ведь голодает целая империя! Получается, даже в таких объёмах мои поставки — это мелочь.

С другой стороны я прекрасно понимаю, что картофель сейчас расценивается как дорогая икра в моем мире. Скорее всего, это пойдет на стол к каким-нибудь чиновникам или приближенным к императору людям. Поэтому такой расчет.

Мне нужно поскорее выкарабкаться из всех возможных долгов, расчистить больше земли под посадку и тогда… Я сделаю так, что этот картофель обесценится и станет доступен абсолютно каждому человеку.

В рамках империи моя поставка — это капля в море. Но когда у меня получится увеличить размер своей земли до гектара, а то и больше… Тогда всё изменится.

Вскоре Клозе быстро вынес обновленную накладную с тяжелой гербовой печатью и протянул её мне. Три месяца закрыто, осталось ещё девять. И меньше шести дней до приезда инспектора.

С имперским налогом мы разобрались, но в повозке всё еще оставалась пара неучтенных мешков. Я планировал продать их, чтобы приобрести удобрение — изумрудный катализатор.

Местные торгаши и закупщики гильдий устроили за мой картофель знатную грызню. В итоге остатки разлетелись в считанные минуты, а мой кошель пополнился увесистой кучкой зиллингов.

Правда, долго эти деньги у меня не залежались. Весь полученный заработок ушел при посещении казенной алхимической лавки. Я без сожалений спустил сто зиллингов на два увесистых мешка изумрудного катализатора. С этим удобрением я смогу выводить выращивать картофель всего за несколько дней.

На оставшиеся деньги мы со стариком прошлись по бакалейным лавкам. Ровно на двадцать зиллингов мы закупились провизией для наших рабочих, набрав в телегу под завязку ячменной крупы, сушеного гороха и солонины, чтобы Беатрис на кухне было из чего варить сытные наваристые каши. Мои рабочие должны хорошо питаться!

* * *

К моим землям мы со стариком Витольдом подкатили к вечеру. Телега, тяжело поскрипывая, остановилась около зарослей, пройдя через которые, можно было добраться до участка.

Я уже собирался спрыгнуть на землю, чтобы начать разгрузку мешков с изумрудным катализатором и припасами, как вдруг из кустов выбежал Радован.

На его лице, даже в наступающей темноте, застыл дикий, неподдельный ужас. Он судорожно хватал ртом воздух, и трясся всем телом так, будто за ним гналась стая лесных тварей.

— Войцех! Наконец-то! — истошно завопил он, цепляясь дрожащими руками за деревянный борт телеги. — Там… Там…

— Да что опять стряслось? — перебил его я. — Тебя уже ни на секунду оставить нельзя?

— Там они… — пытаясь отдышаться, невнятно бормотал он.

В итоге Радован смог выдавить из себя лишь одну фразу.

— Грызут, Войцех. Грызут!